Поэзия пионера

Божья ошибка

Любовь Глотова Любовь Глотова
20 июля в 15:02
 

Божья ошибка
 

«У меня два ребенка - дочка и дочка,

и нет мне ни одного сыночка.

Адам на меня не глядит.

Все нудит - если третий окажется дочкой,

пойдет да и сам родит.

А я уже бочка бочкой. И тот, кто во мне,

откликается на «доченьку-дочку»,

а когда говорю - «сыночек ты мой, сыночек», -

кулачком не стучит, молчком молчит.

Душа у меня болит», -

так Ползучему Гаду говорила Лилит.

 

«Он бросит меня, он уйдет к этой, как ее, Еве.

Она целыми днями сидит на древе, поедая плоды.

Бесцветная! Из чего ее сделали? Из воды?

Посмотри в ее глаза, Адам! Они, как пустые ведра -

она и не думает о тебе! А ты

примеряешься к ее бедрам,

думаешь - Ева родит мне пацана,

здоровая баба она».

 

Лилит родила четвертую бабу в семью.

Адам сказал, что все это он вертел

на своем краю.

Вещей не взял,

так, голышом, и направился к Еве.

 

Та сидела на древе,

прозрачная, что из воды выпрыгнувшая русалка.

 

Адам сказал:

«Ты моя самка,

а другая - божья была ошибка.

То, что было с ней, несчетОво.

И да будет все снова,

да будет все снова.

Аминь.

Готово».

 

Tinctura capsici* (Настойка перца стручкового)

 

«Стаял снег… земля, каменья,

Облака и облака…»

В. Брюсов

 

Стаял снег, в микрорайонах

загорелись огоньки —

под кустами и у клёнов,

аки алые цветки —

из-под перцовки пузырьки.

 

Кто сию водицу выпил?

Чем, болезный, закусил?

В одиночку иль соседа

на прогулку пригласил?

 

Или просто шёл с работы

и в аптеку завернул:

 

- Дайте, дайте мне перцовки, -

и в глаза ей заглянул, -

ох, уж эти бабы, девки,

эти господи-прости,

доведут же до перцовки!

 

- Как же вас не довести!

 

- Выпью с горя и залягу,

дай-ка две, налью во флягу.

 

И под всякою берёзой,

только снег сойдёт на нет,

красным перцем тают слёзы -

здравствуй, горький первоцвет.

 

***

По веткам белка между горой и рекой - прыг да прыг.

Тополя у реки голые, как топоры,

она по ним, меховая, - скок да скок.

На гору домой человечек бредет с мешком.

В мешке у человечка - хлеба и сала кусок.

Над головой - неба белок, солнца желток и бог.

А над всем этим белка все скок да прыг.

«У, ты мне, мясная, ужо допрыг...»

 

А напротив них, у острова, посреди реки -

стая чаек, что божии поплавки.

Снегом вздыбятся, полетят, полетят

и на то же место усядутся и глядят.

То ли греют животы от ноябрьской воды,

то ли с божьей лески ни туды, ни сюды.

То ли белку с человечком пленяют картинкой такой -

чаек снег кружит и падает над рекой.


***

ты практически ангел, ты полубог

моя любовь, мой колобок

ото всех ушел, а меня не бросил

осенью оземь

 

я тебе говорила - да ну, да ну

но ты не оставил меня одну

колобок-герой, не такой, как все

не отдам лисе –

понесу домой, ты не умирай

полуангел мой

в свой полурай

спи, переворачивайся с боку на бок

на яблоко с яблок

 

я к тебе полуголая прилегла

погляди, погладь, я бела, кругла

полубог мой, ангел, моя любовь

я сама тебе колобок

 

***

Среди ночи проснешься, и то,

что, казалось, забыто,

о чем и не думал плакать,

перед тобой как перед травой,

а сердце - разверстая плоти мякоть.

 

И ты жалеешь себя -

боже правый, святый альцгеймер -

как никого и нигде,

но вдруг

понимаешь,

что окончательно проснулся,

что тебе нужно по малой нужде,

а ты тут развёл,

понимаешь.

 

***

Шел сон: я обиженно убегала

незнакомец догнал меня

и чрезвычайно мило сообщил

что сожалеет о моем уходе

 

Я смотрела на него и говорила себе

если бы я знала что он здесь появится

я бы не уходила о если бы я знала

 

А теперь неудобно вернуться

а теперь проснусь и непонятно

каким образом мне снова удастся

увидеть этого чрезвычайно милого человека

блондина и по совместительству режиссера цирка

 

И я решила что надо попрощаться сейчас

и чем скорее тем лучше

чтобы когда проснусь и не вспомнить о нем

и мы попрощались

 

1985

 

Выйдешь со дна на берег, долго идешь пешком

в гору, в город с золотым петушком

на единственной башне, на умной башке

 

Это твоя родина, с родинкой на гребешке

в любую дверь постучишься, за каждой тебе - приют

а они говорят:

там воруют и пьют

воруют и пьют

 

Это твоя родина, в ней кто брат тебе, тот и волк

ей много названий разных, одно из имен:

совок

 

(из детства песочничного, из окающего далека

слово, в нем мутная не выговоренная тоска)

прихлопываешь по ведерку что там кулич или пирожок

 

И шелковая бородушка, с башни слетит петушок

он клюнет по темечку времени в дышащий родничок

а тебе нет еще года, ты никому, молчок

 

Взлетают ракеты шумит ракита

спит братец серый волчок

у тебя зарастает темечко

времени родничок

 

Банки

семидесятилетней женщине дали три года

за три трехлитровые банки, украденные с забора соседского огорода

она говорила - я их не крала, я думала, они никому не нужны

но это не правда - сказали ей - это вы никому не нужны

 

банки стояли безмёдны, безвинны и рады

федорой отмытые, сияли на кухне боками

 

«наполню их завтра, сегодня ни меду нет, ни винограду

только птицы и звезды за синими облаками

звезды и птицы

деревья и мысли

завтрашний день

и не знаю что будет после

чашки и блюдца

на кухне от горя бьются

банки сияют

а в руки мне не даются»

 

после суда, но ты не узнаешь об этом

(писем тебе не напишут, никто к тебе не приедет)

на заборе соседском окажутся три поэта

они будут петь песни твоим соседям

 

утро одинаково начинается с гимна банкам

в полдень мужчины поют оду кривым заборам

вечерами они голосят серенады ограбленным бабкам

пугая окрестности дактилическим ором

и так каждый день, весь твой срок, всю твою ходку

соседи сойдут с ума, но ты не узнаешь об этом

они попросят твоих домочадцев - дайте нам ее фотку -

побегут в церковь, свечи поставят в ноги поэтам

 

видишь, как все отлично кончается, как хорошо канается

то, что казалось бы, так неожиданно начиналось

и я понимаю, а ведь я не хочу, чтобы это кончалось

впрочем, се уже не твоя история, и тебя она не касается

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

Блог-лента




 
Новое