Проза пионера

Одиоза. Анархизм пустотелых птиц.

Андрей Цуканов Андрей Цуканов
7 февраля в 19:30
 
Разиня второй час мучился и елозил в плюшевом кресле, закидывая одну ногу на другую и наоборот. Выданную на входе программу выступлений он знал уже наизусть. Теперь он изучал потолок. Затейливые фигуры персонажей из комедий позапрошлого века несколько оживили его интерес. Разиня попробовал испытаться в узнавании персонажей. Спустя минуту он поймал себя на фальсификации ответов. Тяжёлые с кистями портьеры, ковровые дорожки в проходах и монотонный тембр выступающего с трибуны театрального критика навевали патриархальный покой и умиротворённость, в соседних креслах откровенно дремали умудрённые жизнью режиссёры, сценаристы  и прочая театральная челядь.
«…последнее время, господа, много пишут о современных направлениях театрального искусства, о роли эксперимента в сложной интерпретации эмоциональной составляющей нового человека. Представители коммерческого, развлекательного театра считают, что роль театра не отличается от той роли, которую играет массовая культура в жизни современного общества, что театр призван развлекать зрителей и «заколачивать» на этом деньги, хотя это скорее стратегия «форекс», а не развитие отечественного театра. Репертуары этих театров состоят из средних развлекательных комедий, эпатажно-сенсационных постановок, «будуарной» драматургии. Никто, уверяю вас, из них в ближайшем обозримом будущем не найдет и не воплотит на сцене кардинально новых театральных форм».
    Разиня поднялся и, стараясь не задеть ноги искушённых слушателей, мелко-мелко семеня на согнутых коленях, выпорхнул из зала. Классическая билетёрная дама с укоризной посмотрела на него. Чтобы не выглядеть явным беглецом, Разиня нырнул в туалет.
 
***
 
   Держу батон, устал, не ем. Заинтересованные птицы смотрят мне в лицо.
   Протёр очки, но это не улучшило обзор. С вялой пьяни плохо понимаю, где кончается реальность, и где кончаюсь, как реальность, я.
   Ещё третьего дня приходил сюда, в «Гастроном», купить «по делу» и за минералкой. Сегодня пришёл - дома нет! Аминь, пусто! Встряхнул головой – наваждение? Нет, всё так и есть - нет ни дома, ни забора, ни строительного мусора! Одна, прикатанная трактором, площадка. Не успеваю следить за капиталистической урбанизацией родного города.
   Мутно оглядываюсь. По асфальту по белым кривым «классикам» пыльный ветер катит разноцветные бумажки. Хочу сесть – некуда! Раньше на бульваре напротив этого гастронома стояли лавочки - теперь лавочек нет. S'il vous plait!* Бульвар без «Гастонома» и бульвар без лавочек на бульваре. Очевидно, сидеть здесь больше нельзя! Надо идти? Или бежать? Или сидеть, где скажут?
   Невидная серая плеснь исподтишка проникла и гложет этот город изнутри, постепенно изживая простые и нужные вещи.
   Мне не нравятся такого рода изменения, не нравится ни построенное, ни улучшенное, ни реконструированное. Воспринимаю это не как досадный случай, а как непоправимую тенденцию. Ещё немного и мне не будет места в этом городе! И тому интеллигентному деду в пальто тоже…он, как и я, стоит и беспомощно смотрит на пустырь…
  Сел на остановке, закурил. У лица шумно бежит улица. Из подошедшего автобуса выпорхнули две притягательно яркие девушки-пипетки, опёршись в дверях на любезно поданную руку известного бабника по прозвищу «Котик». «Котик» бросил подружек и с вытянутой для рукопожатия ладонью прошёл несколько шагов ко мне:
-Хай! Что дохлый? С бодуна? Дай сигарету! Не занят? Где мотопёд, отвези на дачу?
-Я пешком…
-Сломался?
-Менты отняли…
-Как отняли? За что?
-А, так! Хрен один у них на него давно зарился. Придумали придумку и отняли…борьба с байкеризмом…
-Писец! Узнаю - это она! Прожорливая, бессовестная моль! И что ты, стерпел?.. Жалко такая «тачила»! Пойди, стукани выше, бумагу на суд! Имхо!
-Зубы жалко! Не, не пойду! Я в стаде!
-Чего так? Кем охомутован?
В сторону, девушкам:
-Так, внимание! Построились по одной, ждём!
-Не охомутован, но в стаде! Чувствую себя в стаде. Внешне. Хотя, у меня свой мир, свои принципы. У стада – свои. У погоняльцев – свои. Я убедился, что баранов и пастухов не смогу изменить, но и они не изменят меня. Будем жить, стараясь, не касаться друг друга. У меня получится, у них – не знаю…могут и задушить.
«Котик» отступил театрально:
-Да-да! Ген крепостничества ещё сидит в наших коленях и дух свободы нам неведом!.. Вот паскуды! Не обидно, нюхать на обочине? Не ной! Это же твой город и твоя жизнь!
-Когда обижусь до боли – уеду!
-Это что – не боль? Или напасть, чёрная? Грешен - сходи, поставь свечку!
-Заставь ещё помолиться! Волкам о волках?! В этой атеистичной и воровской стране, не заметно - где патриархат, а где паханат.
-Никто не обязывает тебя совершать скотство. Тогда сиди дома - гоняй волан!
-Пошли в «Ромашку»? Для замедления мозговых волн…
-Да я…кукол собирался выгулять, на дачке! Хочешь – бери любую! Я рыжую «брал» – ничего так, сивую  - нет. Хотел её сегодня, или обеих, или спать. Из текстильного технаря. Пошли, опрокинем, а потом решим! Бабки есть? Зачем в кафе? Дорого! Давай в лабаз!
-«Гастроном» снесли!
-Иди ты?! – поднял голову и посмотрел в сторону бывшего дома. – Них** себе…когда? Больные!
Свистнул девушкам:
-Эй, Маруси! Ждите здесь, сейчас придём!
 
-У тебя производительность кролика! Не наступила ещё интоксикация женщинами?
-У меня скоро наступит интоксикация пенициллином! Не представляешь, как в последние годы загрязнилась окружающая среда! Негде, без опаски, разместить серьёзные инвестиции…
-А к кому на дачу? К Иванычу? Или сам купил?
-Откуда?! Хотел к Джасперу! С Иванычем не общаюсь! Он двинулся! Военная тайна, сто процентов! Читает эзотерическое, кругом пепел перьев! Бубен! Центральные идеи! Спроси, зачем ему на даче коза, остриженная наголо сзади по пояс?
Кладу на стойку деньги.
-Два по сто и лимон!
-И сок обязательно, томатный!
-И сок! У Джаспера папа может внезапно нагрянуть, - осторожно несу маленькое счастье в стаканчиках в зал.
-Пусть нагрянет, папик не старый, поделимся, - «Котик» удалил щелчком муху со стола, - а я, между прочим…
-…между чем?
-…между прочим…философию на пять сдал!
-Не попутал, может гинекологию?
-За философию! Не ниже тебя, не выше тебя – всегда рядом с тобой! – «Котик» чокнулся со мной троекратно – по низу, по верху, по телу стакана и ещё раз по верху - дзинь-дзинь!
Забытый мальчиком за соседним столиком медведь равнодушно «сверлил» поверх безголовых голов бесконечную точку.
-Не солёный…сок-то! – «Котик», выходя, поскользнулся на размятом пирожке.
-Не кровь! – поддержал я за локоть товарища.
    После душного кафе улица спасала облегченьем простора и раздражала пылью.
-Постой, - огляделся «Котик» - а где куклы!? Пересняли? А мы зво-но-чек! Ал-ле? И-и-й-я-а! Иде гуляем? Како «Морожено»? Бегом на место! - Сердито вытянул ко мне, как к собеседнику, лицо. -  Вот так! Иначе низя, дисциплина, блин!
-Что за задача? Зачем дача? Пошли ко мне, у меня гитара, тепло и чисто!
-Слюни текут? – «Котик» прислонился к витрине. - Дай монетку!  Зачерпнув из протянутой ладони горсть, бросил бабушке в кружку.
-Что наша жизнь - жизнь насекомых! Умиляемся малым!
Итого, компромисс! Взяли три водки, пельмени, заодно вынесли в женских сумочках из продмага сырки и колбасу.
Опохмелившись, уверенно попадаю ключом в замок. Трали-вали!
Бабы липкие на ощупь. Водка прохладная и гладкая. Я - её люблю!
Включаю свет везде! Фейерверк! Повылазившие насекомые дали залп и ушли в щели.
 
***
 
  Разиня привел исполнителей. Один долговязый, крестьянского вида парниша с громадными как у баскетболиста кистями, другой тщедушный, невзрачный и суетливый субъект, явно «из отсидевших», и не раз.
Приведённые ели чипсы с газировкой.
Вальтер вопросительно посмотрел.
Разиня замялся:
-Искал! Честно искал! Они - знакомые знакомых, оба идейные. Такая оказия…Ты скажи путно?
-О чём?
-Так тяхать или трахать?
-Сначала тяхать, а потом трахать!
-Ладно, как-нибудь объясню!
-Не ошибутся, твои идейные? Затяхают членами, затрахают фенами?
-Люди надежные, отвечаю! Голову оторвут.
-Я не сомневаюсь, что оторвут. Кому хочешь и что хочешь! Качество посадочного материала сомнений не вызывает, - кивнул в сторону волковато-жуликоватого субъекта.
-Модель старая, опций мало, - перехватил взгляд Разиня. - Деваться некуда, обилечивай!
Вальтер вложил по несколько купюр в трепещущие руки бугая и жулика:
-Понятен смысл работы?
-Обижаешь, начальник!
-Подписывайте! – подает документ.
Жулик медленно водит по строке пальцем.
-А вы, все буквы знаете, милейший?
Сиделый кривится.
 
***
 
Мои друзья – это всё спившаяся интеллигенция, иронично-саркастического склада ума! Либеральная публика, апологеты движения «бухариков». Пытаются придать своему пьянству вид жизненной философии протеста, эскапизма и общественного диссидентства.
Пара - Джаспер Б. и Леночка Б. – пример.
Он - стабильно легко «под шафэ», это его нормальное состояние. Периодически учится в разных ВУЗах. Добрый. Начитан. Хиппует и шлангует. Знаком с Гаркушей и Френкелем. Шпрехает на инглиш и шпилит на «палке». Расстроившись, может не пить. Он не дебил, он альтернативно одаренный.
Она – Леночка Б. - его и наша общая подружка – бывшая дауншифтер Гоа, худенькая безсисечная малышка. Своего мнения не держит, вечный «хвост», мотается по всем «сейшенам» - бесплатное приложение для мужских коллективов - эскорт для поддержания вертикали и накопитель эякуляций. От этой девушки нельзя ожидать, что она даст больше, чем может дать. Иногда веселит. Напившись, может неожиданно выйти к публике голой с остриженной «мышечкой», со свисающим из неё резиновым кольцом от известного изделия, забытого только что, внутри неё, каким-нибудь нелепым гражданином. На спор съест таракана.
Б. – у них случайно общая фамилия, но, после того, как он «начал с ней жить» и появляться чаще, чем другие, малосведущие люди воспринимали их как самостоятельную пару. На «блядки» он ходит также с ней, пользуя её в случае неудачной попытки (там же).
 
   Понедельник. Утро. 7.30. Футбольная площадка за школой по пути к остановке общественного транспорта. Сюда стекаются утром не совсем ханыги, а … в надежде как-то сообща раздобыть средств, потрепаться и «поправиться». Сегодня я, Джаспер, двое наших приятелей и Леночка Б. уже собрали треть необходимой суммы, останавливая знакомых и не очень, спешащих на учёбу или работу.
Наконец, Фортуна улыбнулась! И как!!! Из-за угла вывернул общий корефан – «Наглый», держа под руку маленькую аккуратненькую японочку.
-Хай, Бершовец! И вам, чуваки! – Раздал присутствующим руку. - Я сегодня в фаворе, смотри! - «Наглый» щедро посыпал асфальт мелочью.
-Брось чудить! Ты похмелился и из тебя прёт весельем! Закрой крышку, а то весь аромат расплескаешь, оставь на чай несчастным! 
«Наглый» развязно показал язык и поцеловал свою хорошенькую японку.
Джаспер ехидно:
-Торгуете Курилами, батенька? А по яичкам?
-Дурень! В моём лице сегодня ночью Россия четырежды победила Японию…
-Расплёскиваете народное добро? Ай-яй-яй! Цитирую по памяти: «Статья 275 УК РФ. Оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в ущерб безопасности Российской Федерации, совершённое гражданином Российской Федерации. Государственная измена». От двенадцати до двадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей. Мы тебя штрафуем немедленно, без привлечения в арбитры РФ. Сумма штрафа благородная – двести долларов, или позвать РФ? Гляди туда – видишь - она под семафором ходит, в сереньком костюмчике, под фуражечкой пот вытирает! Разумнее, сударь, будет откупиться, продолжить вместе или разойтись по интересам.
-Всякому, просящему у тебя, давай, и, от взявшего твоё, не требуй назад!
-Умница! Прости, я нечаянно выплюнул резинку тебе в карман…
 
 «Наглый» хоть и балбес, но всё понимает. Денег дал. Естественно без отдачи. Сам не раз попадал в тяжелую ситуацию со здоровьем - его выручали. Хотя «Наглый» – он же наглый! В крайнем случае, он может зайти в большой супермаркет, открыть в алкогольном ряду водяру и вливать в себя до тех пор, пока не остановят. Его продавцы стыдят, а он знай себе, хлещет! Ну, побьет потом охрана – так он уже опохмелился!
  Джаспер сиял в предвкушении выпивки. Он шёл, размахивая руками, призывая к аскетизму и подвижничеству. Ветер трепал фалды его плаща. Мы поддержали его настроение и купили водки, сэкономив на закуске. Пили на ходу. Любовь к водке преобразуется в свободу поведения после её употребления. На безлюдной площади Джаспер забрался к автору на гранитный пьедестал и зачитал птицам его цитату из «Марксизма и эмпириокритицизма» начиная с третьей страницы.
Остановилась послушать, уставшая от бытовой гонки, бывшая фрезеровщица с брикетом хека в руке:
-Какой травы накурился, малец? Пороть вас некому! Иди работать!
Лектор запнулся и, повисев немного на руке бывшего вождя, спрыгнул на травку:
-Я, как и многие нормальные, самостоятельные люди, не нуждаюсь в вождях, но с радостью сверю свои настроения и поступки с мнением тех, кого считаю авторитетным и порядочным человеком. – Вывернув лацкан, он коротко поцеловал комсомольский значок.
-Не знаешь, где «Наглый» разжился?
-Продал узбекам кран.
-Какой кран?
-Стоял на улице…
 
***
 
Вторник. Очнулся «jak Francuz na kacu» - как француз с бодуна. Глаза неохотно вращаются в орбитах. Сухой и шершавый язык прилип к нёбу. Напротив, за столом, знакомый, но неузнаваемый серый ушастый силуэт попеременно нюхает стаканы.
-Есть там выпить?
-Не знаю, я не пью, это я тебе кажусь – я твой делирий! – Вытаскивает из моих лежащих на полу джинсов деньги и, не торопясь и раскладывая по столу, считает.
-А ты алчен, друже?!
-Не мешай, я в образе! В образе садовника!
-От слова «садо»?
-От слова «сад»! Я садовник, мне нужно купить гуано!
-Ты же - мой делирий! Зачем белой горячке гуано? Какое на хрен «гуано»? Прекрати нюхать мои стаканы!
    Сажусь на диване, в ближайшей ко мне бутылке на столе уровень на четверть  - нюхаю - водка! Поднимаюсь, бегу в уборную.  Водочный запах пробкой встал по пути в легкие, желудок рефлекторно сократился струёй желчи, едва я добежал до унитаза. Блевать было категорически нечем, всё путное я выплеснул ещё с вечера, во мне оставалось, разве что, немного свежей минералки. Желудок не унимался и спазматично сжимаясь, выворачивал из себя и меня отсутствующее наполнение. Прошиб озноб. Кожа покрылась холодным потом, приподняв волоски на руках. Упершись в стену, стою над унитазом, открывая рот вслед спонтанным позывам и, иногда, всё же выплёскиваю, с трудом найденное в закоулках желудка. Отвалился в бок к холодной стене. Выступили слезы. Крепкая эрекция – хочу, но не могу «сходить». Присаживаюсь по-женски и с трудом, но всё же, опорожняюсь. Дышать тяжело, «мотор» бешено колотится... Радио орёт. «Крылья» опять продули… Давление, думаю, под 200. Надо как-то попытаться протолкнуть в себя хотя бы «соточку». Иначе никак. При мысли о водке внутренности вновь сокращаются и заставляют вскочить и выплеснуть в раковину следующую порцию желудочного сока.
   Прикольно: «во-членах» - весна - организм жаждет секса, чтобы полученное удовольствие компенсировало нехватку «медиаторов радости», имеющую место быть с похмелья! А в голове со́пор - глубокое угнетение и интоксикация сознания!
   Где этот, идиот, ищущий или покупающий говно? В комнате никого нет. На кухне – тоже. Потрогал стул, на котором он сидел – тёплый! Метафизика. Интересно, можно ли пить после водки цитрамон? Чего это я про цитрамон? Какого ляда ел вчера утку – отрыжка осталась даже после пустого желудка?! Нельзя жрать жирное! Дятел, блин! Вот бы холодной черешни, краснодарской! Надо сходить! Ну что, попробуем? Наливаю. Надо «продавить»! Надо!!! ... Опять тошнит. Боюсь, «не продавлю»! Походил около стола, подышал у форточки. Взять что-нибудь неожиданное закусить? Чего никогда не брал? Чего? Ищу по кухне. Да, всё уже вроде перебрал! Запью заваркой – она наверняка! Радио как молотком по башке долдонит. Не понимаю, как до сих пор не перекроют границу с Афганом? Тоннами прут наркоту! Все, всё понимают и ничего не делают? Твари спецслужбы: что наши, что америкосы, наживаются, падлы! Резко подхожу и опрокидываю. Удивительно просто прошло! Слава богу! Где этот говнострадалец? Или у меня вправду глюки?
  Торчащий внизу меня «штепсель» мешает нормально двигаться, задеваю углы и локтями. Вспомнил, как мелькнули трусики под мини у школьницы в троллейбусе: узкий ажурный бугорок посреди нежной девичьей кожи. Кончил в помойное ведро.
   Зеркало. А вот и ты! Мелкоглазковая физиономия, восковая бледность. Тебе следует прогуляться, дружок, пообщаться, отключить самоуспокоение и самопропивание!
   Взял без дела гитару. Сложнее ля-минор пальцы не выставляются. Постучал по деке тему из «Апокалиптики».
   Сколько на этот раз пройдёт до полного «отходняка»? Сутки, двое? Симптомы дурные: трясёт ливер и при ходьбе шалит вестибулярка. Лучше лежать. Лежать тупо и ждать. Не пить совсем. Ничего. Тем более пива. Хотя, прошлый раз выпил не спеша пузырь «Кагора» и отпустило легко! Может его попы заговаривают? Пойти купить, разве что?.. Пойду! Куплю черешни и «Кагор»! Представляю себе: зайду, лихо в церковь и крикну с порога: «Ящик «Кагору»!
    Незаметно для себя задремал. Встряхнуло от непонятной тревоги. Весь в мурашках и мокрый, язык больше места его расположения.
    Как быть? Пойти и выпить или ждать дома окончания … э-э-э… как его … ферментативного разложения алкоголя?
    Желательно чтоб алкоголь разложился правильно, без физиологических последствий, а то помрёшь тут в одиночестве и будешь погребён ритуальной халтурой под наукообразное пустословие приятелей и «приятелей» приятелей, пришедших на поминки в надежде тупо вмазать и, возможно, потанцевать.
   Лицо припухшее. Вчера соседка увидев меня, покачала головой. Ничего не сказала. Не любит пьяных, а «своему» таскает, втихаря, пузырьки со спиртом.
   Можно просто не любить пьяных, можно просто не любить пить! Можно ханжествовать на тему и увещевать всех прилюдно, а дома хлебать бидонами по вечерам из холодильника.
  Безумно захотелось портвейна, именно портвейна! Обязательно куплю! Одел джинсы.
 
  Портвейн массандровский. Дико дорого, купил машинально, чёрт с ними, деньгами! Пыль всюду. Витрину, видимо, никто не мыл никогда. Домой не пошёл. Долго ковырял ключом пробку в чужом подъезде. Бух! Запах - в кайф! Очищение тонкой змейкой потекло по пищеводу, вплетаясь в мою душу. Спасибо! Я отступил на запасный путь!
   Бог дал человеку свободу выбора между добром и злом, прописав, что есть добро и что есть зло, затем пришёл и высыпал ведро стрелочников.
  Сел на ступеньку. Внизу чёрными отрывками в лестничном пролёте люди носили в подвал тяжёлые ящики. Странные в поведении, будто украли что. Всё, перестали! В спектре пыльного лучика внизу блестит на полу какая-то штука. Спустится посмотреть? Отхлебнул нежно. Боже, какая вещь! Мама миа! Если взять ещё одну бутылку такого домой и попивать по глоточку, думаю, «отпустит» легче. Допил, бутылку сунул в карман – выкину на улице – не люблю хамить в подъездах, благодарен им, что привечают. Я, вообще, благодарен городским подъездам – здесь мы и ждём и целуемся и греемся зимой у батареи и пьём, когда больше негде.
  Внизу нагибаюсь. А-а-а! Это крестик такой, наборный, блестит, не золото конечно, а блестит! Потерял кто… те, которые носили? Что тут носить? Невзрачная, типично подвальная дверка. Не заперто. В подъезде – не лью, но в подвале – самое дело! Ещё какая-то дверка?! Бывший «Овощной», что ли? Холодильники! В углу отворяю «зиппер». Пись-пись! А вот и ящики, что дядьки таскали. Что таскают, двери не заперты, вещи упрут, или они не ушли, ещё носят?.. Похорошело! Если так буду себя чувствовать, можно позвонить Людке, пусть приходит, или Ольге. Нет, лучше Людке – та, хотя бы, уберётся…
Поднял крышку ближайшего ящика – лежит молодая женщина. Мёртвая. Рядом, в большом холодильнике, мужчина средних лет, в соседнем - девушка. По виду – бичи. Все дохлые. Тупо смотрю, никакого впечатления. Ну, лежат и лежат. Опять «клинит»? Друг-делирий обнимает за плечи? Интересно, сколько денег осталось? Как удачно вчера «Наглый» подвернулся! Своеобразный чувак, не без заскоков, но касательно общества – правильный! Сегодня – ты, завтра – тебе!
  Оглянулся с улицы на шаги - у подъезда те же чёрные личности заносили следующий ящик. Вспомнил про найденный крестик, оглянулся спросить, но те уже зашли. Фиг с ними. Иду за вином.
 
15.00. Повторно за вином спешили и прочие известные личности. Я не хотел коллектива, но я шёл по одной с ним тропе и он резонно образовался. Вход в коллектив по билетам. Бумажные билеты доставались из карманов и суммировались.
15.30. Уже был весел. Смешно перебирая ногами, тренировал посадку тела на скамейку. Не сел. Обхватив за талию ближайшее дерево, принялся раскачиваться по сложной траектории. Затем, не отпуская ствола, наклонившись в кусты, произвёл щедрое волеизъявление. Из под кустов спешно рвануло неопознанное четырехногое животное в авангардной заливке.
Джаспер не удержался и подал голос:
-Сельтянский! Вы неправильно себя повели в этом вопросе. Вот, не должны вы были так себя вести! Спугнули безвинного зверя! Вы! Человек, который претендует на роль морального авторитета. Пошло! – ищет по всем карманам зажигалку, случайный прохожий, заметив его страдания, протягивает огонёк. – Пасиб! Один добрый господин из вас всех … козлов!
Мне, как Сельтянскому:
-Закопай за собой! – ткнул в сброшенную закуску. - Ты ещё и баттл не закрыл, дятел! Выдохнется! – сказал с надрывом и, потрепав по макушке маленького мальчика, пошёл в сторону шаркающей походкой. Я на него не обижен. Несу пакет. В пакете - занятие на полдня!
Впереди идущий Джаспер затянулся неестественным голосом в приветствии: навстречу своему счастью (то есть нам!) беспечно двигался господин Арчибальд.
Он, естественно, никакой не господин, наоборот - неказистый мальчиш - траурные ногти, грязные патлы-стилобаты – но, он «джобал» в каком-то неизвестном автосервисе, солидно зарабатывал, и его легко было растрясти на деньги, особенно при наличии дам.
Я оттянул Джаспера в сторону.
-Опять ужрёмся! С Арчи – это надолго! Хочешь запасть на неделю? Давай без Арчи? Пойдём ко мне, вызвоним баб?
-У тебя что, «башли» есть? Нет! А у него есть! Завтра опять подыхать будешь? Тогда молчи! Парень готов потратиться, нужно помочь! Если он нюхает клей и лезет в трусы девочкам - это его проблемы, но, если он не успевает по математике, это наши проблемы – это не проблема парня!
 
***
 
Среда. Гуляем по улице в хорошем настроении. На перевёрнутой лодке курят две чёрновыкрашенные девушки.
-Привет, я – Джаспер, он – Марк! – Панибратски поставил ногу в тонкой туфле на киль, сопроводив слова произвольной артикуляцией. – Если будете себя хорошо вести, покажу ещё одного клоуна! Есть возможность немного порезвиться! С нас пиво и анекдоты, пообщаемся прилично! Кафе, фуд-зал, любое другое, коктейль, вы как? Зову таксо?
Круглолицая, соглашаясь, повела плечами и зыркнула на подругу, ища в её глазах поддержку. Та, неожиданно для всех, противно рявкнула:
-Не пьём, и не тянет! Поищите дур в другом месте!
-Была бы честь! Тогда, пока, пани спортсменки! Жаль, что вы нас не поняли!
-Ага, не для средних умов…
 
Круглолицая заныла.
-Катька, ты что, с ума сошла, столько сидим - никого нет!? Приличные пацаны приглашают в кафешку!
Катька мотнула лакированной копной и выдохнула дым вслед уходящим:
-Где приличные? Эти придурки? Очень типичные на сегодня молодые самцы! Не знаешь, что им надо?! То-то! За так не оттанцуешь! Думаешь, бьются тебе в друзья? Ненадёга! Никакой каменной стеной, плечом, подпорой  - они не будут есть! Так…плывут по течению. Наверняка ещё и женатики. Шляются в приключениях, – сплюнула через зубы, - таким выгодно и удобно шланговать. Баба взваливает на себя дом, заботы о детях и собаках. А они сидят у «компа» или лежат на диване и смотрят «телек» и, вообще непонятно, чем они в рабочее время занимаются и откуда у них деньги на пиво? Существуют, блин, параллельно, и уверены, что уже сам факт их присутствия должен осчастливить любую барышню.
-Ну, ты даёшь! Кина насмотрелась, слова какие-то! Чё ты за всех решаешь, я бы пошла, мне пох* вся их ненадёга! Чё терь делать будем?
-Беги, они не далеко ушли!
-Ладно, забудь! Нормальные парни были! Вот взъелась, тебе жить, что ли с ними?
-Может и жить! А с кем жить?
-Не знаю! Если не с кем - купи «дилдо»! Зелёный!
-Себе купи, овца! Милицейскую палочку! – Плюнула в собаку, но не попала.
-Дай, семечек!
Свет померк.
-Угадай, кто? - Громадные ладони запечатали в темноту глаза круглолицей девушки.
-Ой, Хайруллин, ты? Нет? Пичуля? Отпусти, не знаю! Катька, скажи, кто?
-Н-н-не-знаю, - гнусаво процедила сквозь зубы подружка.
Ладони отпустили и девушка, обернувшись, увидела совершенно незнакомое лицо.
-Вы кто? Я вас не знаю!
-Забыла, мы с тобой в позапрошлом году на турбазе целовались?
-Я много с кем целовалась, тебя не помню!
-Ну, тогда давай знакомиться снова! Данила! – пожал протянутые пальцы. – А это - Сережа! – показал на худощавого коротко стриженого парня, присевшего, напротив, на корточки.
-Сергей, - подкатил тот, - отсыпь семян?
-Я тебя точно не помню! Слушай, а не это не ты тогда с грузчиками ночью за грушами лазил?
Катька безмолвно закатила к небу глаза.
-Во, уже вспоминаешь! Может, пойдём, погуляем? Как подружку-то зовут, познакомь?
-Катя.
-А чё, девчонки, в натуре, давай в парк, прошвырнёмся? - Присоединился Сергей. – Погуляем, туда-сюда…
-Ты как меня узнал-то, Данила?
-А мы тут по калыму шарились, один фраер попросил машину встретить, кой чего перегрузить в подвал, смотрю, ты сидишь, красивая такая…
 -Да ну, тебя, скажешь уж, красивая…Я сёня ушла из дома, даже не залачилась, мать заманала своим технарём, сигареты опять отняла…ой, Сережа, какой у тебя перстень интересный! Импортный, поди?
Данила:
-Ща, пять минут подождём, один «земеля» придёт, рассчитается, и тады валим!
-А вон он! – Поднялся.
Около дома остановилась машина, вышедший из неё человек махнул, подзывая рукой, и парни скрылись вслед за ним в подъезде.
-Ну, ты как, Кать? – пристально посмотрела на подругу. - Данила ничё, но мне больше Сережа приглянулся! Ты как? Я, хоть убей, этого Данилу, не помню! Хрен его знает, я на турбазе постоянно бухая была, особенно по вечерам, может, и было что!
-Значит так, сейчас они придут, ты сразу на шею не бросайся, поломаемся малясь, пусть сигарет купят, пивандрия там, ещё чё. Если в парк пойдём, на аллею не будем соваться, а то, Витька увидит! Идём в беседку за аттракционом, если там не занято, или за кусты у подстанции, там брёвна лежат, можно сесть, помнишь, мы пили там с Сашкой.
-Точно, ништяк! Т-с-с, идут!
 
Из подъезда показались новоявленные женихи.
-Ты чё, в натуре, этих колбасить для «шоу» хочешь? На х** они нужны! Поедем на свалку – там бабья «до… и больше»!
-Не хочу мараться о грязь! Сюда слушай, Данила! Делов таких, бл* буду, не было ни у кого и, в натуре, не будет! Секи сюда: сначала ты её живьём имеешь, а потом «холодную» и вспоминаешь, как было живую…
-Тьфу, на тебя! У тебя эмоции нездоровые!
 
Сплющилась и поползла тонкая душевная организация. Топь, слезоточит Николай угодник.
 
***
Я и Джаспер ждём «зелёный».
-Одна точно не прочь была пойти!
-Ну, их, тупые ЭМО! Сидят, сидят, мордами рыскают!.. О! Эльвира, салют! – вытянувшись, Джаспер помахал переходящей улицу элегантной женщине средних лет. Женщина, улыбнувшись, ответила.
-Что за страхуила? Эксклюзив? Возьмём?
-Училка в 11-ой!
-О, нет! Не люблю школьных учителей – они психически ненормальные люди!
-Пожалуй, я тоже! Однако оказалось она умеет делать некоторые своеобразные штучки, которые почему-то не желают делать типовые самки, это запоминается и волнует! Поверь, в палитре развлечений должен быть и такой элемент! Это касается специальных замужних женщин!
-Заинтригован, догоним?
***
 
Время далеко после обеда и где-то рядом полдник. Синей масляной краской равнодушный рабочий окрашивает на фасаде здания поколотого атланта родом из ХIХ века, рядом, натужно силясь, пара строителей пытается вырывать из проёма массивную двухсотлетнюю деревянную раму. Внизу на тротуаре снятая потёртая табличка «Овощной» и тут же новая блестящая «ГиперСуперМаркет».
 
***
 
  На кухне в одном полосатом переднике сварила кофе чья-то жена и чья-то учительница по имени Эльвира.
  В комнате на разложенном диване уткнувшись, друг в друга, голыми попами лежим Джаспер и я.
  Эльвира поставила поднос и длинным павлиньим пером пощекотала попеременно наши вялые атрибуты мужского индивидуализма.
  Джаспер отреагировал первым и затянул официантку между нами. Светлокожая Эливира скрепила собой двусторонний сэндвич.
 
Не зря Джаспер завёлся - после этой женщины осталось удивительно возбуждающее послевкусие!
 
Перестав икать, составил себе мнение: идеальную сексуальную партнёршу, даже «под себя» воспитать нельзя. Зря мы «своих» терзаем! Тысячи пояснений и поучений бесполезны, всё равно назавтра после экзамена поднимет ногу неправильно.
Такие женщины как Эльвира, рождаются единицами, это талант - как великий художник или великий тенор!
Её бы подбросить в казарму вражеской армии! Войны не будет!
 
***
Мне снится, как я, сидя на низеньком стульчике, оправдываюсь перед неизвестной строгой женщиной в высоком шиньоне и в пальто с каракулевым воротником. Она угрожающе держит надо мной линейку в руке.
-Вы по-прежнему против женской эмансипации? Вы постоянно принижаете роль женщины как жены и женщины как матери!
Я, втянув голову в воротник, с придыханием бормочу:
-Не нам менять, мы не виноваты, так сложилось эволюционно: жёна - это обслуживающий персонал для грешного мужского тела и иногда для секса, если больше некого…
-Что ваш язык несёт? – Женщина замахивается на меня линейкой, – читаю ваше последнее сочинение. Ужас! Полиэтиленовые слова! Пустые жаргонизмы!  Где причинно-следственные связи?!  Как можно и что можно этим языком выразить? Сплошная клипомания в повествовании! Совсем утрачена речь, слова в которой настоящего, подлинного, высокого смысла, язык, которым можно по-человечески говорить о человеческом? – Тычет линейкой в помятую Азбуку. - Вы, Сельтянский, в погоне за временем, забываете ставить запятые!
Из открытой Азбуки сползли и потянулись ко мне червивыми крыльями две фиолетовые двойки.
Количество децибел приблизилось к порогу восприятия. Шиньон опасно затрясся, грозясь, обрушится на меня дождём нафталина.
Пятясь на корячках и пытаясь избежать удара линейкой, выползаю из помещения. Захлопываю и прижимаю дверь плечом. Замочная скважина как фильера  - концентрированными звуками можно резать металл.
Читаю табличку на двери: «Кабинет литературы». Замечаю у себя в руке бумагу. Рекомендательное письмо Итонского колледжа: Третья строка сверху – Sieltyanski – Literature – Excellently (!!!!!!). Снисходительно наклонив голову, убираю бумагу.
-Думайте о чём угодно! Про себя! Вслух, при мне, про литературу – это бестактность! Кстати, «Emancipation» (эмансипация) в другом переводе - это выход из-под родительской опеки. Спасибо за внимание, целую!
 
***
Четверг. Боюсь и в то же время радуюсь просыпанию! Боюсь перманентного всё ухудшающегося похмелья, радуюсь, что не сдох примитивно от передозы. Гадим внутрь себя, два-три осмысленных интеллигентных диалога, рассказы из вчерашнего пьянства и сопутствующих чудачеств,  и только! Любимое времяпровождение в эстетическом закутке. За дверью уходит время. Проносится, проносится. Где остановиться, осмыслить? Перегружен! Нёс, нёс и расплескал мрачноватую двусмысленность авторского отношения к жизни. Трезвый в книге, беспомощный в реалии. Живу бегом и, боясь, что перебьют, начал проговаривать главное впроброс. Принизил соль. Вбирал воздух, слова надувались смыслом и лопались невостребованные, перезрев. Сменился век. Слова потеряли смысл. Их уже не слушают и в них не вникают. Прежде в словах искали второй и третий смысл. Увы! Всё стало бледно-серо. Вспомнил, как давно рассказывал одной девушке о работе в студенческом стройотряде, она слушала с восхищением – какие мы молодцы, как самоотверженно и честно работали – строили детский сад, недавно повторил это же другой, нынешней - смотрит выжидающе, как будто вот-вот, сейчас, скажу ключевую фразу, и в ней будет прикол! Что-нибудь про «кидалово», про воровство цемента, про педиков среди студиков. Я перестал говорить. Я говорю только себе. Я сам себе слушатель, эксперт, судья и господин.  Внутри меня громадная архивная история событий и сцен достойных классического воспроизведения. Внутри меня лица и действа людей, которые уже никогда не пожмут мне руку и не окликнут в кино. Рассвет. Я боюсь, что закрыв глаза, я умру, и они исчезнут навсегда-навсегда, пока я есть - все эти люди живут и существуют внутри меня! Живут, пока я жив! Сегодня - я один их представитель на Земле! А я ненадёжен! Где мне смена? Успею и смогу ли я всё передать? Кто вместо меня бережно и навечно сохранит весь этот мир, вместит в память и меня, как часть этого мира.  Старый будильник отчётливо стучит с запаздыванием в долю от ритма моего сердца, стучит, больно отдаваясь в надувшихся венах на висках. Пьём пятый день. Собака уже бы сдохла.
Высыпал из джинсов на диван всё, что осталось от денег. От денег осталось мало что. Кружочки маленькие, цифры скромненькие. Э-ге! Вот - крестик! Откель? А! Это ж я в подъезде возле «Ромашки» нашёл. Ну, да! Ящики какие-то с трупами! Или приснилось про ящики? Наверно приснилось! Или глюки? Или глюки! Крестик наборный, «зоновский», когда-то у меня ручка была похожая, наборная  - корпус из разноцветных пластмассовых колечек, нанизанных на стальной стержень. Жулики на «отсидках» мастерят, меняют на чай, курево. Что, крестик? Оторвался? Нынче все отрываются!
На телефоне – семь не принятых звонков. Мне нужен только дельный звонок, таких - нет! Одни «Б»!
Кто-то скребётся в дверь или кажется?
На пороге невысокий суховатый мужчина средних лет. Мнётся, подыскивая слова.
-Простите, моя жена у вас?
-Жена? Какая из..?
-Двуротская…Екатерина…
-Гм! Двуротская? – пытаюсь идентифицировать какую-нибудь «Же» под эту фамилию.
-Высокая блондинка, красивая, преподаёт хореографию…
-Нет, не помню такой! А лысая, мордастая подойдёт? Увы, сейчас никакой нет! Ни Двуротской ни Трёхротской…зайдёте?
-Простите за бестактность! – Протискивается осторожно в щель между мной дверью, стараясь не задеть, обегает территорию и возвращается удовлетворённо. – Простите ещё раз! У нас семья, понимаете ли, дети! А к вам, говорят, всех «водят» …люди дали адрес! Её как раз сегодня не было дома! Я подумал, может быть…
-Правда, я такой не знаю! Ко мне приходят, конечно, дамы. А кто дал адрес?
Недослушав, мужчина убегает вниз по лестнице…
 
***.
Подвал. Вальтер и Разиня.
-Чего ждём?
-Мужик один, подойдёт, патологоанатом.
-Что за мужик? Сюда? Зачем лишние люди … патологоанатом…сам мог бы подготовить?!
-Я не «вскрышник», я – хирург!
-Мне, не звезди! Хирург он! «Хер-рук» ты, недорезаный!» Аффтар ты, ё**ный, а не хирург! Пасовал на медфаке, бухал, первокурсниц за сиськи мацал... а потом бац - сессия, дуля и самоволка. Живых лечить такому еблану, конечно, не дают − нашлось тёплое местечко: для утехи блатоты трупики потрошить. Вот ты и докажи себе и всему миру, что ты не ноль, а палочка!
-Остынь! Так не могу, слишком тонкая работа. Почти художественная. Сам попробуй из трупа сделать порнозвезду. И потом, нам его всё равно взять велели. Человек придёт, соблюдай субординацию!
 
Десять минут спустя.
Вальтер, Разиня и неизвестный лысый человек с докторским саквояжем. Вальтер записывает.
Лысый:
-Материал средний, лежалый, нужно сейчас сразу переложить в холодильники. Ладно, отредактируем. С лицами проблем не будет, а вот тела…не плохо бы иметь двух-трёх дублеров приблизительно одной конституции и менять их по ходу спектакля. Лица я им сделаю одинаковые, глаза, помада, никто не заметит, парики всё равно клеить и тэ пэ. Но, входные отверстия, к примеру, у женщин, переднее  - у одной должно быть открыто, у другой закрыто, и наоборот, у третьей  - ротовое отверстие выполню под диаметр, думаю, тридцать, ну, сорок, больше нельзя, некрасиво, как у надувной куклы. Нужно сделать что-то среднее  между открытым и закрытым ртом. Губы крупные, так современно.
-Марк Евгеньевич, нужно строго по сценарию! Я сам читал кратко, будет полная версия, сразу вам!
-С ног на голову у вас, коллеги, всё перевёрнуто! Вначале следовало подготовить хранение, выполнить дизайн и механизмы зала. Обучить персонал. А у вас ещё сценарий переписывается! Вы мне готовое несите, и чтоб без переделок в последствии. Я подпишу, оглашу точную цифру, потом аванс и буду работать! Чтобы не было «непоняток»!
-Я всё понял, всё понял! Материал доберём в самое ближайшее время. Без проблем! Лука Иваныч хочет добавить что-то из зоофилии, но это только в задумке, может, пойдет потом отдельным спектаклем.
-Не-е-ет! Разумеется, животные должны идти другим спектаклем, иначе перенасыщение! Регламент подачи материала точно пропишите: кто за что отвечает, отработайте до секунды – боюсь, много персонала потребуется, плюс хранение, привоз, инспекция и доработка перед последующим спектаклем. Хотелось бы с режиссёром поговорить перед…
-Обязательно организуем, Марк Евгеньевич!
-Я сейчас им вколю немного, но вы обязательно привезите источник бесперебойного питания или здесь, резервное, поищите…рано, рано, конечно, привезли, получается неделю лежать будут…
-Так вышло, Марк Евгеньевич! Материал случайный, если совсем плохой будет, заменим, обещаю. Кроме того, Лука Иваныч высказал беспокойство за техническое, так сказать, исполнение, может какие подводные камни возникнут при обработке материала.
-Обижаете, я тридцать лет в деле! Вот если по стране поедете, я вам дам человека, проконсультирует по перевозке. Что ещё? Совокупления на сцене старайтесь делать короткие, но частые, у актёров-мужчин эрекция, разумеется, на препарате, подобрать подходящие и инъекцию в пенис.
Вальтер и Разиня переглянулись. Вальтер принялся вновь записывать.
Лысый закуривая:
-Трупы нужно уметь сохранять, даже если находишь их в неприглядном виде. Я когда в «судебке» работал, постоянно попадал на «тухляк» или «бомбаж». Мумифицированные раньше редко были, это теперь научились за собой глубоко закапывать. Глупые были, надо было снимать тогда всё подряд и домой оттаскивать! Кто ж знал? Я и думать не думал, что такие фотки будут сейчас хорошо продаваться – немцы здорово берут, голландцы в «и-нете». Значит, кого-то заводит, если деньги платят?! Помню, у села Осинки, году в 85-м, нашли одну «красавицу»… дословно приведу запись в журнале: «…уста девушки, лежавшей долгое время в камышах, были погрызены. Когда ей вскрыли грудь, пищевод оказался дырявым. Под диафрагмой нашли гнездо молоденьких крысят. Один из них был мёртв. Другие ели печень, почки, пили ледяную кровь». Ха-ха! Здесь прошло их счастливое детство. Прекрасной и быстрой была и их смерть: Их всех вместе бросили в воду. Ах, как громко мордашки пищали!
Разиня громко сплюнул.
Лысый и Вальтер пошли к выходу.
Вальтер:
-Ваше мнение о проекте?
Лысый:
-Что могу сказать?! Театр есть театр! Обездвиженная динамика для эстетов! В ней и проявляет себя вкус и мера слабости клиента. А если серьёзно – не перевелись ещё дураки в промышленных количествах! Пока таковые бегают не привитыми, мы будем иметь ежедневный цирк клоунов на улице. И ещё! Правильно подбирайте публику! Всё на грани, понимаете? Через сито, после будет полегче!
Разиня зевнул и закрыл ящики.
 
***
Пятница. Звонок не работает. Стук в дверь. Никого не хочу видеть, но мать звонила, должен быть проездом родственник на сутки.
-Кто там шумит?
-«УралВагонЗавод!»
-Открываю…въезжай!
Приличный мальчик. Подрос.
-Пришёл?..
-Пришёл!..
-Н-наливаю?
-А то!
 
Хлеб твердоват, но режется. Зелёная курица понюхана и брошена в ведро.
-Есть халва и фасоль в банке. Подать?
-У-гу, только не солите!
-Упаси господь!
Мальчик приметил мятый бич-пакет.
-Вы безработный?
Я выронил рашпиль.
-???
Мальчик замялся.
-Я… в том плане, вижу «Роллтон», обычно у бедных…
-Я не бедный в традиционном понимании, но не работаю, это правда!
-Как-то я так неловко спросил, … а вы… вас… пока не привлекло…там… должность, какая или служба?
-Я свободный человек! Жду адекватных предложений. Есть несоответствие моих широких способностей узким масштабам вознаграждения. Есть оферта?
-У меня нет! Я не специалист, но вас понимаю, было бы ради чего прогибаться: государство хочет, чтобы граждане больше работали и меньше получали, а граждане хотят меньше работать и больше получать. Противоречие усугубляется.
-Этому противоречию уже устали бороду брить!
Мальчик осторожно следит за жестикуляцией инструмента в моих руках. Я перестал точить отверстие и убрал скворечник.
  Отвечая, я попытался быть максимально понятным этому ещё очень молодому человеку.
-Хочется творить, а не быть в обслуге! Ползать по дну унизительно! А как взбираться? Вот и лестница есть, да без ступенек! Вернее - и ступени есть - но ценой неподъёмные! Хребет сломаешь – не купишь! Да никто и не ждёт от людей подъёма, в загоне у подножья сейчас удобнее. Я тебе покажу кратко, на примитивном, как эта система дрессирует. Мой папа, инженер, в своё время, мог за получку купить ящик водки. Ныне затрапезный люмпен может купить уже 10 ящиков. И целует всех в попу. Система понуждает люмпена думать не то, как бы чего путного сотворить завтра, а то, как завтра он «возьмёт» литр и, как послезавтра опять он «возьмёт», и, слава богу, может взять ещё и ещё,  и  некогда ему отвлекаться на всякую лабуду про нефть, возврат НДС и распределение госзаказов. Такие проблемы серьёзные возникли при разливе: у Яшки на спичку выше, а ты – нефть!
Прикурил и дал прикурить «мол.челу».
-Представляешь, как можно себя чувствовать счастливым, обладая мелкими карманными деньгами на завтра, которых никак не хватит на книгу или спектакль, но легко на пузырь! Вот он - фетиш! Красиво подброшенная бутылка сопровождается расслабленным движением головы и восстанавливает дух. Щёлк! Настроечная таблица. Уздечка и узелок.
Как образец, прошёл с песней в общем коридоре вверх по лестнице нестарый пьяный.
-В переводе с бюрократического на русский это значит: сидите граждане по домам и сосите поллитру, вы ничего не понимаете в корове, а мы, любили её и будем продолжать доить.
-Скучно!
-Как?
-Скучно и мелко, простите за дерзость! Категории мелкие!
-Подари мне большую и новую - приму! Будет красивая и цельная - наклею на забрало!
-Чушь, какая, далось оно вам! Живите спокойно! Время срывать «бабульки» безо всяких принципов и идей!
-Может и не нужно, но я, всё же, привык к чему-то, связующему, не бирюк же – социум! Ты вот возрастом с меня минус институт. О чём серьёзном перетирают в тусовке, помимо «альма матер»?
-Ничего интересного: барышни, спать, котлеты. Обычный трёп про «и-нет», кто куда ходил, - поморщился, - а-а-а, ерунда полная! Тёлки «ля-ля» про шубы, стеклянные башмаки и где срубить папика. Какие нах идеи? Никакие! Меркантильные. Про водку точно никто не прётся! Отстой!
-Мыть чего-нибудь будешь?
-Чего-нибудь буду!
-Ванна там!
Бахнули залпом по полстакана.
 
«Сейчас выйдет, нужно обязательно досказать ему про…»
Скрипнула лампочка в люстре и за шиворот посыпалась штукатурка.
Едкий дым вытянулся на стуле знакомым серым ушастым силуэтом. Он затянулся сигаретой, и сизый дым как лакмус обозначил на бестелесном теле лёгкие.
-Пора, дружок! Нежный мальчик в ванной, пойди, потри ему спину – шагни в ногу со временем!
-Чтобы ты не появлялся, мне нужно вмазать ещё или не пить вовсе?
Он рассмеялся.
-Поздно, в тебе это не играет роли!
Старый, с хрипотцой, звонок мгновенно испарил пришельца, только в трети опорожненной бутылки ещё кружился, оседая еденький дымок. Я завинтил её шустро и махнул, что есть силы, в окно.
Телефонная трубка излучала вечной теплотой.
-Аль-ё? Привет! Приехал! Так точно! Не, не пьём, он в ванной! Полно всего, мамусь…есть фасоль, не надо приезжать! Так точно! Конечно, соберу! У-гу! Может в театр! Да не, не прикалываюсь! Перформанс «Крейзи Хорс». Постановка? Не помню. Не, не Виктюк, точно! Импортное. Лошадки…да! Наверное, что-то героическое! Не бойся, не будем! Не будем сильно, я тебе говорю! Всё, пока! Обязательно! Да-да, помню, уже двадцать семь! И ему двадцать…
Свежевымытый мальчик выставил изящную невесомую двухсот граммовую бутылочку коньяка. (Если понюхаю – она кончится!) Я покрутил её механически и развёл руками:
-Извини, брат, шоколада нет! И лимонов нет … беда, измучился отсутствием лимонов…
-Не расслышал: чем измучился Лимонов?
-Ха-ха! Цитрусов! Хорошо! Игра слов! Cтарый хромой ворон измучился среди зеленых попугайчиков!
-Твоя мама приказала нам «не фестивалить»! Начнём?
Мальчик деликатно поднял лафитник, другой рукой пошевелил лежащий на столе сложный предмет:
ержите мясорубку? Напрасно, грубая техника!
-Увы, как и всё здесь прочее! Люблю реликт! Я шагнул с ней в 21-й век!
Дзинь-дзинь!
 
Переговорив о родственниках и ближайших планах, сидим в зале на диване, листая ТВ. Мальчик, подустав от паровоза и принятого, ныряет подбородком на грудь. Не молчу, пытаясь его приободрить и не дать окончательно заснуть. Комментирую ему эстрадный конкурс по ТВ.
-Уже было! Вопрошали: «А судьи кто?» А судьи те, кто без воды на пене всплыл. Пардон! Не судьи, не судьи! Современно говорить «эксперты»! Кто это? Вот этот? Вот эти? Эксперты! Сидели на одном ряду с Лихачёвым? С какой стати они могут высказывать хоть какое-то мнение? Принялись, как эталон, вспоминать царское время! А ведь если вспоминать, то таких вот «звездей» и прочих, так называемых «знаменитостей», считали людьми низшего сорта, где-то на уровне публичных девок в сомнительных заведениях. В дома к порядочным людям им входить не позволяли, максимум в прихожую пускали. А ныне это чуть ли не элита, небожители, хозяева жизни... Все ими интересуются, спрашивают их мнения, советы от них выслушивают. Люди с полным отсутствием стыда, совести и моральных принципов, люди для которых деньги - главный Бог и предмет поклонения. Видел, как они себя ведут на экране и в жизни? И ЭТИ ещё будут учить нас как жить?
Мальчик вяло откликнулся.
-У меня от вас уши болят! Шум невнятный…пожалуйста, говорите больше гласных!
-Пожалуй! Вернёмся к столу?
-Что к ним вы пристаёте, серчаете впустую? Не нравится – выключите! Всё ж просто!  - Поискал пульт, не нашёл и, подумав, зачеркнул крест-накрест «певца» красным фломастером на экране. – За их морды, тупые дядьки-владельцы, выкручивают «баблосы» с рекламодателя! За Шнитке «баблосов» не дадут, он не понятен, а такая шушера как раз для «чела» с аттестатом в три класса. Сока у вас, случайно, нет?
Я сержусь.
-Ты что говоришь?! Я на последние деньги буду выбирать, что купить? «Нужное» или сок? Конечно, нет! Пей, что есть!
Мальчик, принуждая себя, пьёт водку. Машет перед лицом ладонью.
-Возвращаясь к вашему вопросу,  – случайно зевает, - так в чём ваш протест?
-Я уже…не протестую…ослаб! Пью суровые настойки, отсюда последствия - тремор языка, тяжелая дисгидрия и развитие синдрома Мэллори-Вэйса. Ты что меня всё на «вы»? Последний раз меня «на вы» называла нянечка в детском саду.
-Протестуете…проститутски - беспротестно! Покухонно! Старо, проходили! Ваши протесты, что трамвайное рукоблудие – кто-то ущипнул, кто неизвестно, но впечатление осталось.
-Я не таюсь, могу открыто сказать! У нас свобода слова! Кто бы слушал?!
-Вам водку продают по цене воды, могли бы и покорнее в словах быть…
-Обидно…стремлений нет! К чему стремиться? Всё пошло! Купить авто или портки? Поехать до янков? И что дальше?!
-А вы хотели открыть пятый закон Ньютона или поймать инопланетянина?
-Меланхолия и сплин…эх, дороги нет! Отрезки! Вся жизнь в отрезках! Всё вертится по сужающейся спирали. Как оказалось - и в нашей темнице и у западенской зеленице.
-Может не та дорога? Не тот маяк?
-Мальчик! Я намеренно делаю ошибки в целеполагании и проектировании, что неизбежно приводит к перекосам в возводимых мной жизненных конструкциях. Это моя среда! (потерял и ищу крышку). Иначе не будет стресса и экстрима! И движусь я не по дороге, а рядом, вися в воздухе, где-то близко дороги, иногда, впрочем, на неё ступая, иногда совершенно нет. Она же идёт сама по себе и вовсе не стремиться попасть мне под ступню.
-«Подцепи её ухватом и положи перед собой…»
-Яволь! Завтра брошу пить и куплю Газпром!
-Миражи! Это халва или ЛСД? Пукая своими протестами себе в штаны, вы ничем не отличаетесь от окружающих лжецов и откровенных политических подонков! Что толку каркать через форточку – ищите трибуну!
При этих словах я увидел со стороны свою гримасу с полным ртом зубов и отражение в луже, после высказанного, уже без зубов и с кровавыми кровоподтёками.
Он принёс на подоконник две рюмки.
-Забудьте, вам никто ничего не должен! Время идёт, а вам бы всё страдать, расчесывать старые раны, пить горькую и умываться светлыми слезами.
-Одного прошу у всех: перестаньте мной рулить без спроса. Я хочу принимать важные решения, касающиеся моей жизни, сам!
 
Суббота. Лежу на диване, забросив ногу на спинку. Грудь греет белый медведь. Мой милый мальчик, отдохнувший в нездоровой среде, одевается перед высоким зеркалом. Волосы забраны назад. Свежий и уверенный. Свободная артикуляция. Галстук «бордо», белая рубашка. Провожаю глазами гостя. Говорю сам себе: «это – идея, надо купить себе белую рубашку! Смотрится ново! Обязательно хэ-бэ, 100%. Для шарма пусть на мне слегка помнётся! Носить не под костюм, а со светлыми джинсами и с закатанными почти до локтя рукавами. Джинсы, грубая фактура ткани, крупная декоративная, лучше красная, строчка, кожаные лейблы, клёпки... башмаки классические, узконосые, слегка лакированные, а в заднем кармане сочный бумажник безупречной кожи с запахом и прочие шики-мики…хотя…туфли с джинсами будут смотреться безвкусно…да кто теперь понимает…и я уже себе это допускаю…финал! …к тому же, летом лучше отказаться от черной обуви, для этого есть длинная зима-осень… тогда … синий вариант от «Neckermann»!
Оденусь и к «винному» - сшибать на стакан! Ха-ха! Или к Опере – балетные несут мне червонцы в футляр от гобоя!
Мальчик повернулся и говорит - до меня доходит, что он уже некоторое время говорит – а я в прострации, ничего не слушаю:
-Не нужно ничего менять, то, что вы говорили, да и невозможно! Ещё немного, пройдёт полтора поколения и родится новая интеллигенция. Только слова такого не будет! И справедливо ли их будет назвать интеллигенцией в нынешнем понимании, я не знаю?! Ценности у них будут другие, конечно, если вы поносом своего жизненного опыта им их не загадите! Эти люди полностью будет жить в мире быстрых коммуникаций. Им не нужно будет запихивать в себя все науки и знания предыдущих поколений. Зачем? Раньше это было нужно от скудности информационных носителей. Теперь в любой момент можно найти всё! Эти люди легко находят друг друга, общаются, переписываются в сетях. Знают, благодаря этим же сетям, всё новое друг о друге, или «не знают», если не захотят - постоянное стремление к коммуникации - это же неестественно! Думаете, будет новый социальный слой? Вряд ли! Да и новый ли он? Новомодный? Всегда была куча всяких группировок, которые занимались своими делами, одни бренчали на гитарах, другие бегали специально драться, третьи тусили тусовки, политические игрушки и тэ-дэ и тэ-пэ. Все это было и раньше, ничего кардинально не изменится. Общество ищет варианты своего устройства! Пусть ищет! (он жестикулирует, и я вижу, что сейчас грохнется со стола вафельница. Интересно, откель у меня вафельница?)
«Я мненью вашему вращенье придавал, а осью был мой детородный орган!» - Я это сказал, или только подумал? Мальчик становиться скушен, я всё это и сам подспудно понимаю! Опять сижу за партой! А мне бы огня, праздника, бедлама и непонятных событий! Видимо только по-пьяне это даётся!  Хочется встать и заорать в библиотеке:
-Спите, халдеи? Где курица? Ушла? Нет курицы! Где совокупления в музее? Зовите Герцена взорвать шлюз! Велкам! Мало эротики в революции? Приходите завтра в цех – плотники разденутся! Потом развернуть стяг и наблевать в постное.
 
В 8.15, ваш покорный слуга, полностью умытый и качественно протрезвевший, проводил до дверей родственника:
-Приезжай зимой, покажу Крупского и планетарий, будем вести энергичный асоциальный образ жизни!
 
 

 
Закрыл за ним дверь, остановился в коридоре у большого зеркала. Снял с вешалки новогоднюю пластмассовую корону, надел и спросил себя строго:
-Скажи мне, Маркел, для чего ты бухаешь и бухаешь? Где смысл? Ты думал над этим? Вряд ли! И вообще, что такое теперь стала твоя жизнь? Простая случайность, бессмысленность или геройство? Понюхай вокруг себя воздух, коим ты дышишь, и пойми где ты…
Маркел, который в зеркале, откашлялся и серьёзно произнёс:
-Ты ничего не знаешь! Я в запасе, сижу, жду! Скоро придут светлые люди и скажут: «Всё, товарищ, эта твоя эпопея закрывается, пора идти - полно настоящих дел, с тобой мы воссоздадим государственные институты!». И мы пойдём! Вот так!
Посвистел, вытянув губы к губам – зеркало запотело.
 
***
   Сонная мамочка вяло катит мимо коляску. Синяя сетка-накидка теребится изнутри пассажиром.
Поравнявшись с нами, мамочка приосанилась и посерьёзнела. «Наглый» проводил её застывшим взглядом. Так и не родившись, умерла в нём первая «съёмочная» фраза. Он вздохнул и провернул пробку.
-Потом, потом, прости родная! Я вам застолье предпочёл! Ну что, мастера литрбола, за что пьём?
-За идею!
-Маркеша, окстись, наше поколение, способно голодать за идею, а не выпивать за неё! – и … нечаянно шмякнул семисотграммовый «Блэк Дэниелс» об бордюр.
-Кудряво! Изуверствуете, господин пропагандон! – Джаспер аккуратно замёл ногой осколки под скамью.
«Наглый» великодушно ухмыльнулся:
-Не дрейфь, чувак, спасенье рядом! – И, достав другой флакон, прокричал шёпотом:
-Сколько ждать! Пустите искру! Давайте разожжём костёр! Спалим несвежие гондоны! Хочу огня и за кордон!
Не найдя отклика, торжественно умолк и разлил барское питьё. Закусывать нечем. Поделена на четверых, найденная в кармане классическая «Ригли».
Беда. Лучше б было совсем не пить.
Джаспер опрокинув «полтос», не предохраняясь, грохнулся оземь.
«Моя» - не пошла. Держал, держал. Нюхал листву. Ходил кругом. Впустую. Хай с ней! Бросился в сторону.
-Здравствуте, Сельтянский! Только не на меня!
Я вздрогнул и мотнул головой в ответ, сидящему на корточках за кустами в непрезентабельном виде Арчибальду.
Руку пожимать не стал.
Фу! Провалилась!
Сорвал в горсть рябину. Пожевал. Сплюнул. Сорвал ещё, с собой.
Слабею, надо поуверенней! Всё очень нервно. На ходу. Прыжками. Сплошь жадность. Пропустишь, не выпьешь – выпьют товарищи! А куда лить? В каждом уже по полкило жидкости! Не меньше!
Вытер мокрые от земли и травы подошвы о решётку.
Через двадцать метров, под липами, колышутся тростинками бичи с пласт-бидоном дешёвой спиртовой разливухи. Фейсы самодостаточные. Их все хоронят, а они медлят умирать. И счастливы! Счастливы в самопогружении!
А мы - рядом, через зелёную полоску газона. Высоколобые. В туфлях по двести евро. А мысли те же! И помрём, видимо, быстрее…
Над неизвестными породами елей невразумительно булькают птицы. По голосу – дрозды, но лица другие. Голубе-вороно-воробьиные. Дрозды мутировали и продолжают жить в такой разбавленной форме, унифицировав в себе всех городских птиц. Я сам дрозд! И зяблик.
Обесцеленность горожан передалась окружающим тварям. Сломалось эхо в часах. Серая мышь не уступила дорогу и домашняя кошка в предынфарктном состоянии, метнулась в патерну.
Я вернулся откашливаясь. «Наглый» успокоил:
-Маркеша, мой прокол! Это - эрзац, польское пойло - падаль, и запах от него – трупный! Вот тебя и тошнит... отнеси этим джентльменам, – кивнул к липам, в сторону «коллег», - не лезет, пойдём, свежей «родненькой» возьмём?!
При слове «отдать» Джаспер уверенно поднял голову, намереваясь противоречить, но, не сумев сконцентрировать силы на защиту святого, обмяк с необроненным текстом.
Трепетно погрузили безвольное тело Джаспера в покупательскую тележку и покатили к супермаркету на набережную. На реке протяжно загудел танкер, задирая плотву. От воды потянуло свободой. А нам некогда, мы в колонне, с тележкой во главе, на пути во всеобщее равенство. Навстречу попались цирковые клоуны с зажигательными сумками. Обменялись понимающими взглядами.
Ползу в арьергарде на полусогнутых.
 
Полдень. Город дышит. Наши часы на своём кругу. Светло на шаг. Взял у девочки самокат, сделал «восьмёрку». Не упал.
Чешский старый трамвай, вильнув хвостом в узком проулке, увёз горожан к скромным дачам, шелестя на встречном ветру торчащими из окон верхушками новых деревьев-саженцев. На углу с Кирова усталый армянин отцепляет от развозчика бочку с квасом.  Зелёный свет, пустая улица. Пожилая женщина, не веря, оглядывается по сторонам, ища подтверждения разрешению перейти улицу.
Тик-так. Люди прячутся под крыши. Располневшее солнце пытается достать их пыльными лучами за неприкрытыми окнами в утлых убежищах.
Незрелый пенсионер-льготник, облизнув губы, задохнулся от вожделения, прячась за шторой с биноклем, глядя как растрёпанная слепая девушка, в прозрачной сорочке, пристаёт на бульваре к прохожим. Она кружит, выставив перед собой руки, натыкаясь на людей и деревья:
-Где идёт дождь? Скажите, где идёт дождь? Я слышу, где-то идёт дождь! Я отправлюсь туда и постою под ним под зонтом! Нет, без зонта! Пусть он смоет эту пыль и пустую суету! Помогите, люди! Скажите, где идёт дождь?
 
***
 
   Раннее утро третьего дня. Наверно вторник. Мы на футбольном поле. Денег совсем нет. Один приятель согласился пинуть «фотик». Всё равно, на всех этого мало! Ждём коллег по несчастью.
8.30. Жизнь налаживается. Подскочил запыхавшийся Арчибальд с оттопыренными карманами с алюминиевыми ложками.
-Уот из вис?
-Люминий! Я всё подсчитал! Здесь четыре сто пятьдесят. Сдадим по двадцать три рубля за кило. Итого: грубо, 90 рэ! Плюс у меня сорок пять, плюс у Ленки сейчас возьмём тридцадку. Всё! На литр, чики-чики! Или панфурики спиртоса?
-Нах* спиртос, от спиртоса вестибулярка падает! И глюки! У нас – «фотик» – сколько дадут?
-Покажь?!
 
***
 
Джаспер запнулся и потянул воздух носом:
-Это как понимать?!
Арчибальд откашлялся:
-Простите, курьёз!
-«Мигалку» буду приклеивать! «Моментом» к жопе! Прикладной вариант закона сохранения энергии! С тебя штраф – беги за вином! Встречаемся в парке в кафе.
Арчибальд и вправду побежал.
 
СПРАВКА
 
Перечень насекомых и прочих активистов, раздавленных каблуками Арчибальда при резком старте за вином:
1. Муравей (Formicidae):
    -самец - 1 штука (на смерть),
    -рабочая особь – 4 штуки (покалечены), один пьяный, говорить
     отказывается, ушёл с матами.
2. Клоп-солдатик, он же краснокло́п бескрылый (Pyrrhocoris apterus):
    -самец – 2 штуки,
    -самец несмелый – 1 штука, повреждения неизвестны – увела жена.
3. Муха Лида (ул.Енисейская 3, работница сортира). Вовремя присела,
    осталась жива, выбит глаз.
4. Микробы из группы «Палочка Коха» (Mycobactérium tuberculósis) – 
    Гитарист Юра – точно, полные списки погибших предоставит позже, сразу   в  Хамовнический суд  судье Бомбилкину. 
5. Букашка беспородная (лицо славянское, не индентифицирована по виду)
    -количество смазано в пятно размером 60х60 мм, адвокат есть.
 
Траурная церемония завтра с утра в актовом зале Администрации Кировского района (отпевает раввин Мхоблеби, вход по Пригласительным, дресс-код, не опаздывать).
 
Территория инцидента убрана по незнанию в 7.25 работницами ЖЭУ-6  до прибытия следственных органов. Телеграммы и соболезнования принимаются.
 
***
Я и Джаспер.
-Что застыл?
-Всё, пришли! Сейчас «Наглый» подкатит, минут через десять, подождём.
Сели на оградку газончика. Руки автоматически потянулись за пачкой, хотя курить не хотелось.
-Хлебнём?
-Давай!
Отпили по глотку из початой бутылки пива.
Подъехала и встала, загородив обзор, грузовая «Газель». Автомобильное радио сообщило текущее время. Матернувшись, прошли на угол. Измождённый экспедитор в сланцах и трусах «а-ля шорты» чётким движением шибанул ящик пива об асфальт.
 
   Перекрывая все городские запахи своим запахом и даже моё, собственное, несколькодневное амбрэ, материализовался откуда-то из воздуха господин «Наглый». Не дай бог искра - рванёт квартал! Он подвёл к нам молодящуюся женщину в зелёном полосатом сарафане и рыжих многоремешковых сандалиях.
-Любаша! – открыто улыбаясь, она протянула никому, в нашу сторону, руку.
Здесь её отвлёк телефон.
Я «приколол» «Наглого»:
-Всех подряд рубишь? Не устал?
-Нечаянно цепанул вчера, забил «стрелку». Я не забыл и она…пришла!
-Какой-то у неё вид задрипанный?
-Говорит с работы!
-Ну, да, так и поверим! – Огрызнулся Джаспер - Звездит! Это не рабочий загон – это она такая, настоящая, дермовочка! С работы свалила наверняка часа в два, пожарила рыбу, посрала и пришла к тебе на свидание.
Вернулась Любаша:
-Предлагаю пойти в парк, поесть мороженого!
В моём внутреннем кармане ёкнуло в бутылке. Джаспер выронил сигарету. Потянуло комсомолом и кислым ветром.
Мальчики с «Айн момент» корректно ушли в «дабл».
Остался с Любашей, заодно ждём Арчи.
Любаша щебечет непрестанно обо всём и с подробностями, будто я её знаю давно, и давно не виделись, и она торопиться в один момент вывалить на меня всё в ней за это время накопленное. Слова её сложные и я не успеваю их трансформировать в понятные мне эквиваленты в моём  внутреннем вокабуляре, пропуская неосмысленными целые абзацы.
Некстати, «из-под земли», вынырнула одна знакомая. Глаза с хитринкой. Вытянула губы трубочкой, шепчет, кивая на Любашу:
-Твоя пассия?
-Не-е…так, одна…дура голимая!
-Неужто? Признайся, любовница?
-Какая любовница?! У меня даже кошки нет!
Не поверив, убежала с ехидной улыбкой.
Расстроился, зачем она меня увидела с «этой» Любашей…я планировал было её «кадрить» на перспективу, жаль…но, посмотрим!
Говорю с укоризной Любаше:
-Душечка, вы бездонны! Вам полагается фарфоровый тампон!
-А?
Девушка не поняла. Замысловатая айдентика.
Вернулся Арчи со звенящими сумками - кондотьер еле прёт! Заикается, что-то рассказывает  - я не слушаю.
Вот и мальчики.
   Сели в кафе. Взяли ей мороженого. Сами, жалея эстетику молодой женщины, выходим попеременно за оградку украдкой «прочистить глотку» (а по-честному – в кафе со своим нельзя – охранник бдит чётко!).
    Девушка говорлива. «Наглый» встревает в её тексты, облагораживая и выпрямляя сказанное, не всегда успевая купировать глупость.
   Оказалось Любаша - уборщица с санэпидемстанции. Развелась полгода как. Два месяца «жила с одним». Ушёл. Познакомилась со строителем узбеком, потом с его братом. Братья пропали, но у неё поселились их родственники. Сожгли телевизор. Жалуются – тесно! Ушла к Сурену. Ревнивый, не уживёмся. Мы сочувственно похлопали «Наглого» по плечу. Мандавошки неприкаянно курили в полуметре в ожидании весёленьких затей.
За стеклом подкрался и остановился у обочины поодаль жёлтый экскаватор с чёрной полосой – красавец! «Наглый», вытянув шею, поглотил слюну.
-Маркел! – Наклонился ко мне Джаспер. – Душа моя, посмотри, потихонечку, кто там сидит за тобой.
Роняю, намеренно, сигареты на пол. Ба! Какая встреча! Покачиваю, понимающе головой и улыбаюсь глазами в глаза Джаспера. Девочки ЭМО! Те, которых мы давеча, у лодочки, пытались срубить! Да-а-а! Уж где нам! Вижу-вижу! Сейчас с ними такие «мачо»! Все в перстнях! Мы им не ровня! У них перстни из Мордовии, у нас - от «Сампдории»!
Я «переключился» на свою компанию, но что-то, в увиденном за спиной, меня встревожило. Необычно встревожило! С запахом серы! Поднялся выйти и, не поворачивая головы в их сторону, скосил взгляд и тотчас понял, что меня зацепило: кроме синих нарисованных перстней у худого на пальце сидел перстень точь-в-точь из той серии, что и найденный мною крестик в подъезде дома, где был «Овощной».
   Вышел на аллею, зачем-то зашёл за кусты, присел, закурил. Странная тревога внутри! Блин! За этим долбанным «бухаловым» совсем перестаю понимать, где есть где, и что есть что!.. Бу-бух!!! Выпрыгнула из башки картинка: подвал, трупы, трупы!!! Чёрт!.. Трупы в подвале! Я думал крыша едет, галлюцинации! А там точно…трупы лежали! Какие-то с-суки…таскали ящики в подвал…и не два ящика, точно не два! В мозгах метнулись тени, ещё раз тени. Ну, да, вспомнил, как хлебнул там портвейна: за первый присест на треть бутылки – так, тени внизу подъезда, пока пил, промелькнули два раза - затем дышал, читал этикетку – ещё раз по две тени, потом тихо, потом пил маленькими глотками, и тогда ещё раз мелькнула тень. Так-так-так! Похоже ящиков не меньше пяти. Я видел два! Чёрт подери! Стоп-стоп?! А оно мне надо? Живу спокойно! Ну, видел и видел, не мои дела! Сейчас возвращаюсь и продолжаю, как ни в чём не бывало, хлебать винище!
Вернулся. Как будто успокоился. «Моя» компашка сидит, а ту, что меня сбила с панталыку, как ветром сдуло. Твою мать! А ведь совсем не успокоился! А меня там никто видел, в этом подъезде? Хуже – в подвале? А сейчас они меня узнали?! Мать, мать, мать! Вот, бл*, свалилось, жил не тужил! Твою ма-а-ать! Может поделиться с кем? Нет, подумай, подумай, не спеши! Сам не умрёшь, «Маркел», приедет за тобой чёрная машина. Или ГБ или Банд-Бе! Взял за пазуху бутылку у Арнольда из пакета, вышел из кафе. Куда делась эта шушера? Надо же было столкнуться, в городе забегаловок немеряно, сюда припёрлись…Зубами оттянул пластиковую крышку с бутылки, пустил в подсохшее горло бурлящий поток… Гад! Что за гад, этот наш угрюмый Арчибальд! Куча денег – нет, купил какую-то дрянь! Тьфу! – Сине-чёрная липкая слюна непрерывающейся сосулькой повисла с губы до башмаков. Называется «Виноградники Подмосковья». Говорили этому немцу, учись читать, хотя бы по-русски! Тьфу, гадость!
  Вышел из-за кустов на дорожку. Голова разболелась не на шутку. Пойду-ка, пожалуй, домой, полежу!
-Але, «Джаз»! Я ушёл, не могу, башка трещит, сидите…бай-бай!
  Свернул наискосок к дырке в заборе. Парочка, разорвавшись пополам, дёрнула от меня как от чумного. Сунув под рубашкой, глубже в джинсы, недопитую бутылку, обхватил себя руками. Холодные сумерки сочатся сквозь лапы деревьев, вытягивая тени светом проезжающих автомобилей. Тук-тук сердце. Ускорил шаг, неясные шумы пугают хуже ясных. Меня будто следят тихие чёрные люди в перстнях, сидящие на корточках под лапами елей.
   
***
 
Среда. 9.30. На площадке подъезда у «Котика» вкручена лампочка не меньше чем в 300Вт. Дисгармоничная белая стальная дверь с глазком-телевизором посредине и номером «666».
Екатерина Евсеевна, бабушка «Котика» молча знаком, пригласила войти, и, прикрыв дверь, пальцами изобразила тишину.
Я покорно проследовал за ней в зал. Только после того как замкнулись тяжёлые высокие двери в зал, Екатерина Евсеевна слабым движением головы поприветствовала меня и протянула руку для поцелуя.
-Пройдите сюда к свету, Марк, я на вас полюбуюсь! Я вас так редко вижу и боюсь, что следующей встречи не дождусь.
-Помилуйте, Екатерина Евсеевна! В этом доме мне ещё чудится дух прекрасных кавалеров обивающих пороги в надежде увидеть вас.
олно, мой друг, в этом доме витает дух ржавых тарелок и сантехнический бальзам.
-Константин?
-У себя! Он пребывает в дискуссиях. У него гостьи. Их несколько.
-Вот как? Уместно ли будет его побеспокоить?
-После того как вы мне всё расскажите о себе!
Я не успел начать, сражённый встречной тирадой.
Априори я был ознакомлен с особенностями предоставления коммунальных услуг на современном этапе, оповещён о трудном географическом местонахождении слесаря, о гипотетических устремлениях геронтологии и скудных достижениях российского фигурного катания.
  Солнце за окном изменило угол падения своих лучей как минимум на 30 градусов.
Воспользовавшись телефонным звонком хозяйке, я бессовестно сбежал в коридор. Гирлянда перепутавшихся туфель, босоножек и сандалий у одной из дверей свидетельствовала о том, что эпицентр здесь.
  Я открыл дверь. На безумно громадной кровати (потом узнал – 4 на 4 метра) «Котик» выделялся длинным змееподобным телом в промежутках рук и ног отдискуссированных послушниц. Вся труппа нежно спала. Четыре камеры на штативах красными лампочками заявляли о своем продолжающемся функционале. На экранах выставленных контрольных мониторов висела та же картинка комнаты, что видел и я.
                  
                       «Актрисы спали и герой, уставший от утех,
                         В большом любительском кино запечатлел успех...»
 
    Вне всякого сомнения, съёмочная сессия завершала дискуссию постановочными трюками для глубокого изучения процессов рекомбинации и мутации генов в мужской гамете, чтобы составить индивидуальную генетическую карту для некоторой массы сперматозоидов применительно к особенностям каждой из участниц.
Я легко потянул за волосатую ногу режиссёра и, даже едва заметное её перемещение, спровоцировало мгновенное движение щупалец - женских рук – они повылазили со всех сторон и ещё крепче обвили владельца ноги. Это было напрасно! «Котик» уже открыл глаз.
   Он плохо понимал, кто пришёл, но его глаз в суете мелкотни вычленил главное – это предмет, который я держал за горлышко. Теперь не встать, с его стороны, было бы кощунством.
    Пока «Котик» трудно напяливал халат, я пытался в свившемся клубке пересчитать дам - на четыре головы почему-то пришлось семь юных ног! Ещё две ноги и продолжавшая их небритая поверхность живота наверняка принадлежали даме лет далеко за сорок.
   Не поздоровавшись, «Котик» взял у меня «чудо» и наплескал одному себе полфужера. Деликатно выждав после падения жидкости внутрь «Котика» минуту, я начал повествование.
-Тссс!!! Экскурс! – Нежно и важно перебил меня «Котик». – Ты видел? Вся институтская группа плюс завлаб! Практика по физиологии! Начали в «школе», потом клуб, потом - экстаз! Сегодня впервые я был с одноногой! Девочки игривы, специальные кремы, такие нюансы, обалдеть! Потом расскажу! - И торжественно поднял к небу палец. - Вещай!
 
***
 
   Я не случайно выбрал Костика Гершвина (он же «Котик») чтобы поделиться деталями встревожившего меня события. Он не подпадал под критерии «лучшего друга» или «в доску своего парня». Но за годы общения мною замечено, что любая информация, попадавшая внутрь его мозгов, оставалась там раз и навсегда. Ничто и никогда сказанное или сотворённое нами на попойках и прочих, порой нелицеприятных для участников, мероприятиях, включая щедрые душеизлияния отдельных персонажей, не выливалось им в других компаниях или в тех же компаниях позже. Информация в нём умирала! И главное - он отличался грамотной логикой и рассудительностью.
Уже одевшись в коридоре, «Котик» поразмыслив, и покачавшись, с ноги на ногу, взял эбонитовую бабушкину трость.
Шли молча. Докурив у подъезда и хлебнув «для пользы» немного жидкости из тёмной бутылки зашли в подвал бывшего «Овощного». Оказалось, сюда стремились не одни мы. Во втором помещении налево, упёршись в холодильник, строго под яркой лампой в защитном колпаке, глубоко рот в рот сосались гомосеки: молодой ушлёпок - белый ниггер в белых же топ-сайдерах с низкой мотнёй штанов - отвинчивал любимому уши как виолончель за колки, другой в обтягивающих трениках и в ти-шорте длиною до сосков с надписью «Палестра», нарушая одной лаптёй целостность абриса филейной части партнёра, резкими движениями другой руки вдохновлял партнёра на семяизвержение. Ему - уже третий, голый по пояс, партнёр - сидя пред ним на корточках, помогал влажными губами достичь видимо того же.
«Котика» выдрало сразу, прямо на сидящего на корточках. Я, запрокинув голову, ещё какое-то время, втягиваю носом воздух с готовностью сдержать рвотный рефлекс. Увы! Внутренности вывернулись!
Мы спешно выбежали из подвала.
-Гиены плебейские! – ударило в спину волной слов.
 
-Мне срочно надо ЭТО чем-то запить! – злобно процедил «Котик» - Во мне сидел такой обалденный коктейль! И я его «шуганул» об пол из-за этих пи****в! Прогуляемся «на заправку» и обсудим, вернёмся позже!
 
***
 
Лекция в коридоре морга. Стены, потолок – желтеющий кафель. Студенты в белых, студентки в натурально белых, перешитых в модерновые, халатах, в приспособленных позах вяло записывают за усталым преподавателем.
-«…с целью сохранения усопших мы применяем комбинированный метод бальзамирования, который включает: сосудистую бальзамацию верхних и нижних конечностей; инъекционную бальзамацию мягких тканей тела, преимущественно лица и головы; поверхностный метод бальзамирования кожных покровов; «сухую» бальзамацию полостей.
  На прошлом занятии мы препарировали сосудисто-нервные пучки конечностей, катетеризировали сосуды и шприцем Жанэ вводили консервант - 10% формалинсодержащий раствор, иногда добавляя небольшое количество хлористого аммония, рассчитывая на его бактерицидное действие.
  Этим же раствором мы инфильтрировали мягкие ткани, для поверхностной бальзамации пользовались 5% раствором формалина смачивая им хэ-бэ ткань, которой обматывали тело и помещали его в герметичный полиэтиленовый чехол. Для «сухой» бальзамации полостей, их набивают опилками, смешанными с хлорной известью в соотношении 10:1…Так! Сейчас перерыв на десять минут. Затем первая подгруппа едет в третий корпус. Вторая остаётся со мной доделывать лабораторную.
Будущие медики потянулись в курилку.
К долговязому сухопарому студенту подошел невысокого роста лысоватый мужчина с саквояжем в руке.
-Ну, здравствуй, Кирилл!
-Здравствуйте, Марк Евгеньевич! – парень пожал руку.
-Отойдем в сторонку! Что нового, как мама?
-Спасибо, всё прошло прекрасно!
-Я что звонил тебе! Ты будешь нужен мне как ассистент! По профилю, по профилю!
-Буду рад помочь, если смогу!
-Сможешь! Ситуация следующая. Большим людям нужно сделать уникальную работу. Кадавер уоркшоп - работа по сохранению. Вышли на меня. Работа для меня несколько новая, но интересная, неординарная. Только поэтому я согласился. Для технического решения мне потребуется помощник. Я, разумеется, мог попросить Фельдмана или Карповцева, они бы не отказали. Но, я вот что подумал: ты парень не глупый, не чужой мне, не болтливый, кроме того наверняка нуждаешься как все нормальные студенты! Мне обещали хорошую компенсацию, и я готов щедро с тобой поделиться!
-Спасибо за доверие Марк Евгеньевич!
 
***
 
Четверг. Проливной дождь. Вернулись к «Овощному» позже, как и собирались. Позже настолько, что стало темно. Резюме: проход в помещение подвала с обнаруженными мной трупами и холодильниками отсутствует как таковой! Собственно, подвал есть. В нём есть большая зала, в большой зале – свет, но дальше - никаких проходов, заходов и переходов. «Котик» начинает нервно хихикать. Ладно, если бы увиденное было плодом только моих фантазий, так ведь и холодильники и педиков у холодильников он видел лично! Вот лежит брошенная им вчера эбонитовая бабушкина трость. Простучали куском ржавой трубы стены; стены откликнулись, как им положено.
Вышли молча. Во дворе моросно. Парочка жалкого вида скользнула мимо нас в подъезд, убегая от непогоды. Жёлтые окна манят добропорядочных горожан сухой одеждой и ароматной кухней.
Только мы никуда не торопимся. Сели с ногами на мокрую лавочку. Коротко обсудили глупость своего положения.
 
***
 
Комната в общежитии мединститута.
Кирилл и парень лет тридцати.
Парень достаёт из-под кровати пыльные коробки и дощатые посылочные ящики, заполненные баночками, пузырьками, маленькими свертками.
Кирилл:
-Где напи***л столько «боеприпасов»?
-Записывай придурок, что возьмешь с собой!
Кирилл мечтательно:
-Куплю новую байдарочку и на Шую в Карелию! Красота!
-Кроме обычного набора, тебе нужно будет иметь: шприцы большие на 500 мл, ирригатор, свинцовые и резиновые трубки, иглы длинные, зажимы, лигатуры и нитки тонкие и толстые, шпагат. – Уложил аккуратно коробки в большую спортивную сумку и присел напротив Кирилла. - Реактивы почти всё есть, я тебе даю, у Зубатого возьмёшь хлористый цинк и тимол, я ему скажу! Купишь селитру калийную и всё! Почитай на досуге фон Хагенса, про пластинацию!
-О чём?
-О замене жировых тканей и воды силиконом.
-Странный бизнес! Я бы никогда этим не занялся…хоть и в теме…
-А они не в теме, но занимаются! Потому как затраты копеечные, а эффект не хуже наркоты. Ниша свободная, конкуренции никакой. Взять, и руками полудурков и недоучек от науки, типа тебя, для утешения окончательно пресытившейся публики, совокупить в уголовном шоу живую и неживую природу, и заработать при этом на ужасах некрофилии.
-Они случайно сами не маньяки какие-нибудь?
-В основном случаи некрофилии практикуют не маньяки, а люди с психическими отклонениями на сексуальной почве, ну вот не дают им живые и не показывают. Не сболтни там, Марку Евгеньевичу, что я в курсе! Иди, готовься, бестолочь! Позвоню!
***
 
-Кому ты что скажешь, ты никому не скажешь, сука! – закрутив за волосы, Вальтер ударил девушку головой о водосточную трубу.  – Я тебе сказал, слышишь?
Протерев кончик ампулы о край кирпича на стене, он отломил его и закачал шприц. Девушка продолжала лежать бесформенным тюком у него в ногах. Вальтер быстро ввёл ей препарат и убрал использованные шприц и ампулу в карман.
 
Едва я открыл дверь подъезда, как на меня выпала полуживая девица.
-Э, э, подруга! Ты крепко вмазала, давай посажу тебя на лавочку, – подхватил её и потянул за подмышки.
Она повисла на мне неожиданной тяжестью.
Открылась форточка первого этажа и старушечьим голосом прокричала:
-А ну идите отсюда, наркоманы чёртовы!
Ноги девушки подгибались, но руки крепко держались меня.
-Ладно, пошли ко мне, проветришься! – подхватив ноги, я поднял её и потащил наверх.
Я не имел на неё видов – просто почувствовал себя обычным гражданином.
Неудобно открывать дверь с бабой в руках. Включил в коридоре свет.
-Йе-ха! Старая знакомая! Ну, здравствуй, опять! Не хотела знакомиться, а пришлось…ладно, стой к стене! Бухая? Не боись, приставать не буду! Сам не лучше! Стой! Грязная вся, как скотина, снимаю все с тебя. Слышишь? Снимаю, говорю!
Нос и верхняя губа у неё разбиты: то ли здорово упала, то ли дралась? Затылок тоже подтекает сукровицей. Куртку и майку снял, джинсы – никак, одеты «с мылом». Сползла по стене и затихла на обувной полке.
Пошёл и включил «на всю» воду в ванной. Вернулся к ней. «Расстелил» её на полу коридора и, уткнув ногу в промежность, стянул, наконец, джинсы.
Силами поистощился (таскаю всяких грязных баб!) - еле уложил в ванную. Видимо, вода обожгла раны  - девушка забултыхалась в руках сломанной куклой.
В аптечке: чуть на дне - йода, чуть на дне - зелёнки. Перелил йод в зелёнку. Ваты нет, есть забытая кем-то прокладка – пойдёт!
По дороге допил забытое открытым с утра на подоконнике тёплое пиво, и подумал о себе как о гуманисте!
Девушка лежит без движения с полуоткрытыми невменяемыми глазами; мимо ободранных колен плавает игрушечный утёнок. Промыл голову и, приподняв за талию, быстренько платонически обмыл хозяйственной губкой. Вытер, чем бог послал и, забросив на плечо, донёс тело на диван.
«Скорее всего, её кто-то бил», – решил я и измазал ей лицо, коленки и затылок лечебной смесью. Натянул на неё старую майку с лицами «Битлз» и завязал на подбородке серую солдатскую шапку-ушанку. Покрывало. Выкл.свет.
-Оклемаешься, поговорим! Отбой! Пиво в холодильнике!
Лёг сам. Хотел уснуть, не могу - перед глазами плавающие по воде в ванной её соски.
Поднялся, наскоро простирнул на руках её шмотки.
Что делаю? Сам себе создаю проблемы, припёр какую-то битую девку. Понюхал её трусы – вроде не пахнут! Проснётся – выведу на улицу и пошла вон!
Она очнулась, когда компьютерщики только легли, а дворники ещё не проснулись. Села рядом, взяла мою руку в свою. То ли плакала, то ли возбуждена – видно как глаза блестят в темноте. Деваться некуда, проснулся, сел. Приготовился слушать исповедь. Я был уверен, что её отп****л муж за какое-нибудь лёгкое блядство, а детективчик оказался  покруче «Ментов-7». Я смутно ощутил и свою случайную причастность к событию.
Она повествовательно, без длинных экскурсов и матерных вставок, до начала вещания радиоточки, нарисовала картину прошедших дней:
-Подошли нормальные пацаны. Познакомились. Парк. Пиво. Всё зашибись. Они не хамили. Немного целовались. Встретились через день. Опять пиво, поехали за город на речку. Варили раков. Смеялись. Они предложили подзаработать. Какой-то мистический театр. Ничего сложного. Потом пили вино. До полуночи жгли костёр. Расстелили одеяла. Подруга со своим вроде бы «да», я – конечно – нет! (здесь я зевнул). Взяли такси. Проводили до дома. Культурно. Обещали познакомить на следующий день с руководителем. Зовут Вальтер или фамилия Вальтер.
Приехали с подругой вдвоём к назначенному.
Пришёл этот Вальтер, с ним какой-то пьяный студент. Вальтер забрал подругу, увел. Долго нет. И тут этот студент мне сдури всё и вывалил, что тут у них за «театр». Он подумал, что я с Вальтером, из персонала, и начал «пижониться» передо мной знаниями, и какой он важный чувак в этом деле и какое «бабло» ему отсыплют.
У меня волосы дыбом. Гляжу табличку - какое-то военное медучреждение - я бежать. Отбежала, звоню подруге – та «в не доступе!»
Домой не пошла. В шоке бегу к сестре. Та не верит, смеётся! Дура говорит ты, вас мужики просто «чпокнуть» хотели. Навешали лапшу и развели с подругой поодиночке.
Я немного успокоилась. Вечером звоню опять подруге – телефон выключен. Утром иду к ней домой. «Родаки» бухие, им насрать! Её,  говорят, давно нет! Пипец! Я думаю, может она действительно зависла где, с мужиками, а я тут напридумывала себе?!
Весь день моталась по делам, вечером уже поздненько подхожу к дому. Смотрю, машина стоит затонированная. Ну, стоит и стоит, прохожу мимо, выскакивает из неё этот Вальтер и меня в машину тащит. Я вырвалась, побежала к проспекту. Он за мной, догнал и давай бить. Ударил об стенку сильно, потом шприц в руку, гад, вколол. Башка замутилась. Слышала только, люди заорали: «Милиция, милиция!» Этот тварюга сразу убежал. Хотела пойти в проходной подъезд и всё, не помню!
-Я, зато помню! Между прочим, подъем на этаж - 100 руб. Гони три сотни.
-Ни хе** на смешно!
-Да ладно тебе! Это я так смеюсь, сквозь злобу. Знаешь, что я на той неделе видел? Думал добухался до чёртиков, оказывается всё правда, можно ещё пить!
Рассказал, что помнил и что логически домыслил.
-Это ужасно! Что делать, «заяву» писать?
-Ага, ты туда сунься, саму потом не найдут! На «фэ-эс-бэшников» надо выходить …через знакомых … там вроде ещё порядочные люди остались. Если опять же тебе поверят и не закроют к психам! А ваще, всё это не наши дела!  Пусть эта плеснь сама себя сожрёт!
-У них выступление на днях, посмотреть бы как?
-Сдурела?
-Потихоньку! Возьму камеру и нащёлкаю компромата!
-Точно, своей смертью не помрёшь!
-Пошли со мной?
-Вали куда-нибудь пока не рассосется! А хочешь, можешь у меня повисеть! – Тяжело вздыхаю на неоспоримую женскую тупость. - И чего мы там увидим? Ты пьёшь формалин?
-Обещай пойти со мной или мне смерть!
-Яволь! - Я выстрелил рукой пионерским жестом «Всегда готов!»
-Не дерзи, дай слово!
-На!
Она положила мою руку на свою грудь. Это была её тактическая ошибка. Стараясь не задеть раны, я выпрямил её вдоль себя под одеяло.
Лица «Битлов» сморщились к плечам.
 
Утром её я вывел из дома. Пришли за школу. Несколько традиционных персонажей пожали мне руку. Я принёс с собой последнее,  что у меня было: чуть меньше полбутылки «Петровской» и три пива.
Благодарный народ в секунду это всё «уделал». Слегка оживились. Анекдоты, случаи из вчерашней жизни.
Катька, оставленная без внимания, процедила мне недовольно:
-Я отойду! - И нырнула в дыру забора. На секунду обернулась и помахала лапкой.
Леночка Б., до этого напряжённо вглядывавшаяся в Катьку, отвёла меня в сторону.
-Ты где её взял?
-Случайно на меня в подъезде упала!
-Гони её на хер, она шизанутая! В моём доме живёт. Сейчас, наверное, раз десятый из дурильника свалила.
Меня задело.
-Врёшь?
-Я тебе говорю! Постоянно убегает. Лепит всем муру про «театр некрофилов», то бишь, секс с мёртвыми. Говорит, что знает, где это место, зовёт показать – какая-то пещера за городом, там всё это и происходит.  Заманала всех! Морду ей, смотрю, опять зять отдолбил – она, чуть выпьет, лезет к нему откровенно. Прямо при  сестре хватает его за х**, на себя валит. Хороший парень, за «СКА» играет, Вальтер зовут…
Я просидел больше часа – Катька не появилась.
В 9.10 явился Джаспер и бросил «в котёл» стольник.
Взял его за шиворот, выплеснул информацию. Джаспер сразу «въехал» в тему и крепко заинтересовался. Под это нужны ресурсы. Позвонили «Котику» «в школу». Он остановил лекцию и выслушал приятелей.
Пока мы доехали «Котик» уже не мог учиться и сидел в рюмочной, напротив, с красноголовой двухметровой дылдой. Она пригласила всех на преферанс с раздеванием.
 
***
 
Заброшенные каменоломни вблизи города. Бывшее пристанище спелеологов, альпинистов, диггеров и просто сумасшедших. Во избежание несчастных случаев власти заварили вход в подземелье, но под предстоящее представление он вскрыт и не просто вскрыт, а оформлен дизайнером тканями и цветами, премудрой кованной отделкой с бегающими огнями; от трассы прикатана дорога и устроена приличных размеров стоянка-площадка перед входом. За полчаса до начала площадка забита огромными тушами блестящих авто неизвестных рядовому горожанину мастей. Подъезжающие лимузины выплескивают у входа длинноногих красоток в вечерних туалетах и бриллиантах, невысоких лысоватых господ в униформоподобных смокингах. Головы толстогривых секъюрити возвышаются хищными чёрными воронами над боголепной публикой. Стайки мажорной и разноцветной молодежи ютятся поодаль над склоном, любуясь широкой рекой и волжским закатом. В нешироком проходе за входом длинные столы с закуской и, исключительно, коньяком.
 
Мы приехали сюда часа за два до предполагаемого начала. Расположились за кустами на пригорке, сбоку от входа. Мы – это я и несчастная Эмка (она, конечно, Катька, но я про себя называю её «Эмкой» - производное от «Эмо»). У неё всё ещё распухшее лицо, впрочем, если не присматриваться или издалека, то под большими тёмными очками и бейсбольной кепкой не так и видно.
Затекли ноги. Плюнул на чистоту одежды и лёг на живот. Бинокль не выпускаю. Моя «сообщница» куда-то запропастилась – боюсь, не вытворила бы чего. С её зелёными губами. Продолжаю наблюдение. Судорожно соображаю. Что же сделать, как попасть внутрь? Думали, приедем пораньше, проскользнём. А здесь бугаи-охрана и менты! Ай! Какая-то тварь заползла в штанину.
Эта … ещё ушла! Куда, блин, её понесло?
Ё-моё! – Разглядываю прибывающих. – Какие лица! Посмотреть на всех в одном месте! И эти люди живут рядом со мной? Я и не подразумевал, что в моем городе найдется три сотни больных на голову людей, готовых легко расстаться с двумястами долларами за порнографическое шоу с трупами. Интересно, менты, охраняющие, понимают, что это шоу чистый криминал? Или опять «бабло заело»?
-Явилась? Дай сумку, все кишки пересохли! Ну что, будем внутрь пробираться или отвалим?
-Как отвалим, я что, зря сюда тащилась?!
-Ну, так «фоткай» – вон, какие «гондоны» выползают!
-Я сейчас у входа немного пощёлкала!
-Смотри, что бы тебе зубы не пощёлкали! Я думаю, не фига было сюда переться! Надо было капнуть анонимно, куда следует, пусть бы сами разбирались! Мне лично они все нах** не упали!
Она надулась.
-А Вальтер? Ты же обещал!
-Обещал-обещал! Нашла народного мстителя! Я после водки добрый! Нарвёшься с тобой: или голову проломят или хуже – заспиртуют и в «шоу»! С разорванной задницей по гастролям! Слава! Фотографии в журналах. Бабушка соседкам показывает: вот, мол, внучок какой у меня, знаменитый!
-Тебя спиртовать не надо – и так проспиртован!
-Во-во, ещё сэкономят на мне! Тьфу, зараза! Стошнит сейчас, дай глотну!
-В каменоломню должен быть ещё вход! Пацаны говорили.
-Ага, пойдём, поищем?! Начнём от Урала!
-Не хочешь – не ходи! Одна пойду!
-Ладно, не зди! Посмотрим, конечно!
Поднял бинокль. Основная масса зрителей уже покинула тусовочную площадку, скрывшись в глубине каменных лабиринтов.
Пять минут потратили впустую. Она заартачилась пить из горлышка – пришлось сформировать ей стаканчик из бумаги. Хлопнула храбро.
Пошли искать. Лазили минут двадцать. Уже на самом краю горы, плавно переходящей в отрог, среди чапыжника показался неширокий провал с признаками его преодоления человеком. Признаки самого человека, уже изрядно поклёванные птицами, присутствовали на краю небольшой площадки перед лазом в комплекте с мелко нарванной бумагой, бычками и пустой бутылкой.
О том, что где-то там за пугающей темнотой есть жизнь, свидетельствовали музыкальные звуки, слышимые у провала без напряжения. К краю лаза предыдущими посетителями был прибит стальной крюк с вброшенной внутрь слегка ветховатой, но полезной верёвкой. Перепоручив мне держание сумки, Катя всунула ноги в темноту и шустро скрылась из виду. Попытался последовать её примеру и я. Однако! Калибр средней часть туловища принадлежащей мне категорически не совпадал с шириной лаза. Ко всему прочему, верёвка, встревоженная моим грубым елозением, сделала «шпум» и ускользнула вслед за Катей. Как нарочно, я чихнул и просел внутрь лаза, плотно опломбировав собой этот запасный вход. Тут же нетерпимо захотелось в туалет, и все мыслимые и немыслимые насекомые, обиженные на человечество, дождавшись своего часа, ринулись ползти мне в нос и уши.
Я давно подметил, стоит мне остановить свой мотоцикл в чистом поле и стоять там, то за долгие часы я не увижу ни одного пешехода или какое-либо транспортное средство, но стоит мне задумать тронуться с места, как просёлочная дорога превращается в широкополосное шоссе с непрекращающимися потоками авто и человеков, появляются регулировщики и светофоры, и низкое небо бороздят вертолёты и тяжелые «боинги», а из-под земли вылезают мохнатые шахтёры и кроты (или наоборот).
Застрял позорно - и не туда и ни сюда! И телефон не достать - он в кармане джинсов. Засел на уровне выше локтя, рукам мало угла упора для приемлемых усилий. В двух метрах Катькина сумка. В сумке больше полпузыря и может быть телефон. Одному чувствую мне здесь не выбраться. Применив конструктивное мышление, связал из коротеньких веточек пруток и принялся подтягивать к себе спасительную сумку. Ура! Достал. Щедро хлебаю из горла и заедаю цветочком клевера. Похорошело. Вспомнил про телефон. Высыпал содержимое сумочки, телефона, к сожалению, нет. Зато есть очень необходимые мне в нынешней ситуации сигареты и зажигалка. Сигареты промокли от пролитой водки. Раскладываю их поштучно на листики на просушку. Две нормальные. Кроме того, девичья сумочка содержала прекрасные и крайне необходимые в пути вложения, как то: платок весёлый «Покемон», мятая «бомба» по маркетингу, помада с воткнутой спичкой, неясного назначения гаджет, конфета-ирис  – 2 шт., семечки разнокалиберные в ассортименте, пыль мелкая. Повертел, подняв перед глазами, перламутровую пилочку и благополучно уронил её себе за пазуху, где уже никак не достать, ну и чёрт с ней!
  Водка улеглась на благодатную почву недельной пьянки, и похоже я незаметно заснул. Сколько спал - неизвестно. Пробуждением стало падение внутрь державшей меня дыры. Испугался, плашмя ударившись, но бутылка оказалась целой. Проверил на язык уровень. Темно полностью, чуть светлее в четырёх метрах над головой за рамкой «входа». Глаза слегка поморгали и привыкли. Жаль, сигареты остались наверху. Пошарил вокруг себя руками по горизонту – ничего. Холодные камни. Пробовал посветить телефоном – ерунда - только раззадорил его на звонки: первый - от «не помню такой» Веры Ж.
-Але? Хочу целоваться! Я около твоего подъезда, ничего если зайду?
Деликатно процедил сквозь зубы, отфильтровав, подобающие в таких случаях слова:
-Меня нет, я в разведке, перезвоню!
Второй звонок от «Котика». Выпалил ему автоматной лентой: где я и как я, срочно прибегай, тут так и этак!
Нащупал под попой верёвку. Надо же было так неудачно упасть, оставив наверху все сигареты! Зачем-то вспомнилось про триппер и как его лечить!
Всплакнул и непроизвольно запел:
 
                                      «Отречёмся от старого мира,
                                       Отряхнём его прах с наших ног!
                                       Нам не нужно златого кумира,
                                      Ненавистен нам царский чертог!»
 
Выпил водочки – потеплело, и перед глазами поползли титры авангардного кино:
 
Киностудия «ТРИ ХЭ» представляет 
 
Современную трагикомедию:
 
«МАТЬ ВАШИМ»
(по мотивам анекдота «Оскоплённые японцем»)
 
Главные герои
(всплывают лица на гребне пены):
 
«Престидижитатор» – Ф.Борчандук;
«Турнепс» – И. Обыхлостин;
«Ксюша-Соцсоревнование» – К. Сочабакс;
«Нью-вейв ураган» - И.Вырвант;
«Зав.сельпо» - Гуся Хрустенко.
 
 Первые кадры. Актёры скопом выбегают из воды, смеются, спотыкаются на песке о разбросанные игрушки. На переднем плане на высокой троянской лошади – режиссер Д.Никитич. На заднем плане сотни людей с лестницами, подбегают, приставляют лестницы к лошади, лестницы короткие, люди падают. Д.Никитич хохочет в голос удовлетворённо, светит прожектором мне в лицо и строго спрашивает:
-Патриотично поёшь! Кто таков?
Очнувшись, осознаю присутствие призраков.
-Ты кто такой? – Некто невидимый за лучом фонарика крепко трясёт моё плечо. С ним ещё один.
-Кто, кто! Бетонный член! А вы кто? Люди или ополяченные каклы? Быстро прогнулись и катите меня в Дрезден!
Призракообразные качнулись чёрными тенями в чёрном пространстве.
-Ну-ка, вставай, орёл, пойдем с нами! – Их боксёрские руки оторвали меня от земли и понесли.
-Что надо? Вы кто? Архангелы или портянки, сидящие на сдельщине от конторы?
«Прум-прум» - шагами сатрапов раздавливаются мелкие камни.
Кашлянул с экрана монументальный Д.Никитич в гусарском доломане. Я протянул в его сторону руку в слабой надежде о помощи.
Он не спеша покормил лошадь сушкою фабрики «Бюджет», свернул скатерть самобранку, показал белый язык и важно удалился с привязанной к заду табуреткой. Бородатые протопресвитеры в белых рясах поползли за ним, целуя его следы на песке.
Пробило полночь. Курить нет. Выпить нет. Меня несут в гнездо птенцы одиозы. Комедия кончилась! Занавес. Сейчас меня волки засунут в мясорубку, из шкурки «забубенят» чучело, а ешиботники кишки мои пропьют.
   Нет, не занавес! Заваленный декорациями и конструкциями каменный коридор. Снуют грузчики, отправляя всё это на вывоз. Впереди подсвеченный выход. Безликие типы усаживают в машину мою сообщницу «Эмку».
Кричу:
-Катька, коза, сумку забыла! Маэстры, отпустите дермовочку!
Получаю качественный тычок в солнечное.
Носильщики подносят меня к высокому джентльмену с бейджиком на лацкане «Вальтер. Менеджер».
-Следил из-за угла! Вот бинокль и записка с матерным словом.
-Грузите его в «Газель», там разберёмся.
Мне прибинтовывают скотчем руки к туловищу и забрасывают в кузов под тент пыльной таратайки. Оказываюсь в обществе пенопластового льва и дырявой коровы. На родной дороге грузовичок подбросило, и я больно ударился о ступню неизвестного античного героя. От удара осенило: где-то за пазухой у меня Катькина маникюрная пилочка. Тра-ля-ля! Всем стоять! Подрезаю вериги и выпрыгиваю в кусты.
 
Унылые грузчики закончили работу, и тяжёлые фуры аккуратно и точно развернувшись на маленьком пятачке, вырулили на дорогу. Навстречу им из лесной черноты выстрелил жёлтый глазок мотоцикла.  Подпылив и без того пыльную атмосферу, на сцену явился ярко белый блестящий «БМВ». Невысокий человек в рубашке милицейского полковника бережно остановил машину и, подойдя к сервировочному столику, степенно выпил коньяку. Вальтер, оторвавшись от группы безликих типов, выдвинулся ему навстречу:
-Всё молодитесь, Наиль Халилович! – кивнул в сторону белой «игрушки».
-Трофей, конфисковали тут у одного клоуна!
Вальтер, ласково придерживая полковника под локоть, с приторным выражением лица что-то зашептал ему на ухо, периодически выбрасывая руку то в сторону города, то в сторону каменоломни. Полковник засмеялся и, похлопав по плечу собеседника, взял поданный кейс и вернулся к столику. Ещё одна порция коньяка пролилась в желудок с высоты метр шестьдесят пять. Рыкнуло газом немецкое железо и, закачав затихший перед ночью воздух, понесло мерный рокот мощного мотора в чрево леса.
 
***
 
Лежу на спине. Надо мною три застарелых пятна от заливших меня соседей – узнаю мой потолок! Сейчас я найду очки и вернусь в этот мир. Различаю склонившегося надо мной «Котика»:
-О! Материализовался!
-Я где? Дома?
-В Бердянске!
-Развей сомненья друг, я был в пещерах или не был?
-Конечно, был! – Хлопает меня по руке. - Был, есть и будешь! Куда же мы без «пещер»? – сказал «Котик» и сделал жест рукой, приглашая оценить. Рядом, в креслах, две «новенькие» школьницы грызли торт-безе, запивая шампанским. Стекло бокалов искажает их губы до неприличного. Играет музычка. Стол «вчерашний», не убирался. Вижу: «то, что мне надо» на столе есть! На балконе, прикрыв пузо журналом, в кресле-качалке спит, уронив челюсть, небритый «Наглый». День как день, дом как дом, и я как я - будто никуда не уходил!
 
***
 
  Жители лесостепи не избалованы обилием лесов. Часто «лесами» служат им некогда высаженные советской властью противоэрозийные либо берегоукрепляющие лесополосы. Не широкие, но протяжённые сосновые участки вдоль Волги создают иллюзию настоящего леса, если тебя не закручивает влево внутренний компас или состояние здоровья.
Всей душой я категорически не хотел ехать «в лес». Небо серое, несколько дней подряд шли нудные дожди, и земля полностью не просохла.
  Она появилась на пороге в старом анораке и тяжёлых сапогах с полупустым рюкзаком за плечами и с корзиной приличного размера с  крышкой. Удивительные открытые счастливые не от чего глаза.
-Марек? Ты почему всё ещё в трусах? Время?! Электричка через сорок минут! Ну же, быстрей одевайся!
Она приняла меня за копушу! Это хорошо! Если бы она знала, что минуту назад я не подозревал ни об её визите, ни тем более, ни о какой-то электричке, она бы наверняка очень обиделась, а обижать её я никак не хотел. Уже позже, трясясь вместе с такими же ненормальными грибниками в вагоне, не без помощи девушки в закоулках памяти восстановился месячной давности уговор. Да, обещал, да еду!
Откуда она свалилась? Зачем я её безоговорочно слушаю? Пью кофе из её термоса и слушаю про приключения белой собачки на даче у её бабушки. Совсем не накрашенная и ногти без лака (что удивительно по сравнению с иными моими знакомыми, которые мусор идут выносить при параде).
Простучала, вспугнув с лысеющих крон деревьев ворон, и убежала к следующему полустанку зелёная трудяга-электричка. Мирные фигурки «охотников» постепенно растворились между сосен. Покурили, сидя на заборчике перрона. Я осторожно притянул её, намереваясь поцеловать, но она ловко выскользнула и побежала вниз по тропинке. Серая завеса неба лопнула и выпустила из плена голубой цвет.
Убежала вперёд. Я её не вижу. Влажная корка на песке, продавленная сапожками 37-го размера, мой компас в густых ветвях тропинок.
Отмузицировал письмом «сотик»: «Я здесь, иди прямо к оврагу!»
Иду, иду! Поддавливает под сердцем с непривычки хождение по песку на свежем воздухе. Овраг. Она стоит на дне оврага и, снисходительно склонив голову набок, с укоризной смотрит на меня. В подоле её куртки маслята в сосновых иголках.
-Видишь, сколько здесь, давай корзинку! – Высыпает добычу. – Не умеешь искать, иди рядом со мной я тебя научу.
Под ногами сосновые шишки, немного опавшей листвы и сплошной мягкий ковёр из хвои со стадами муравьёв за работой.
Получаю волшебную палку и основы её применения.
Применил.
Грибов много. Корзина набрана достаточно быстро. Из рюкзака достаю складной пластиковый туесок. Спина устала, приседаю, сгибаясь в ногах. Сказал громко несколько фраз в адрес грибов. Девушка на усталость не жалуется, передвигается быстро и результативно. Используя высокоинтеллектуальную технологию, сооружаю из ножа и старой консервной банки инструменты: дистанционные «подрезатель» и «подниматель» грибов.
За час заполнили и туесок. Сели передохнуть на поваленное дерево. Я опять потянулся к ней за элементарной лаской. Отстранилась.
-Нельзя просто так, это нужно делать, только по-настоящему полюбив!
Я представил как сейчас в городе «Наглый» от растерянности выронил бутылку, «Котик» потерял либидо, а «Джаспер» записался на приём к психиатру.
Оригинально! Лет двадцать от девушек такого не слышал! Хорошо, хорошо, убираю руки!
Прямо перед нами неожиданно выпрыгнул зверь.
Я его идентифицировал. Называется заяц.
Прямо передо мной удивительная девушка.
Я веду с ней себя странно.
Жидкость из плоской бутылочки (аква-вита) во внутреннем кармане моей куртки за всё утро ни разу не переместилась ко мне в желудок.
-Смотри, как убегает туман!
Я смотрю. Я смотрю на её тонкие губы: как они удивительно двигаются, когда она говорит.
Заяц не убегает. Он замер, прижал уши и шевелит ноздрями.
-Марек! – Осторожно шепчет она. – Не знаешь, зайцы грибы едят?
Я кинул гриб зверю и попал в нос. Он обиделся и ушёл, не позавтракав.
-Ты ещё хотела погулять по лесу! Ну и как мы теперь погуляем с таким грузом?
-Нормально! Ты же мужчина!
Обычно в таких случаях я говорю короткие и ёмкие идиомы или их сочетания, но теперь я бодро откликнулся:
-Естественно!
Перед сложным этапом мне был скормлен кусок отварной рыбы.
Затем я беспрекословно ел с её рук творог. (Мама, я, правда, ел творог! Только не говори ребятам!)
Парочка пенсионеров, поравнявшись с нами, удовлетворённо оценила наши успехи, и продемонстрировала, не менее ёмкие, свои.
За получасовой переход я, неожиданно для себя, рассказал ей идеально правдивую ей историю о себе. Она иногда останавливалась и оборачивалась посмотреть мне в глаза, а последние метры помогла нести груз.
 
На лавочке перрона она легла, положив мне голову на колени.
-Знаешь, Марек! Я думаю, ты очень хороший человек! Ты не хуже ни лучше, ты такой, каким и должен быть человек твоего возраста - человек, слегка застывший в прошлом. Если ты меня не прогонишь, то станешь человеком завтрашним, если расстанемся – останешься навсегда вчерашним!
 
***
 
Среда. Совсем неожиданно у павильона на углу с Вольской я увидел Вальтера. Он, не по погоде одетый в чёрный короткий плащ, настойчиво выговаривал кому-то в трубку, затягиваясь в паузах папиросой. Я взял его за запястье и повернул:
-Ты, урод, где Катька?
Вальтер, словно ожидая, вырвался и резко отмахнулся кастетом в мой висок.   
  Из под моего локтя выпала в вечную пыль, перевернувшись несколько раз, синяя книжечка - «Галактика Гутенберга». Окружающая действительность сползла вбок на девяносто градусов. Свет расслоился на спектр. Сложившись в коленях, я упал подбородком на асфальт. Последний кадр моего кино – голуби, лениво вихляющие головами и бледный текст к картинке: «Вам-то что, господа голуби, здесь сиднем сидится? Вечно жрать от кого-то просите! Вы не кришнаиты и не христиане! Летите за белым хлебом! Европа ждёт, вам визы не нужны! Не хотите? Останемся? Будем по-прежнему рыться в помойке…»
Цвета спектра свернулись в фиолетовый, и он погас. Ньютон убрал краски и кисть.
Я увидел себя лежащего в струйках спирто-крови со стороны. Близоруко озираясь, вспорхнул и, отодвинув дрозда, примостился на ветке липы.
Внизу лежал он (я!) – Сельтянский. Пешеходы переступали через него и шли на трамвай. И только немая тухлая собака, понюхав и повертевшись возле тела, легла, прижавши к нему бок. Батарейка закончилась! Аста ла виста!
   Напротив, неброские с виду господа, сидючи на невысокой оградке бульвара, чуть запоздало прокомментировали увиденную сценку.
-Скажите, любезный, - глотнув из крышечки перцовой настойки, обратился к коллеге небритый человек с профилем Олега Даля, - сколь быстро, по вашему мнению, в таких ситуациях прибывает «труповозка»?
-С уверенностью могу сказать, «майн херц», норматив прибытия указанного вами экипажа составляет от одного часа до двух в зависимости от времени наступления события – распоряжение мэрии №63-07 от 9 июля. В час пик, разумеется дольше!
Оба синхронно посмотрели на уличные часы. Судя по стрелкам, полдник закончился.  Шумно заскрипев когтями, по водосточной трубе задом спустился толстый кот. Не погасив на уровне земли скорость - кинетическая энергия переместилась в упругую деформацию основания хвоста - животное издало характерный звук.  Во всех соседних кустах поднялись собачьи уши. Кот запустил гейм «салочки» с первого уровня. Закисшие было, без дела, собаки активно включились в игру. Выпавшая из моей подмышки «Галактика Гутенберга», шелестела на асфальте, бесполезными теперь для меня страницами. По ней пробежал перекормленный кот.
-Вона, как себе парень ловко дверь открыл, прямо по лбу! Я, было, подумал, всю пивнуху сожжёт искрами, на хрен! – молвил в продолжение господин Даль. – Убился-таки, ханурик! – метнул опорожненный флакончик в урну. - Проходите, женщина, не загораживайте! Здесь наш театр!.. А у вас упало!.. Оглядки – в жопе козлятки!
Качающаяся дверь пивной мельтешила нарисованным портретом Зорро, одетого в чёрный короткий плащ.
 
   Дымка! Блёклое помещение. Вижу себя дитятей в верных руках нянечки; надела рубашечку, чепчик, заворачивает в одеяльце, ленточка зачем-то зелёная.
   Прилетел аист, бухой в дупель. Не может запомнить адрес доставки. Институтский профессор Сизов и школьная пионервожатая Валечка в унисон ему хором диктуют маршрут. Аист чихает и пукает одновременно. Клюв не держит. В итоге меня приклеили скотчем птице на шею.
   Взлетаем. Птицу нещадно кренит на крыло. Вываливается сухой язык. Ей трудно. Я знаю её стимул: быстрее доставить груз и к «источнику»!
  Крутится внизу, убегая назад, земля. Улица. Белая краска на  заборчике  облупилась и облезла,  штакетины  поотломались. Пешеходы. Серый троллейбус фабрики Урицкого вынырнул из Ремесленного переулка, роняя искры на пантограф и с десяток бабушек-дачниц, рассеянно провожавших полёт белой птицы, бросили её следить, предпочтя долгожданный троллейбус. Местный дурачок Юра в милицейской форме без погон с россыпью значков на груди: от октябрятской звёздочки до знака «20-летие Завода «Прогресс», в фуражке с опущенным на подбородок ремешком, палит в нас из игрушечного пистолета с дымным запахом пистон, такая же дурочка Олечка, толстая полозубая деваха, с веником и совком, семенит за Юрой, беспрерывно заметая выпадающие у него использованные бумажные обоймы. У «Пельменной» одноногий забулдыга «Алямс» как обычно выпрашивает копейку на вино. Иссушенная приближающимся похмельем птица провисла над заведением в недопустимом пике и возмущённый «Алямс», задрав к небу источившуюся клюку, сердито прокричал ей вслед:
-А вот я вас, контра империалистическая!
  Тополя. Сонный двор. Молодая поросль, дети семидесятых, задрав грязные моськи, из рогаток пуляют в нас шпонки. Третий справа из них - в чёрных шортах с лямками на крест и в тюбетейке – это я, Маркуша!
Помаши ему крыльями белая птица - мой первый и последний транспорт «Чикония»!
 Когда ж ты успокоишься, моя безвестная персона с восторженной бушующей душой? Эй, наверху? Плесни, брат, чуток!
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Алексей Юрьевич Ну, не знаю. Нечто в этом роде когда-то Аксенов писал. "В поисках грустного бэби" называется. Но тут как-то не так ярко. Или нет, ничего?
Блог-лента




 
Новое