Проза пионера

Модель

Сергей Бунзя Сергей Бунзя
4,5
( 2 голоса )
30 августа в 17:22
 
Грузчик Вова размахнулся что есть силы и швырнул железяку в темную тень, окружающую крысиную нору. За доли секунды после того, как крысиная бурая жопа исчезла в ней, железка брякнула о цемент и, отскочив, подлетела, ударив о трубу. Раздался мелодичный звон. Вова матюкнулся и, пройдя по цементному полу в самом низу помещения, поднял железку и снова залез на железный помост.
«Крысы»- подумал он, глядя на сложную систему труб, пластиковых и металлических, оплетающих серые бетонные стены.- «Мультфильм «Смывайся.» Или этот фильм… «Мышиная охота». Точь в точь как из него.»
  Бурная фантазия Вовы представила бурую крысу, сидящую в своей норе под железным помостом дебаркадера, представил весь старый дом, в котором помещается магазин, с фундаментом, изрезанным дырами. Выходы на улицу, через которые крыса выглядывает, выставив наружу мокрый чувствительный нос и трепетно нюхает ветер, несущий по небу темные облака. На другой стороне- огромный аквапарк «Ямайка» и Бизнес-центр «Глобал». Крыса, или, точнее, крыс, хочет проникнуть туда, чтобы реализовать себя. Но для этого надо сначала покинуть старый дом и совершить путешествие через всю улицу, будучи готовым встретить все опасности, которые ждут тебя там. Проникнув через широкие темные ходы в подвалы бизнес-центра находящиеся под рестораном и кафе, надо будет вступить в контакт с тамошними недружелюбными крысами и дать им понять, что ты не отступишь и можешь стать одним из них.
  За поворотом коридора раздались шаги, появилась маленькая изящная продавщица Ксюша и, завернув на спуск дебаркадера, достала сигареты.
  -Это ты тут, Вова, воюешь?- спросила она- Или ты медитируешь? Очевидно, Вова стоял посреди дебаркадера и смотрел наверх со странной улыбкой.
  -Нет,- сказал Вова- я крысу гонял.
 - Крысу?- переспросила Ксюша.
- А ты, что, не знала, что тут крысы есть?- Вова улыбнулся. Ему нравилось пугать девочек.- Вон в тот угол сбежала. В дыру в бетоне. Вот такого размера- Вова показал руками что-то вроде большого кота.   
  -Да-да-да- девушка с улыбкой наклонила голову. Было очевидно, что ни одному его слову она не поверила.
  Ксюша села на пластиковый ящик из-под молока и, достав телефон из кармана, углубилась в соц. сети. Вова сел рядом на ящик, тоже достал телефон и стал продолжать набирать свой рассказ. Ксюша курила и листала экран. Потом вдруг чертыхнулась.
  - Что?- спросил Вова, обрадованный поводом продолжить разговор.    -Да, блин…папа семейства. Говорит, что детей не будет больше из садика забирать.
 - Не будет? А че он не будет?
- Так мы ж в разводе! Вот и не будет.- сказала Ксюша и, желая, видимо, переменить тему, пошла в атаку на него- А ты-то че? Че ты тут пишешь все время? Девки говорят, ты постоянно что-то тут пишешь все вечера, как они не придут! Когда уже все разгрузил!
-Да я…это…- Вова замялся, не зная как сказать.
- Ну-ка дай посмотреть!- Ксюша выкинула сигарету, сунула телефон в карман и, резко ухватив Вовин телефон, потянула его к себе так, что Вова поехал на ящике. Вова потянул его обратно. Между Ксюшей и Вовой разыгралась борьба, она тянула его телефон в свою сторону, а он не давал ей его и попутно пытался полапать Ксюшу за ноги и за бочок. Наконец, Ксюша заметила это, хлопнула его по руке и отодвинулась на ящике в сторону.
- Ну конечно! Руки мы распускаем!
- Я не распускаю. Я защищался от тебя!- проговорил разогревшийся Вова.
Но Ксюша вдруг, резко выбросив руку, выхватила Вовин телефон и вместе с ним убежала вглубь дебаркадера.
- Все началось с того, что Маша с друзьями свернула на запрещенные территории. На заборе, отделяющем территории от всего остального мира пьяной висел, как и полагается, жутковатый треугольный знак «Мутанты» с рогатым черепом и бегущим человеком на красном поле…-выкрикивала Ксюша, бегая от Вовы между поддонов и картонных тюков. Вова, наконец, настиг Ксюшу и вцепился в телефон. Но Ксюша его не отпускала.
-Кусок бетонного забора был выломан будто ударом ноги великана, огромные деревья за ним наваливались на забор. Другой, только желтый, значок «радиация» висел на огромном стволе дерева…-верещала Ксюша, из последних сил удерживающая перед глазами экран телефона. Наконец, пальцы ее разжались и телефон благополучно оказался у Вовы в руках. Он не преминул шлепнуть Ксюшу еще раз по попе и вернулся на свое место.
-Это что ты такое пишешь?- заинтересованно спросила Ксюша, подходя к нему.- Какие-то рассказы? - Да, блин…-Вова был одновременно и польщен, и раздосадован, что Ксюша узнала его тайну.- Ну да, я пишу рассказы…И не только…
- А что еще? -Пьесы. У нас... Дело в том, что в городе очень сильная школа драматургии, и очень, всемирно известный драматург, ты, наверное, слышала, Николай Коляда…
Ксюша кивнула. Она, очевидно, была девушкой с широким кругозором. - А ты, что, где-то печатался уже? Или твои пьесы ставили? Ты тогда почему вообще здесь работаешь? А не уволился?
Ксюшины глаза заблестели. Мечта о том, чтобы уволиться из магазина и заняться чем-то другим, крутым и престижным, была общей для всех продавщиц.
- А ты думаешь, так просто это?- спросил Вова, немного раздражаясь.- Ты знаешь, сколько желающих есть пьесу поставить? В том или в другом театре? Конкуренция жуткая. Даже больше того скажу, бывают совершенно прекрасные пьесы, и совершенно прекрасные спектакли по ним, и все равно их снимают с репертуара. Потому что на них, хоть ты тресни, ходит не полный зал!
Разговор Ксюши и Вовы был прерван голосами и топотом трех человек. На пороге дебаркадера появился высокий, плохо одетый мужик. Его в спину подталкивал нерусский охранник Нурик. Рядом стояла заместитель директора магазина армянка Лусинэ, которую все звали просто Люся.
- Ну что, сука?!- рычала она на мужика, потрясая бутылкой водки- Об голову ее разбить тебе?
- Попробуй!- с пьяной увереностью отвечал мужик и, покачиваясь, приближался к ней.- Я тебе магазин сожгу!
Охранник Нурик отталкивал его прочь от Лусинэ. - Че случилось?- спросил Вова, вставая и делая шаг в их сторону. Телефон он сунул поглубже во внутренний карман. Ксюша, двигаясь бочком мимо пришедших, поспешила сбежать. Вова закатал рукава и сделал пару движений, разминая плечи.
- Да водку ворует, тварь! Уже третий раз за вечер заходит! - Ты за базаром следи!- мужик опять пьяно шагал к Люсе, и опять Нурик его отталкивал.
- А ты что исполняешь? Ты на хрен воруешь? - Я не у тебя ворую, у начальника твоего! –говорил мужик- И вообще, че я сделал? Я пойду! Мужик сделал шаг вперед, и тут Вова сзади взял его за шиворот и оттащил книзу, к грузовым воротам дебаркадера. Мужик вырвался, но Люся толкнула его в грудь кулаком, и тот упал, споткнувшись о деревянный поддон. Из-за пазухи мужика выпали пакет копченой рыбы и пакет соленых креветок.
- А! Вот оно что! У меня он не ворует! – Люся злобно пнула мужика в бок.- А ты знаешь, что у нас у всех премию снимают из-за таких как ты! Я-то думаю, че у нас девяносто килограмм рыбы не хватало на ревизии!
- Дак и че? – Мужик снова встал, покачиваясь, он постепенно трезвел. Лицо становилось резче, мрачнее, злее. Чтобы получше протрезветь, он помотал головой и сжал кулаки. Вова снял теплую куртку и повесил на стопку поддонов, чтобы не мешала, если придется махаться.
-Дак и че?! Ты думаешь, у нас не дети, а отпиздыши?
- Дак и че? Арр!- мужик зарычал даже, мотая, как медведь, головой, чтобы протрезветь. Он топнул ногой в пол, отозвавшийся звоном. Потом наклонил голову, и, как бойцовский бык, пошел вперед. После непродолжительной схватки Вова и Нурик скрутили мужика и кинули в угол на поддоны. Мужик сидел там, мрачно трезвея. Люся ушла в зал, чтобы назвать тревожную кнопку. Потом ушел и Нурик, чтобы смотреть, что происходит в зале. Был вечер, темнело. В любой момент могла прийти толпа малолеток, которая вваливалась в магазин каждый вечер, чтобы украсть пиво. Люся спала и видела, как бы поймать их с поличным и посадить.
- Ну, че смотришь?- мрачно спрашивал мужик у стоящего напротив него Вовы. Вова стоял в свободной позе, готовый и отходить и нападать. Он был уверен, что мужика задержит.
-А что, надо сразу бить?- осведомлялся Вова у мужика, стараясь за наглостью скрыть поднимающийся страх. Мужик высокий, не меньше Вовы, то, что они с Нуриком так быстро скрутили его, объясняется лишь тем, что он пьян. Когда Вова боролся с ним, он чувствовал, как перекатываются под кожей железные мускулы. Все пальцы у мужика в тюремной татуировке. И даже такой эпизод, как позорная кража водки и креветок в магазине не многое говорит о нем. Вова все более был уверен, что у его клиента богатое уголовное прошлое. А если этот так, то с этого момента любой поход Вовы через гаражи домой может закончиться ударом ножа в бок. В некоторых местах в России жизнь человека стоит примерно бутылку водки.
- Ты че, сука, такой борзый? – спрашивал мужик покачиваясь и мрачно горя волчьими глазами.- Че, тебе нормально на мусорскую педаль давить?
- А ты что, предъявить мне че-то хочешь?
- Так а че, нет, что ли? Вон твой охранник пиковый, ему хоть за это деньги платят, а ты-то че ввязываешься?
- Че, не по пацански? А ты не воруй в моем магазине, понял?! Иди в другой, через дорогу и там воруй! И не удивляйся, что все так, когда поймали! Обезьяна!
Мужик встал и сделал шаг к Вове, сжав кулаки. Вова тоже поднял руки и приготовился всадить мужику снизу в подбородок, потом сбоку в челюсть. Нарастающие страсти были прерваны появлением Люси в компании двух веселых ментов.
- Опа! Опять ты! – сказал первый, с лицом, широким, как блин, увидев мужика.
Ворюге дали пятнадцать суток. Всю следующую неделю Вова провел в состоянии, напомнившем ему эпизод из детства, когда в восьмом классе он сцепился в школе с парнем, которого звали Коля Длинный. Длинный был выше и сильнее его и, понимая, что только быстрота спасет, Вова взял такой темп и с такой силой и быстротой начал бить тому в голову, что высокий, популярный в классе Длинный , первоначально настроившийся на то, что просто, комфортно и не спеша запинает маленького врага, забыл обо всем и только и думал о том, как закрываться. На следующий день Длинный не пришел в школу и Вова трясся несколько дней, пока того не было (как потом он понял, Длинный ждал, пока сойдут синяки). Когда Длинный наконец вышел, дело кончилось совместным рычанием друг на друга и взаимными оскорблениями. Парни скалили друг на друга зубы, когда встречались на переменах в коридорах, но ни один, ни другой не отваживался нападать. На этом они и остановились, и, до момента, когда Вову перевели в другую школу, Длинный больше на него не нападал.
В этот раз ситуация могла разрешиться совсем по-другому. До выхода высокого мужика осталась неделя. «Живем один раз, надо все успеть»- подумал Вова и пригласил Ксюшу в театр. Она согласилась.

Вова ждал Ксюшу на перекрестке, на который с разных сторон постоянно заезжали трамваи. Со звоном эти железные ящики, дребезжа, проносились мимо. Тысячи людей шли через зеркально блестящие трамвайные пути. Небо над уходящим вдаль проспектом стало зеленым, как яблоко. За домами, закрывающими запад, бушевал закат.
Вова отвык находиться на улице в такое время. Он привык, что в это время кантует переваливающиеся под его руками огромные тюки картона, спрессованные из бесконечных пустых коробок, оставшихся от проданного товара. Задом подъезжает к воротам раздолбанная бурая газель с деревянным бортом, из глубины нее дурно пахнет. Она приостанавливается в десяти сантиметрах от дебаркадера, и Вова вместе с водителем в камуфляжном балахоне закидывает один за другим тюки картона внутрь, пока от бесконечных нагибаний и разгибаний не начинает разламываться спина. Также в это время Вова может выставлять на полки газировку и минералку. Или пиво, смотря что привезла накануне машина со склада. И небо, огромное открытое небо над головой он может видеть только через приоткрытые ворота дебаркадера в те моменты, когда товар выгружен, а водитель еще не уехал, или в те моменты, когда, отвлекаясь от выкладки на секунду, он переводит взгляд на окно, за которым алеет закат. Идти куда он хочет он может лишь в те моменты, когда наступает конец его смены, девять часов и на небе высыпают звезды.
Ксюша появилась неожиданно и из-за спины. На ней была черная кофта с блестками под белым плащом, черные узкие джинсы и черные же, замшевые, ботинки с высокими каблуками. Она выглядела очень эффектно. К приятному удивлению Вовы, Ксюша прекрасно двигалась на каблуках, в отличие от многих других женщин, которых Вова знал и которые, считая своим долгом надеть туфли на высоком каблуке на первое свидание, двигались в них как коровы на льду. Об этом Вова и сказал Ксюше в первую очередь.
- Спасибо.- сказала Ксюша и улыбнулась. Светлые волосы на ее непокрытой голове были уложены в гладкое подобие шлема, на нем тоже сверкали блестки. Губы были покрыты темной помадой. Ксюша что-то сделала со своим лицом, из-за чего оно выглядело более темным. «В солярий ходила?»- подумал Вова. Темное лицо с темными губами под светлыми волосами смотрелось очень выразительно.
  Вова и Ксюша решили идти до театра пешком. Было тепло. В лицо задувал ветер. Оттепель почти не оставила снега на газонах и тротуарах. И рельсы, стрелой уходящие вдаль, наводили на мысли о путешествиях и других мирах.
  -Как получилось-то, что ты стал пьесы писать и в театр ходить?- спросила Ксюша.- Ни один из моих знакомых ничем таким не занимается. Даже близко. Все либо на складах работают, либо еще где, либо сидят.
  - А бывший муж?- поспешил перевести разговор на интересующий его предмет Вова.
  - Он военный. Был. Во внутренних войсках служил. Зэков охранял. И режимные объекты. Потом уволился. Сейчас товароведом в «Чкаловском» магазине. Ты лучше про театр рассказывай.
  - Ну, видишь, - начал издалека Вова- я давно что-то писал. Понемножку корябал. Иногда, когда я смотрел какой-то фильм, или читал книгу, они производили на меня впечатление, и я сам хотел сделать что-то подобное. А иногда я смотрел фильм, досматривал его до конца- и мне было не интересно, как он сделан. И я хотел сделать лучше. Я хотел написать так, как больше нравилось мне. Как звучало во мне. Как будто читать книгу из глубины меня.
  На перекрестке в сгустившихся сумерках рядом с поднимающимися по улице Вовой и Ксюшей остановились три мотоциклиста. Мощные мотоциклы ворчали, наполняя воздух сверхнизким гулом. Узкие красные огни мотоциклов бросали вокруг красноватые блики. Мотоциклисты в темных овальных шлемах походили на космонавтов или инопланетных пришельцев.
  - Заберите, заберите меня с собой!- комически простерла к ним руки Ксюша.
  - Я хочу купить мотоцикл- сказал Вова.- Стоит дорого. На мою зарплату не купишь…Тем более такой…
   - Вот ты и решил сменить профиль деятельности- сказала Ксюша.- Ты думаешь, за пьесы так хорошо платят?
  - А у тебя сколько детей?- спросил Вова, стремясь уйти от скользкой темы, в которой был не так уж компетентен.
  - Двое – сказала Ксюша- три и шесть лет. В садик ходят. То есть, раньше ходили в садик, пока папа нам помогал, а теперь, похоже, не будут.
  - Почему?- спросил Вова. - Так платить же надо!- сказала Ксюша.- И так зарплата- с гулькин хрен. Квартира, еда, еще купить надо какую-нибудь шмотку. Иногда. Будут с бабушкой сидеть. Или гулять у дома под окнами. Старшая у меня самостоятельная.

На холме, недалеко от старой церкви и среди старых домов некоторое время назад появился театр. Полого поднимающаяся улица уводила к вершине холма, на которой сбоку, напротив церкви и парка, вся обвешанная цветными ленточками и светящимися гирляндами, зацепленными за деревья, стояла деревянная двухэтажная избушка с зелено-серыми стенами. «Коляда-театр»- было написано над входом. Когда-то давно, безработный режиссер с парой единомышленников-актеров, вооружившись топорами, вошли в деревянное бесхозное здание, выданное городом для театра. Пройдя по маленьким темным клетушкам в его глубинах, режиссер и актеры приняли решение ломать одну из стен между ними. Стена рухнула. В ее проеме открылась сцена и уходящая круто вверх панорама зрительного зала, заставленная стульями до самого потолка. Такой увидел ее режиссер, в арке среди сырых стен, паутины и плесени.
  Сегодня сцена стояла красная и ярко освещенная. На двери и окне в глубине ее- глубокие царапины от бесчисленных представлений. На двух дверях в правой стене и одной в левой- то же самое. Пол исцарапан башмаками актеров. Здание настолько маленькое, что нет кулис, и актеры во время представления стоят за дверями сцены, которые выходят в Г-образное фойе. Выход во время спектакля из зала запрещен. Пространство «за кулисами» отделяется черными шторами.
   Ряды стульев повышаются кверху под углом в сорок пять градусов и доходят до самого потолка. Сбоку, в окошечке за темной шторой сидит звукорежиссер. Его не видно. Ряды железных прожекторов висят прямо над головами зрителей последнего ряда. На сценой, сверху, висит еще пара железных цилиндрических фонарей, бросающих на красно-коричневую сцену призрачный синеватый или красный свет. Больше ничего не видно. Что-то курится в воздухе. Все ждут.
  Восемь лет актеры Коляда-театра во главе со своим бессменным режиссером ставили здесь спектакли. Ставили классику- «Ромео и Джульетту», «Короля Лира», «Гамлета» и «Мертвые души». Ставили современные пьесы: «Фантомные боли», «Замочную скважину», «Я не вернусь» учеников Коляды. Ставили самого Коляду, его «Рогатку», «Полонез Огинского», «Мурлин Мурло», сделавшие его известным всему миру. С этими пьесами из маленькой кособокой избушки, освещенной кустарными фонарями, Коляда-Театр ездил на гастроли в Европу, во Францию, Польшу, Германию, везде, где желали их видеть.  
  В начале 2014 года Коляда-театру дали новое помещение на улице Ленина, в зале бывшего кинотеатра «Искра». Оставшуюся без хозяев было избушку передали ученикам Коляды. Вывеска «Центр Современной Драматургии» сменила вывеску «Коляда-театр». В избушке стали репетировать новые экспериментальные пьесы, ставить новые современные спектакли. Несколько своих спектаклей «Коляда-театр» оставил Центру для привлечения народа. На один из этих спектаклей, «Наташину мечту» и вел Вова Ксюшу этим вечером.
   - Это, короче, спектакль- говорил Вова Ксюше на подходе к театру- в котором на всем его протяжении на сцене присутствует только один актер. Актриса, точнее. И она рассказывает о своей жизни, и на этом рассказе и строится спектакль. То есть, есть про что рассказать. А потом она уходит, а на ее место приходит другая, другой человек, но на самом деле, это тоже та же актриса, просто играющая другого человека. Одна богатая, другая бедная. Такие противоположности.
  - Понятно.- сказала Ксюша- театр одного актера.
   И Вова почувствовал страх, что ей не понравится. Они уже подошли и высокое крыльцо Центра под острым фигурным козырьком, обвешанное светящимися гирляндами, красными и желтыми огнями горящими в синеющих сумерках, высилось над ними. Бурые затертые ступеньки одна за другой скрипнули под их ногами. Вова потянул на себя тяжелую дверь, открыл ее, и они вошли. Девушка-администратор взяла из руки билеты, оторвала корешки и Вова с Ксюшей повернули вправо в фойе.
  Сразу их окружил странный, полный необычных предметов мир. Сотни и тысячи фотографий, дипломов, ярких поздравительных грамот висят на левой стене. Дальше какие-то соломенные этажерки, заставленные мелкими скульптурками, древние чугунные утюги, телефоны, тяжелые бронзовые и железные статуэтки людей и кошек, швейная машина «Зингер», древний пылесос и огнетушитель на стене. Элементы быта, оставшиеся от каких-то людей и странная длинная картина над аркой: название «Коляда-театр», выложенные разноцветными буквами на поле из тающего льда, раскрашенного северным сиянием.
  В углу стоит Двд-плэйер с плазменным телевизором, на темном экране которого Гамлет- всклокоченный светловолосый парень, ведет диалог с тенью своего отца. Та с нимбом и белыми крыльями на спине. Все это- на поцарапанной сцене избушки. Потом заиграла музыка. Вбежали придворные.
  - Сядем где-нибудь,- сказал Вова Ксюше и они сели на два, покрытых вязанными разноцветными чехлами стула в углу около Двд. Вокруг стояли, разговаривали, перемещались люди. Вова посмотрел на часы.  
  - А что происходит?- вполголоса спросила Ксюша немного нервно. Вова и сам чувствовал некоторую странность происходящего. Не к месту были они, привыкшие работать среди быдла за гроши в холодном складе магазина и потом идущие спать по ночняку в дикий район, в этом храме искусства. Оглядываясь, Вова видел вокруг странных людей. Критика в черном роскошном костюме, раздраженно беседующего с симпатичной девушкой-администратором с требованием предоставить ему лучшее место и странных татуированных интеллектуалов, похожих на выходцев с другой планеты. Женщин в роскошных декольтированных платьях и бледного, по-неземному выглядящего юношу с длинными волосами, который не смог бы поднять даже тридцатикилограммовый мешок с сахаром, которые Вова перетаскивал по три за раз. Парня, похожего на разночинца девятнадцатого века с буйной гривой и бунтарским, мечущим молнии взглядом и девушку, бритую налысо и с татуировкой в виде голубого цветка на ноге. Все эти люди…Вова даже представить не мог, что они чувствуют, о чем они думают и как они живут. И смогут ли они понять, как живет он?
   - Сейчас будет звонок- сказал Вова и снова посмотрел на часы- И все начнется. Он снова посмотрел на часы. Потом вокруг. Никто не матерился, громко не хохотал, не орал. Это ошибка, что в низах общества люди ведут себя, не зная приличий. Приличия там есть, да еще какие. Но Вова привык, что в любые, самые даже обыденные слова люди с низов вкладывали энергию и агрессию, готовые подкрепить любые слова делом. Здесь этого не было. Как будто меньше было острых углов. Меньше конфликтов. «А может быть, это ошибка»- подумал Вова вдруг- «И острые углы здесь есть, есть и конфликты, только другие, не как у нас.»
  Прозвенел звонок. Все встали и направились в зал. На пороге встала стройная девушка-администратор в сером платье и проверяла у всех билеты с оторванными корешками. Вова вдруг чуть не вспотел, испугавшись, что выкинул билеты. Но вот они, на месте. Вова вручил их администратору и вместе с Ксюшей, один за другим, они прошли в зал.
  В зале под потолком курился какой-то дым. На поцарапанной красно-коричневой сцене, которая по краям была закрыта острыми тенями от задвинутых закрылков фонаря, стоял маленький детский стул. Двери в глубине сцены смутно белели, готовые открыться. Петли на досках сцены справа указывали на люк. «Возможно, на середине спектакля кто-то из него вылезет»- подумал Вова. Он знал, что по плану пьесы, никаких вылезаний на сцену из загробного мира не предвидится, но кто его знает, что придет в голову режиссеру.
  Вокруг рассаживались зрители. Доставали свои телефоны. Вова вдруг подумал, что в тесном пространстве театра любой телефонный звонок прогремит как звук разорвавшейся бомбы. Внезапно над их головами раздался щелчок, прозвучала короткая музыка и женский голос произнес:
  - Дамы и господа, вы пришли в театр. Пожалуйста, выключите свои сотовые телефоны на время спектакля. Звание драматурга не освобождает вас от ответственности.
  - Давай, выключай!- зашипел Вова Ксюше, схватившись за свой телефон.
  - Да-да, сейчас.-прошипела Ксюша в ответ- Я на беззвучный поставлю.
  Вдруг верхний свет погас. Потом загорелся снова, расплескивая из темного фонаря тусклую зеленоватую тень. Она, сквозь дырочки решетки, облепила призрачным свечением сцену. Зазвучала музыка. За сценой раздались шаги. Приоткрылась дверь и невысокая фигурка в голубом спортивном костюме неуклюже пролезла в открывшуюся темную щель. Фигурка повернулась. Ей оказалась девушка лет семнадцати, с острыми, удивленно поднятыми бровями, глубокими морщинами на лбу и испуганным, но в то же время нагловатым выражением на лице. Стекляшками блестели в свете софитов ее недоуменные глаза. Как получилось, что я оказалась здесь?- как будто спрашивала она.
  Девушка прошла несмелыми шагами по сцене к залу и села на стул. Села и развалилась. Потом вдруг оперлась рукой об колено, выставив наружу локоть, Подалась вперед.
  - Ну, короче, это гониво все, что тут говорили… - заговорила вдруг она грубым и хамоватым голосом.- Не было этого ни фига… Че? Рассказать как было? А еще чего? Поебаться не завернуть?- девушка сделала руками неприличный жест.- Я не матерюсь, нормальное слово…
  Некоторое время девушка, сидя на стуле, молча смотрела в пространство.
  - Ладно.- вдруг тихо начала она- Это случилось… Че? Я не мямлю, нормально рассказываю… Это случилось в прошлом году, в сентябре…
  Постепенно, на сцене, медленно-медленно, как набирает ход огромный тяжелый поддон с сахарным песком, если толкать его рохлей, набирала обороты, развивалась история никому не нужной детдомовки Наташи, на которую всему миру было плевать. Вова смотрел и слушал, затаив дыхание. Он даже забыл смотреть вбок, чтобы узнать, чего там делает Ксюша. Действие увлекало его, как серфингиста увлекает волна. Он заметил странное явление: сцена с поцарапанными досками грубо покрашенного пола перестала быть краем косого зала с пылью и паутиной по углам. По пространству сцены проползла жизнь. Это была уже не просто сцена, а внутренний мир героини, ее душа, ее жизнь. Посреди сцены разыгрывалась ее судьба.
  - Разве у вас нет мечты? Разве это честно, разрушать мечты человека?- возвысила голос «Наташа» и встала. Ксюша справа от Вовы как-то подозрительно засопела и Вова скосил глаза на нее. Потом обратно на сцену. «Наташа» продолжала- Если он на самом деле любит, разве это правильно? Разве это справедливо? Медленно, с прерывистым треском открылась дверь и на порог сцены вышел огромный мужик в кепке, широких штанах и растянутом свитере. «Точь в точь как те, которые у нас водку воруют»- подумал Вова. В руке у мужика был торт с горящими свечками. «Наташа» развернулась к нему.
  - Заколочка косоглазинская у меня в камере сломалась…- прокричала она ему с горечью и вызовом- Только бусинки остались. Вот… И «Наташа» показала огромному парню в кепке бусинки от заколки, отливающие глубоко-изумрудным в свете фонарей. Пара повернулась и вышла со сцены. Дверь закрылась, чтобы открыться через пару секунд и впустить новую героиню- тоже Наташу, но в белом роскошном платье, дорогих туфлях и с игрушечным медведем под мышкой.     Вторую Наташу играла та же актриса. Так, в настоящем театре, люди меняются, герои меняются, сюжеты меняются. Остаются только страсти героев, горящие в темноте как звезда. Выстрелившая из чьей-то ракетницы в глубокое небо Космоса.
  - Все-таки я рад, что тебе понравилось!- говорил Вова Ксюше, следуя с ней по темной пустынной улице, темноту которой то и дело разгоняли фары машин.- Я боялся, что не понравится!
   - Да нет, по приколу!- Ксюша шла рядом, смотря вперед и загадочно улыбаясь в ночную тьму. – Особенно то место, где она на остановке сидела одна…
  -Именно это место?- Вова внимательно огляделся по сторонам, вертя головой. Они шли мимо парка, каменистые холмы которого вырастали сразу из-за паребрика рядом с тротуаром. На верхушках их реяли на холодном ветру длинные сосны. «Как бы ее завести куда-нибудь?!»- думал мучительно Вова.- «У нее дома – дети. У меня дома сосед-алкаш. Сука, если б не холод, я бы ее в парке сейчас трахнул…» Вслух он сказал:
  - А не хочешь выпить? Текилы!- Вова достал из кармана светлую бутылку с огненно-красной крышкой и ее отвернул.- Надо было в кафе остаться…
  -Не до кафе. У меня завтра смена.- Ксюша все-таки взяла бутылку и приложилась к ней. Передала Вове и он отпил большой глоток.- Ты лучше про то, как ты попал в этот театр, расскажи!
  - Дак а я и не попадал! Я…
  - Ну ты же пишешь что-то! Я как поняла, ты и учишься у него. У Коляды. У тебя же и пьесы какие-то есть!
   - Ну я учусь, да…Но я попал туда совершенно случайно. Просто случайный знакомый сказал, что Коляда проводит семинары, на которые может прийти любой человек с улицы. Ну, я написал кое-чего и пришел.
   - А про что написал-то?
  - Ну…Пьесу про грузчиков.
  - Про грузчиков-геев!- Ксюша закинула голову и засмеялась.
  - Почему про геев-то?- обиделся Вова.
  - Не знаю. Я почему-то подумала, что про геев!- Ксюша засмеялась снова.
  -Да нет, не про геев.- Вова вдруг обнял Ксюшу за талию, потом развернул к себе и поцеловал. Ксюшино лицо с симпатичным носом картошкой закрыло собой полмира. Над щекой загадочно опустил ресницы полузакрытый глаз. Теплое, чуть отдающее сигаретами дыхание и мягкие губы заводили до беспамятства. Вова обнял ее крепче и Ксюшино тело подалось, Ксюша обняла его за шею. Издалека раздалось улюлюканье и свист. Вова оглянулся. Они стояли на подъеме улицы, мигающие фонари лапали неровный асфальт своим светом. Улюлюканье, очевидно, раздавалось из домов напротив. Через секунду оттуда послышался страшный крик.
   - Пойдем отсюда!- Вова сказал и засмеялся.
  - Сейчас еще понабегут!... Вдвоем они взялись за руки и побежали через дорогу.

  Когда Вова снял с Ксюши кофту и оказалось, что она под ней без лифчика, и ее груди такие же загорелые, как и все ее тело, за окном светила луна и зеленым светом освещалась береза, неровное тело которой было прижато к стеклу. Когда Вова увидел Ксюшу и спереди, и сзади, и темные волоски, и шрам от аппендицита, белеющий на загорелом животе и темно-розовые соски, была ночь. А когда они оторвались друг от друга и упали рядом на скомканных влажных простынях в Ксюшиной комнате, уже был рассвет. «Хорошо, предыдущий день был выходной и мы выспались оба как следует.»- подумал Вова-«Через час на работу.» Ксюшины дети были у бабушки. Вова полежал немного, потом встал и подойдя к окну, посмотрел, что там внизу. За окном старик в мешочном, по виду, балахоне, перетаскивал через ступеньки четырехколесную тележку с какими-то ведрами. На голове у старика была кепка.
  - Куда ты встал?- застонала Ксюша с кровати и протянула к нему свои руки.
  - Я здесь!- сказал Вова, прошел через комнату и снова лег на нее всем своим телом. И она согрела его как огонь огнепоклонника. А ее скуластое лицо на подушке было как идол, на которого молятся туземцы на островах далеких морей. О них Вова когда-то читал. Краем ума странно вспомнив о них и удивившись этому, Вова снова начал движение, именуемое жизнь.
  Когда он пришел с кухни с кружкой крепкого чая, который Вова себе всегда заваривал по утрам, Ксюша сидела спиной к нему за столом у окна и что-то делала с какими-то маленькими-маленькими пластмассовыми коробочками, от которых она отрывала фольгу. В глубине коробочки, под фольгой в капле раствора плавали синие маленькие кругляшки.
   - Это че такое у тебя?- спросил Вова, кладя руку рядом с плечом Ксюши и массируя ей шею.
  - Это –контактные линзы. Синего цвета.- Ксюша ловко поддела одну из линз на палец и сунула между век. Видимо, линза прилипла. Окончательного результата Вова не видел, так как смотрел сзади.
  - Зачем они тебе? У тебя зрение слабое?
  - Хуже, чем бы хотелось. Вдаль ничего не вижу. Да и…- Ксюша поддела вторую линзу и отправила по тому же адресу, что и первую, только в другой глаз.
  - Да и что? – Вова продолжал массировать Ксюшину шею под рубашкой, потом поцеловал ее туда.
  - Синие глаза хочу!- Ксюша широко раскрыла глаза и оглянулась на Вову. Ее мгновенное перевоплощение в синеокую сильфиду поразило его нещадно. Он даже присел на диван.
  - Ой, смотри- перевела взгляд на окно Ксюша. – Поезд. Все вижу.         
  Вова встал и посмотрел за окно. Вдалеке, за двухэтажками двора, за полем мерзлой земли, по насыпи, за которой качались в ряд длинные сосны, на горизонте медленно полз поезд. Что-то закутанное в брезент стояло на его грузовых платформах, Вова не мог разобрать что.
   - Машины едут- как зачарованная, проговорила Ксюша- отсюда вижу. Как через увеличительное стекло. А…а теперь танки! Я только в детстве видела, как танки по железной дороге везли.
  Сколько не мог разобрать Вова, он не видел ни танков, ни машин. Он вгляделся снова. Словно туманное облачко набежало на глаза от чрезмерного напряжения.
  - А птиц видишь над соснами?- спросила Ксюша и указала пальцем вдаль.- Вот там вот! А там- два человека идут по насыпи! Все вижу, как в детстве. Когда у меня было стопроцентное зрение! Ну птиц-то хотя-бы видишь?
   - Не вижу я ни фига!- Вова взял Ксюшу за плечи и развернул ее к себе на стуле. Она улыбнулась радостно, синими глазами напоминая то ли куклу, то ли актрису из американского сериала.- Зато ты – как модель!
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента