Проза пионера

Жертва репрессий

Павел Трофимов Павел Трофимов
10 февраля в 21:22
 
1.
Сердюкова забрали 24-го марта, во вторник. Милютина – в апреле, не помню какого числа. Потом опустели кабинеты Серпенко, Каледина и Терёхина. Я остался с несколькими коллегами в полупустом офисе. Все стали друг друга избегать. Даже в курилке уже невозможно было собраться и непринужденно поболтать как раньше.
Бывало, войдёшь туда – хоть топор вешай! Мужики стоят и ржут над чем-то. Менеджер по логистике Смирнов опять травит анекдоты или рассказывает истории из жизни. Что сказать, душа любой компании, балагур и бабник этот Смирнов! А сейчас в это даже не верится. Смирнов теперь закопался в работе и даже материться себя отучает… Вот захожу как-то к нему в кабинет. Куда только делся прежний Смирнов? Он как будто весь вылинял. Огненно-рыжая копна волос и та поблекла.
Мы же офисные хомячки! Кто устроил за нами такую охоту? Если и есть от нас какая-то польза, то только здесь, в офисе. Без нас не выживут интернет-форумы. Мир станет серым и неприглядным.
Вообще я мечтал стать историком. Писать монографии, выступать на семинарах и симпозиумах, давать лекции – вот о чём я грезил в юные годы. И семья у меня была такая интеллигентная: мама – учительница, отец – инженер. Я с блеском окончил истфак, немного потом поработал на кафедре и… сбежал от нищеты и ненужности. Устроился работать офис-менеджером в одну приличную фирму. И платили здесь неплохо, да и работа – не бей лежачего.
Можно было не учиться столько лет. Через год работы весь накопленный багаж исторических знаний где-то растворился и осел. Зато я с жаром спорил на форумах об исторических путях России. Особенно мне нравилось заходить на сайты, где общались либералы, и троллить их там своей сталинистской дубинкой. Однажды во время одного такого спора я пытался убедить этих безграмотных ослов, что сталинские репрессии были не результатом деятельности Сталина, а провоцировались активностью низовых партийных и хозяйственных работников.
Конечно, убеждать их в этом было бесполезно. Но они хоть побесились в своём змеином логове. А я был доволен: всё-таки не зря учился – есть ещё порох в пороховницах! Могу любого либерала уделать.
Запомнил комменты одного форумчанина – уж больно интересные они были. Какой-то вундеркинд под ником Пушкарь, видимо, почитав мои едкие и остроумные реплики, пришёл к выводу, что массовые репрессии можно организовать, используя пассивную энергию хомячковых масс.
Потом, когда началась вся эта движуха по борьбе с коррупцией, с пиратством в интернете, с пидорасами, с гомофобией – со всем, что можно и чего нельзя, – я часто вспоминал слова Пушкаря.
 
2.
Захожу 24 марта на работу, и тут бац! Сердюкова арестовали. В курилке ажиотаж.
– Ребята, что такое? – спрашиваю.
– Кирдык Сердюкову. Вчера вечером он, как всегда, остался допоздна работать. Пришли двое в штатском и увели его под белы рученьки. Никто больше ничего не знает, – сообщил Смирнов с нервной дрожью в голосе. Он недолюбливал Сердюкова и считал его своим конкурентом.
А буквально на днях правительство запустило новый сайт, с которого можно было отправлять анонимные жалобы и доносы на любого человека.
Думаю, даже если Смирнов что-то там написал про Сердюкова, ведь не могли же того арестовать? Но меня всё-таки стало одолевать любопытство. А вдруг и правда можно? Что, если моя жалоба в какие-то непонятные госструктуры обернётся арестом неугодного лица?
Я только попробую. Чисто для эксперимента. Всё равно это бред.
Чтоб не палиться на работе, дождался окончания рабочего дня и уже с домашнего компьютера нашёл необходимый сайт. Серенький такой, официальный. В специальной форме для заявления представился Иваном Пупкиным и написал следующее: «Велемудрыя и досточтимыя господа! Моё почтение! Стало мне известно, что гражданин А. О. Алексеев барыжит наркотиками, сам сии зловредные вещества употребляет и, находясь в непотребном состоянии, ходит на работу аки сомнамбула. Искренне ваш, Иван Пупкин».
«Ваше сообщение успешно отправлено», – ответил мне бездушный компьютер.
Я лёг спать с чистой совестью, даже не думая, что этот прикол может навредить нашему Лёше Алексееву. Он и правда покуривал “травку”, но это же ерунда…
За Лёшей пришли уже на следующий день. Я был в шоке. Это было даже хуже и неожиданней, чем если бы пришли за мной.
Нужно что-то делать. Спасать надо человека! Ведь это по моей вине он оказался в таком дерьме. Я отпросился с работы и поспешил в районное отделение полиции, куда должны были привезти бедного Лёшу.
– Вы по какому вопросу? – недружелюбно спросил меня оперативный дежурный в форме старшего сержанта.
– Я хотел узнать, сюда ли доставили моего коллегу Алексеева Алексея? Можно мне сделать заявление по его делу?
– Подождите, – дежурный что-то долго выискивал в журнале.
– Да, Алексеева допрашивают сейчас. Вы что-то хотели заявить? Пострадали от его противоправных действий?
– Нет, вовсе нет. Я хотел сказать, что это не он. Он не виноват. Это всё я! То есть я тоже, конечно, ни в чём не виноват, но это я отправил анонимный донос через госсайт. И вот видите как получилось…
– Вы о чём вообще? Гражданин Алексеев готовил государственный переворот. Идите отсюда, гражданин, пока мы Вас тоже не привлекли за пособничество государственному преступнику.
«Что за фигня?! Какой, на хрен, государственный переворот? И как это в него могла трансформироваться невинная “травка”?». Мне стало жутко не по себе.
«Это ведь любой дурак может зайти на сайт, нагородить там какую-нибудь ахинею, и мне потом тоже государственный переворот пришьют».
Было от чего ужаснуться и впасть в уныние! Я пришёл домой, занавесил все окна, спешно удалил все свои аккаунты из сети. Если подумать, то за все мои блоги, комментарии, демотиваторы меня можно упечь далеко и надолго. Так, что даже имя моё будет удалено из всех документов.
Страх одолел с ещё большей силой. Я накрылся одеялом с головой, а своей девушке сказал, что, мол, заболел и не стоит ей ко мне пока приходить. Мысли были разные.
«А может, нечего так беспокоиться? У нас ведь всё как всегда. Цензуры в государстве нет – свобода совести и собраний; госканалы крутят всякую чернуху и дебильные шоу; народ счастлив в своём неведении и бесправии. Значит, истории с Сердюковым и Алексеевым – просто совпадение. Наверное, и правда был какой-то план переворота. Маленького такого переворотика. Скорей всего, они хотели кинуть тухлыми яйцами в какого-нибудь чиновника, а дело раздули… В общем, я здесь не при делах. Моя хата с краю!».
Стало немного спокойней. Я даже вылез из-под одеяла и осмелился включить телик. Вдруг в новостях что покажут про Алексеева и переворот? Но в телике жевали всё ту же однообразную жвачку: ВВП подрос, где-то что-то прорвало, но виновные наказаны, пенсии повысились. И так далее. Такой приятный бодрячок, и вроде жить хочется. С этим я и заснул.
3.
Несколько дней прошло вполне спокойно. Все работали в обычном режиме, на перерывах по-прежнему собирались в курилке, чтобы предаться приятному и лёгкому общению. Однако, что ни говори, оно уже не было таким лёгким: начала ощущаться натянутость и подозрительность в коллегах. Я сам стал подозрительным, а когда покидал рабочее место, блокировал компьютер и все приложения. Старался поменьше распространяться о своих личных делах и планах. Мало ли чего?
И тут началась веселуха с посадками. Каждый день мы приходили на работу, ожидая, что сегодня опять кого-нибудь не досчитаемся. Но ещё хуже было осознавать, что тем, кого не досчитаются, можешь быть ты сам! Я так боялся этого, что под конец, когда в офисе осталось всего несколько испуганных от своей безнаказанности человек, совсем перестал бояться. Мной овладели лень и апатия… Видимо, это меня и сгубило. Действуя по принципу «не донесёшь ты – донесут на тебя», мой однокашник и добрый приятель ещё по студенчеству сварганил на меня донос, обвинив в тунеядстве.
Люди из ФСБ пришли за мной на дом. Я уже был готов. На кровати лежала стопка аккуратно сложенной одежды. Я только что побрился и благоухал ароматом лосьона после бритья.
Фээсбэшники оказались вовсе не плохими ребятами. Деликатно позвонили в дверь. Представились и сказали, что меня обвиняют в разглашении гостайны.
«Во как! Оригинально», – подумал я. По такой статье из наших никого ещё не сажали. Я буду первым. Во мне даже взыграла гордость, что к моей персоне отнеслись не как к ординарному преступнику. Поэтому я предложил фээсбэшникам выпить чаю, но они отказались, ссылаясь на загруженность работой.
– Понимаешь, мы вот вас, врагов государства, сейчас пачками ловим. Работаем сутками, без выходных и отпусков. Служба такая, – устало объяснил старший.
– Да, тяжело вам приходится, – согласился я. – Куда меня определят, вы не знаете?
– Туда же, куда и всех государственных преступников.
– А где это место?
– Слишком много вопросов! В своё время всё узнаете. Но поверьте, Вам там понравится. Люди там реально исправляются и оставляют потом только хорошие отзывы.
«Значит, поработаю пару лет на благо государства, а потом, может, амнистия какая случится. Может, там даже есть интернет-точки».
Суда как такового не было. Мне зачитали обвинение. Я ознакомился с заявлением от имени Ивана Пупкина. В нём достаточно подробно описывалось, где, как и по каким мотивам я разглашал государственную тайну. Доказательной базы у обвинения не было, но это не помешало судье вынести приговор: десять лет колонии строгого режима без права посещения Интернета.
После этого конвоиры завязали мне глаза и посадили в автозак. «Зачем такие меры предосторожности? Подумаешь, везут осуждённого! Но зачем скрывать от него то место, куда его везут? Непонятно», – подумалось мне.
Долго мы плутали по московским улицам. Я это ощущал по особому московскому запаху, по биению сердца огромного города, по этим подземным утробным вибрациям, без которых я уже не представлял себе жизнь.
Из Москвы мы, похоже, так и не выехали. Тем не менее, машина остановилась, и я понял, что мы прибыли в конечный пункт.
– Выходи!
Я вылез из тесного кузова по-прежнему с повязкой на глазах. Конвоир подтолкнул меня автоматом. Мы двинулись вперёд. С каждым шагом всё сильнее слышны были звуки большой стройки.
4.
Сердюков умер 13 февраля. Серпенко, Смирнов и Милютин умерли один за другим в марте. Остался один я и тысячи других неизвестных мне строителей.
Мы строили самое грандиозное и бесполезное сооружение в мире – пирамиду-усыпальницу. Никто не знал, кому она предназначалась. Но каждый день сотни строителей гибли от истощения и утраты способности к жизни. Строительство шло, не прекращаясь ни днём, ни ночью. И постоянно привозили всё новых строителей.
Однажды в мой барак поселили тощего очкастого парня, похожего на студента. Обычно мы не называли здесь друг друга по именам – только по фамилиям или номерам. Этот же назвался Сергеем.
– Тебя по какой статье осудили? – спросил я.
– Девяносто девятая – шпионаж, – ухмыльнулся он. – Знаешь, когда я только разрабатывал этот вирус, ещё подумал: какие преступления записал бы он на мой счёт?
– Что ещё за вирус?
– Непростой вирус! Когда правительство запускало программу с электронной подачей жалоб, мне пришла в голову безумная идея. На форуме прочитал у одного сталиниста, что в репрессиях на самом деле были виноваты партийные низы и активность масс. Вот и решил я направить энергию наших хомячковых масс против них самих.
– Слушай, это ведь ты писал под ником Пушкарь?
– Да, я, – с удивлением ответил Сергей. – А ты, стало быть, тот самый сталинист? Вот те на!
Мы оба были поражены такой удивительной встречей.
– Так вот, я создал этот вирус, который должен был автоматически менять показания жалобщиков и приписывать преступления против государства людям, на которых они жаловались. Я запустил его на сайт правительства. Неожиданно программа заработала. Не знаю, с чем это связано, но только людей по ложным доносам стали сажать, причем так лихо… Кому-то это, видимо, нужно. И это не прикол, что все мы здесь оказались.
– Я это уже понял, – с горечью ответил я. У меня не было в душе ненависти к этому человеку. Он здесь – такая же жертва, как и все мы.
5.
С каждой тонной песка, перевезённой мной на тележке, с каждым мускульным усилием на этой дурацкой стройке я всё больше проникался её величием. «Нет, в этом определённо что-то есть! Вот не будет нас, а Пирамида останется стоять. Изменится государственный строй, а она не шелохнётся».
Очищение от дурных страстей давалось мне нелегко. И всё-таки каждый день давал поводы для маленьких радостей. Закончили укладку фундамента. Ура! Я уже забыл, когда так радовался в последний раз. О той, другой жизни теперь вспоминалось лишь изредка. Она была какой-то серой и далёкой. Только то, что происходило сейчас, казалось осмысленным и правильным. Будущая Пирамида заслонила в моём сознании всё остальное. Я даже был теперь благодарен Сергею за то, что с помощью созданного им компьютерного вируса мы все оказались здесь.
«Нет, нет моих желаний. Ничего нет. Только она. Пирамида! Моя прелесть!».
Я умер от утраты способности к жизни 1 мая. Умирал с верой в то, что Пирамида во славу Великого человека будет достроена, поэтому расставаться с жизнью было легко.
 
 
 
 
 
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента