Проза пионера

Выпитый хлеб. Год 1998

Альберт Дузь Альберт Дузь
5
( 3 голоса )
28 июля в 13:29
 
При редактировании слушалась нетленка Горана Бреговича "In The Death Car" в исполнении Игги Попа.
 
 
                                                                                                                                                                                                                                                                Посвящается А. Тулуповой.
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                
 
 
                                                                                                                                                              Выпитый хлеб. Год 1998


Вместо цитаты

   Повествование прилично начинать с цитаты. А если не помнишь подходящую, слепи сам и подпиши "В. Белинский". Катит. Я в школе так всегда делал. Даже на сочинении выпускном про Маяковского. Но неистовый Виссарион вытягивает не всегда. Бывают особые случаи, как и этот. Он давно кончился, кончились и те времена. А случай особый называется "Выпитый хлеб".


Про название

   Когда писалась эта сага, рабочее название её было: "Они давали столице хлеба в отдельно взятом СЗАО". Если интересно, то в гонке названий многие участвовали и не победили. Топ 10 выглядит так:
- "Как запихнуть ворованный хлеб в бутылку и выпить её";
- "Как можно и как не нужно. Пособие 1998 года";
- "Кому хлеб, а кому стакан";
- "Они давали жару. И хлеба заодно";
- "Доска почёта хлебных <<стакановцев>>";
- "Песни и пляски народов СЗАО";
- "Место встречи - хлеб да бутылка";
- "Свято место - не пекарня";
- "Зелёный хлеб 1998-го";
- "Они заливали в глотку. Год 1998".
Автор вовсе не против, если после прочтения данного опуса благодарный читатель выберет из списка себе название по душе. Это, несомненно, будет справедливо, демократично и современно.


Предисловие

   Все события, описываемые здесь, относятся к тёплому периоду 1998 года, то есть происходили непосредственно перед кризисом. К этому времени я имел весомый жизненный багаж в виде 27 лет жизни, диплома авиационного инженера, жены, трёхлетнего сына, печального опыта коммерции с контейнера на оптовом рынке и - как следствие - долга в 2650 долларов США, а также потихоньку доживающего свой век грузового автомобиля "Газель". Являясь кормилицей моей молодой семьи, "Газелька" и привела меня в это место и в эту историю, то есть в пекарню на окраине СЗАО. И начал я возить хлеб.


Кепка. Начало

   Знакомство со спрутом под названием "пекарня" началось со знакомства личного. Как уже догадался внимательный читатель, я работал водителем на собственной "Газели". В мои функции входило сидеть за баранкой, периодически откидывать тент и помогать перемещать лотки с хлебом в направлении кузов - улица, а пустые, соответственно, в обратном. По штату ко мне был приставлен субъект "экспедитор". У него были накладные и маршрут развоза свежего хлеба по просторам и весям СЗАО. Зарплата его была мизерная и уходила она на святое дело: в семью, так как контролировалась женой (как правило). Основной же "заработок" был  "левым", то есть от продажи ворованного у той же пекарни хлеба. Цепочка была проста: пекари выпекали "лишнюю" продукцию, грузчики закрывали на это глаза, а реализовывала хлеб элита - экспедиторы. "Левые" деньги делились между всей цепочкой. Гениальность схемы полировалась шедевральным по замыслу сокрытием улик: к концу дня вся "левая" выручка уверенно и с применением многолетнего опыта пропивалась вчистую. Улики отсутствовали, цикл замыкался. Наступал новый день. И т. д.
   Моим первым экспедитором оказался абстинентный шкет лет 30 в дурацкой кепке и с пакетом со звенящим стеклом содержимым. "У сеструхи свадьбу вчера играли", -  представился он и опустил пакет на сиденье. Не отъехали мы от дебаркадера и ста метров, он достал поллитровку водки и смачно приложился. Выдох был ужасен и крайне токсичен. Глаза его заблестели, но зоркость, кажется, улучшилась. Он улыбнулся, откинулся на спинку сиденья, цвет его лица не обещал ничего хорошего. Развоз по начальным трём точкам прошёл на удивление гладко. Но потом... Оставив меня ждать в машине, он ушёл в просторы продуктового рынка и канул. Нашёл я его только через полчаса и, скорее всего, чудом. Взгляд отсутствовал, кепка сползла куда-то неправильно, на мои вопросы: "Куда ехать?" отвечал просьбой справить малую нужду. Что, шатаясь, воплотил за соседними гаражами. Дальнейшие мои старания по продолжению развоза хлеба были тщетны. Миссия была провалена. Куда именно ехать, я не знал. Его последними словами были: "Два больших зелёных". Нарезав пару кругов по району, я понял, что это два одинаковых корпуса гостиницы в районе метро "Аэропорт"... Часть оставшихся адресов доставки мне удалось распознать по накладным, но основная масса хлеба вернулась вместе с экспедитором в родную гавань - на базу. Шок меня от количества угробленного и уже теперь чёрствого хлеба присутствовал в полной мере. Позже от других экспедиторов я узнал, что такой "прокатавшийся" хлеб запросто пускают в переработку, используют, хотя бы на сухари. Также узнал, что именовали они сегодняшнего моего коллегу "Кепка". В полном беспамятстве выпал он из пассажирской двери на дебаркадер и иcчез в недрах подвала, там, где заседало начальство. Итог печален: безжалостной рукой администрации Кепка был изгнан из Рая, из числа счастливцев, воплощающих ежедневно сакральную мечту русского мужика: украсть и тут же пропить. Где теперь он найдёт себе такое времяпрепровождение? Верно, нигде. Так ему, дураку, и надо. А моя  первая смена в синдикате была закончена. Деньги за день работы получены, домой, завтра новый цикл.


Андрюха

   День нового цикла начался с замены. Место упустившего свою судьбу Кепки занял профессионал. Мой ровесник Андрюха был, несомненно, романтик, не лишённый доли эстетства. "Привет, стакан есть?" - услышал я, когда он впервые открыл дверь "Газели". Я ответил отказом. Расстроил сей факт его не сильно, скорее удивил и озадачил. Через пару минут он возвратился и протянул мне гранёный стакан: "Держи, всегда с собой вози". - "Зачем?" В его ответной улыбке читались уверенность в своих действиях и снисхождение по поводу моего невежества: "Я без стакана не пью". Далее в принесённый инвентарь им были вылиты остатки из водочной бутылки. "Давай", – новый знакомец опрокинул в себя дозу, зажмурился и замолчал... Только через полминуты он по-отечески снизошёл и разъяснил мне, что стакан совершенно точно должен быть в моей кабине, даже если смена не Андрюхина. Он не врал: впоследствии я наблюдал употребление им сорокоградусной из совершенно разнокалиберных снарядов, но всегда опосредованно через стакан. Особенной популярностью у него пользовалась водка в жестяных банках "Чёрная  смерть" и чекушках-"гранатах" с язычком в виде кольца и надписью "В атаку!". Да, замечу, что возлияния никогда не происходили на ходу: это было дурным тоном. По сложившейся традиции и к взаимному интересу сторон, т. к. моя оплата была повременная, грузовичок парковался по ходу маршрута, двигатель глушился, выбиралась подходящая музыка и только тогда совершалось священнодейство. Спешить было кощунственно. Опытный организм безошибочно определял время, необходимое на правильное прохождение процесса подзарядки, а также размер очередной дозы. Время замирало. Энергия растекалась по телу экспедитора. Но! В кузове были лотки с хлебом, а рядом со мной - несомненно профессионал своего "дела". Хлеб был востребован торячим, "левый" в том числе. Качество следующей заправки организма алкоголем зависело от этого факта напрямую. Едем! Ехали не всегда по маршрутному листу. Часто воспылавшее сердце Андрея направляло наш хлебный корабль в разрез с желанием руководства, а именно в магазин "Колбасыр". Там служила его пассия: она любезно обвешивала население в колбасном отделе. Всегда нетрезвый Ромео играл в романтику на заднем дворе магазина, выкидывая руки в нелепых позах. Иногда плакал, но при этом улыбался. Джульетта была неоднозначна в оценках, часто материлась. Длиться это могло часами. Оплата моего труда оставалась повременной. Смел ли я препятствовать движению сердец навстречу?


Саша

   Одни сутки сменяли другие, как и экспедиторы, сопровождавшие меня...
   "Экспедитор" всегда звучит гордо. Иногда уж особенно гордо, с пафосом. При посадке в "Газель" класса "супер-эконом" никто не выглядел бы так пафосно и, чёрт побери, очень пафосно (далее повышать степень пафосности, увы, неуместно), чем Саша. Облачённый во всё чёрное, сорока лет, он пафосно пижонил. Пока был трезв. То есть в начале дня. В конце же работы он жёстко мерялся количеством сожранного бухла с принципиальным антиподом - Андрюхой. Ноги пока держали... Спор был суров и принципиален, поэтому и цифра должна была быть озвучена предельно точно. Арбитром выступал я, стороны мне доверяли вследствие того, что на моих глазах они не только воровали хлеб, но и пропивали "хлебные" барыши.
   "Ну что, сколько сегодня Андрюха дал?" - Сашин вопрос ко мне в конце трудового развоза звучал твёрдо и провокационно. - "0,6". - "Слабак",- уверенно выдыхал Александр, ведь ему покорилась отметка в 0,75 литра. Гордой поступью весь день он шёл к победе. И вот сладостный миг триумфа наступил! День явно прожит не впустую.
     Новый день Саши начинался, как правило, с "завтрака": обычно им были булочка и "русский йогурт" (одноразовая ёмкость с 0,1 литра водки, запечатанная сверху фольгой, продукт "2 в 1", то есть стакан и напиток сразу). В припаркованной "Газели" в обстановке полного алкогольного интима распечатывался напиток и подносился ко рту рукой с приподнятым до уровня плеча локтем и вытянутым резко в сторону прямым мизинцем. Дальше вступала булочка. Сперва ноздри втягивали аромат поднесённой к носу сладкой корочки и только через секунды, после глубокого вдоха, рот раскрывался и откусывал элегантный кусочек. Глаза отвечали благодарным блеском. Начало дню положено. Можно посмотреть в неге в окно на СЗАО. Пусть завидуют сограждане! Уважал он и чипсы фирмы "Русский картофель", так и произносил: "Я люблю русскую картофель". В минуты очередного релакса после возлияния предпочитал поговорить, делал это специфически. Иногда требовался перевод. "У моего парня видик грюндель" означало "В комнате моего 19-летнего сына стоит VHS-видеомагнитофон фирмы Грюндиг". Человек он был неравнодушный, интересовался жизнью в общем. "Алик, знаешь, в центре Москвы, на Тверской есть такие маленькие магазины, называются бу'тики (#пояснение автора# произносил он это слово с ударением на первый слог)". Я благодарно кивал за просвещение. Как-то вместе с Александром мы зашли в кафе - наливайку у метро, в лицо бармену он гордо произнёс: "150 фэррэйна (#пояснение автора# водка "ФЕРЕЙН" от Брынцалова) и бутэрброд с колбасой". Пожалуй, с ЭТИМ можно только родиться. Порода...
   Да, важное. Через неделю после начала сотрудничества в синдикате я был удостоин чести и получил официальное приглашение: "Идёшь в субботу с нами в "Асторию"?" Я был польщён тем, что стая меня приняла. Неважно, что "Асторией" они величали смрадную забегаловку "Крокодил" метрах в ста от пекарни. Я не пошёл, были дела в семье. Наверное, зря, рассказал бы вам сейчас больше. Спрут увидел во мне своего. Даём столице хлеба.


Толик

   Андрюха и Саня выпивали до фига. Естественно, существовали реальные люди, непринуждённо составлявшие им конкуренцию. Хотя бы в количестве выпитого за день. Одним из них был Толик - скромный герой алкогольной битвы. А ведь он и не претендовал на лидерство, просто делал своё дело: воровал хлеб и бухал. Скромно и тихо. Толик был мил и сентиментален до нельзя. А нельзя было пить без стакана. В этом он перекликался с Андрюхой, но ни в коем случае не повторял его. Остальное я узнавал по ходу. Сначала он удивил меня, купив только сок в ларьке у метро. Я клянусь, он купил СОК!!! Сок в пакете... Просто СОК! Предвидя дальнейшее, я спорил с самим собой... Сок... Я знал точно, что будет он принимать на грудь, как и подобало мужчине при такой должности, но зачем тут сок? Да, сознаюсь, сомнения победили. Держи удар, подозрительный водила! Сок!!! Почти вдруг он достал из пакета, принесённого из дома... да, пол-литра водки. А вы чего ждали и на что надеялись? Да! Толик, как и все пухлые люди, был предельно рационален. Взял он "Андрюхин" гранёный и смешал. 50 на 50. С тем соком. Скажете: "Просто"? Зря. Ошибётесь. Персональный подход. А ведь я сам себя накрутил: решил, что без алкашки обойдётся. Зачем обойдётся? Не сегодня, по крайней мере. Работа - она работа, а не обязалово пустое. Хрен ли! Толик подходил к работе творчески, а она в ответ наливала, кормила и не отпускала комплиментов по пустякам. Его несомненной слабостью была 4-летняя дочка, которую он любил без памяти. Да так, что порой дядя Алик возил Анатолия часа 3 лишних к дочурке в садик и обратно. Стоит ли вспоминать про повременный режим оплаты у чувствительного к малым детям меня?


Нобелевский лауреат

   Пекарня. Уникальной частью этого алко-отлаженного механизма был Евгений Семёнович. Личность неординарная, "метр с кепкой", кепок не носил. Являлся отождествлением и прижизненным воплощением гребенщиковского "старика Козлодоева". Было ему лет 55. Молодился он на все 29. Ездил в лосинах (или в чём там у велосипедистов принято) на байке для шоссейных велогонок по МКАДу на дачу (сам обгонял его пару раз, видел). Хвалился своими сексуальными победами. Травил очень уж скабрёзные байки, приговаривал. Женщин любил до беспамятства, то есть забывал их имена и места прошедших случек. Почти все рассказы заканчивались в его изложении от имени благодарных дам: "Евгений, Вы... большой мастер... любовник, незабываемый писюн (да, да, цитата...)". Довольствоваться малым не было его принципом. Со слов Евгения, обнажённые девушки в позах повиновения выстраивались в очередь за его утехами. Человек ростом чуть более 140 см. творил чудеса в прошлом. А я слушал. Как-то утром он пришёл, энергично ударил себя в грудь и заявил: "А ТЕПЕРЬ ЕВГЕНИЙ СЕМЁНОВИЧ - БЛЯ, НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ!" Даже я, видевший многие гиперболы вживую, не выдержал и заржал сильно. "Мне на старой работе медаль "Ветеран труда" выдали, бля, уважают". Он был кумиром всех, эдаким Оле Лукойе с гипертрофированными половыми идеями. У него даже была жена, я лично спрашивал. После ответа он мялся, а потом отвёл меня в сторону и говорит: "Приехала к ней племянница позавчера, кобыла - 23 года, мы с ней на стадион бегать, я же спортсмен! А там бурьян на краю футбольного поля, подозвал её. Она: "Что, дядя Евгений?" А я задрал ейные портки и в гузно..."
   Вот так вот, знайте те, кто дали ему медаль. А ЕСЛИ ЧТО, ЗВОНИТЕ В СТОКГОЛЬМ.


Трудовые будни. Рутина

   В общем, я был своим в системе и работал. Каждое утро к 6.30 подгонял я "Газель" к дебаркадеру, надувал пустой бурдюк из-под вина (остаётся после испития 5-литрового пакета) и засыпал на время погрузки. "Ты гля, вин и подушку мае!" - говорил хохол-грузчик Семён.  - "Семён, а ты дальше что в Москве делать будешь, жить где? - "Найду жэнщчину хорошу с квартирой, с рэбэнком, думаю, заживэм". Много людей рядом было, много было и мнений. Существовали чёткая иерархия и касты. Например, были селёдочники - коллеги, превращавшие замороженную рыбу в привычный нам продукт потребления и обитавшие в подвале ярусом ниже. Отношения с братским сообществом строились исключительно посредством бартера - магической связующей нити 90-х. Хлеб на слабосолёную селёдку. Бартер объединял и роднил, особенно, если проставлялась выпивкой одна из сторон. Это было величайшим проявлением добрососедства. Гномы встречались с элитой. И выходя на свет, чтобы покурить, щурились. Андрюха улыбался: будет день, будет закусь.
   Ряды экспедиторов не были однородны. Удивляли не только индивидуумы, типа Евгения Семёновича. Поражали совершенно, казалось бы, НАШИ ТИПАЖИ. Тот же Серёга. Сел в кабину, заговорил. Нет пакета. Нет запивки, нет водки. Не будет пить? Странно, жду развязки. В воздухе повисла напряжённость, электричество недоговорённости стремится вылиться в разряд. Пока тихо. Есть только "Беломор" и какие-то разминания папиросы, ласково произнесённое слово "пяточка". Пока тихо. Ничего особенного, манипуляции, движения пальцев, не более. Что-то сыпалось в папиросу, но ведь ВСЁ ВНИМАНИЕ НА ДОРОГУ! Едем! И вдруг, неожиданно! Запах горелых листьев в сентябре! "Дунуть решил, а про меня подумал, я же за рулём?" - "Не открывай окно, кумар уйдёт". - "Я тебя не повезу, кури сам с собой, мне со столбом  дорожным в капоте ночевать не вариант". - "Ладно, понял, давай хлеб возить". Непрерывность процесса воровства дисциплинировала и ставила всё на места.
   Вот почти и всё. Разве что про магию сотовых телефонов того времени рассказать.
Один мой знакомец отвалил тогда на пару недель в Крым здоровье поправить. И оставил мне на время чудные понты в виде сотового "Эриксона". С ним я и прикатил в пекарню. Впечатление телефон произвёл и статус мой, несомненно, повысил. А пригодился он мне по совсем другому поводу. Увольняли с работы мою жену. Несправедливо. Денег платили заведомо меньше заработанных. Я воспользовался магией "Эриксона". Звоню с него упырю - бывшему начальнику жены. "Александр Васильевич, Вас муж увольняемой беспокоит" - "И что ты хочешь, я тебе не должен, если что, я тебя найду, грохну" -  "Это угроза? Наш разговор записывается сотовой компанией. А ты, Александр Васильевич, как я посмотрю, не только жадный человек. Ты ещё и интриган. Нет, не грошнешь, клоун, сам не из железа сделан, по земле иногда ходишь"... Сотовый тогда творил чудеса, являлся пропуском по системе "свой - чужой". Определил Васильевич, что с сотика звонят. Заплатил сполна. С чего? Да ладно... отдал ведь.


Послесловие. В общем

   Кончались тёплые деньки. Наступал своей лапой кризис 1998 года. То есть пока ещё не во всей красе, но в воздухе висело. Дымка поганая, предчувствие, да ну на... В пекарне этого никто замечать не хотел. Процесс полной жизни шёл своим чередом. Выпекался хлеб, далее по цепочке. Я же писал... Хлеб был непременного качества, то есть такой, что даже циничные экспедиторы брали его себе только тёплым. Просто на второй день он зеленел. Грешили на турецкие дрожжи. На что ещё? Турки нам должны за многое, легко прибавить туда и дрожжи. Иногда вместе с экспедитором меня посылали на продуктовый рынок за компонентами хлеба, например, за подсолнечным маслом. Я удивлялся масштабам закупок - не более 12 литров за раз. Глупый вопрос: "А не дешевле оптом?" в развенчание моей тупости получал ответ: "Украдут". Верно. Поразмыслив, я даже не сомневался в том, кто это будет персонально. Управлявший всем этим балаганом Аркадий Самуилович, со слов его подчинённых, был жив только потому, что задолжал слишком много при ведении своего предыдущего бизнеса. Потому и  был дарован отсрочкой и "сослан на галеры", то есть определён в подвал пекарни верховодить энтузиастами. "Кто же его грохнет, если он так много должен?" Я и не сомневался, время было соответствующее... А потом пришёл он, кризис, и всё и всех раскидал. Нещадно и безобразно. Оставил только чуть-чуть памяти. Я и рассказал, что вспомнилось.


P.S. Так какое название выбрал читатель?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             
                                                                                                                                                                                                                                                                                                               Куркино. 23 мая 2015
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента