Проза пионера

Ещё одна жизнь

Настя Стопка Настя Стопка
4,77
( 13 голосов )
3 мая в 12:35
 

Светло-серый Рено Логан, слегка подпрыгивая на ухабах, несет меня ранним утром по городу. Голова раскалывается, во рту привкус бензина – авто заправили совсем недавно. В состоянии похмелья чувствительность к запахам зашкаливает, как уровень радиации в Припяти. Я морщусь и молюсь всем известным и неизвестным Богам, чтобы меня отпустило. Вероятно, Боги, гневаются, и с каждым поворотом я все сильнее жалею о том, что появилась на этот свет без мозгов, но с желудком. Еще и этот утренний свет. Чувствую себя неуютно, будто все изъяны, недостатки и ночные грехопадения видны таксисту, поглядывающему в зеркальце. Неуютно и холодно. Тело подрагивает от недосыпа и похмелья, прячу ладони в рукава, прижимаюсь головой к стеклу и закрываю глаза.

Позади была третья смена подряд. Отработала ночную пятничную и осталась спать в клубе. День ходила, как зомби, и готовилась к следующей ночи: натирала приборы, таскала посуду в бар, складывала салфетки в форму треугольника, полировала столы. Суббота приближалась неумолимо.

Около десяти вечера появились первые гости. Сергей Леонидович, депутат горсобрания, и еще двое, доселе мне незнакомых. Мужчины долго и брезгливо перебирали странички меню. Наконец Сергей Леонидович призывно махнул рукой. Я подошла.

- Что будете заказывать?
- Греческий салат и стейк из семги с рисом, литр Джемесона, колу и лед.
- Греческий как всегда, без перца и маслин?
- Да. И рис без шафрана.
- Литр Джемесона, кола, лед, греческий салат без перца и маслин, стейк из семги без шафрана, что будут кушать молодые люди? – обращаю взор на мужчин рядом.
- Ха-ха, Серега, ты слышал? Молодые люди. Ахахаха, - мужчина хохотал во все горло. Я несколько растерялась и поглядывала на Сергея Леонидовича. Тот сконфуженно улыбнулся:
- Вова, угомонись! Вы пока идите, молодые люди позже определятся.

Все трое захохотали. Я поняла, что фраза «молодые люди» произвела на мужчин неизгладимое впечатление. Вечно с этими обращениями происходит какая-то ерунда. Просто «мужчины» звучит как-то скучно, а «молодые люди», оказывается, вызывает истерический хохот. Я пожала плечами и удалилась к бару заносить заказ в систему.

«Цок, цок, цок», - стучит уголок карточки по монитору R-кипера. Интересно, если завязать глаза, получится забить заказ без ошибок? «Салаты, греческий, ждать комментариев; вторые блюда, рыба, стейк из семги с рисом, ждать комментариев». Пробиваю заказ и несусь на кухню, вслух уточнять поварам про отсутствие перца и шафрана. Конечно, система располагает возможностями написания комментариев, но порой кашевары их не замечают. Гораздо надежнее, глядя повару в глаза, громко и внятно передать пожелания гостя.

Иногда и это не работает. Хватаешь с раздачи готовое блюди и несешь гостю. По пути начинаешь соображать, что блюдо имеет немного не тот вид, который нужен. Пулей летишь обратно, с грохотом ставишь тарелку и орешь сквозь музыку:

- Рома, без перца!
- Какого перца?
- Без болгарского, Ромочка, мать твою, БЕЗ БОЛГАРСКОГО!

Обалдевший от запары и претензий Рома обычно швыряет тарелку в мусорку и принимается с матюками заново доставать ингредиенты из холодильника. В этот раз повезло. Накуренный Рома был молчалив и спокоен, запара не намечалась, салат обещал быть готовым вовремя и без перца.

Спустя пятнадцать минут греческий был на столе, спустя двадцать пять – стейк с рисом без шафрана. Спустя час бутылка виски опустела примерно наполовину. Сергей Леонидович по своему обыкновению молчал, остальные - один в очках, другой без очков, но с редкой, аккуратно подстриженной бородкой, - пытались шутить. Получалось довольно плоско, но я не гнушалась, смеялась в ответ, поддакивала и то и дело таскала колу и лед. На чай не надеялась. Сергей Леонидович обычно рассчитывался картой и чаевых не оставлял. Однажды, правда, сильно напился, обнял на прощание и сунул в руки пятьсот рублей.

Принеся очередные шесть стеклянных бутылок колы на разносе, я начала ставить их на стол. Один из гостей, подскочив с дивана, принялся помогать и схватил бутылку. Часть оставшихся перевесила разнос, и тот начал падать. Спустя считанные секунды, трое не самых трезвых мужчин, один деревянный стол и кожаный диван были облиты колой. Моя спина покрылась мурашками, руки задрожали, а в голове промелькнула мысль: «Попала». Попала – это не то слово. Мужчина с бородкой вскочил с дивана, схватил меня за запястье и зашипел в лицо, брызгая слюной и обдавая неприятным запахом изо рта:

- Тыыы, овцааа, у меня костюм стоит столько, что тебе работать год бесплатно придется!
- Простите пожалуйста, я сейчас все уберу.
- Конечно, уберешь, сука. И из счета все это уберешь, поняла?
- Да, я обязательно исключу из счета пролитую колу, еще раз извините, я сейчас принесу полотенце.

Голос предательски дрожал, а глаза наливались слезами. Овца и сука – это что-то новенькое. До сей поры было всякое: «Где вас таких, криворуких, понабрали; вы совершенно некомпетентны; эй ты» и прочее, но сука и овца - это, конечно, была вышка.

Работа в ночных клубах не самая приятная в принципе. Возможно, в тех местах, где VIPстановятся не по причине знакомства с владельцами заведения, все иначе, но у нас было по-другому. Клуб вполне приличный, а вот прибыль равнялась примерно нулю, поэтому пускали всех посетителей, мало-мальски нормально одетых, даже мудаков, чтобы покрыть расходы. Но если обычных мудаков могли вовремя «уйти» охранники, то с вип-мудаками дела обстояли хуже. Скорее «уйдут» тебя с работы, чем холеного депутата или бизнесмена.

Удивительно, как неоновый клубный свет меняет того, кто приходит днем на деловой обед в пиджаке и галстуке, миролюбиво улыбается и обращается к официантам исключительно на «вы». Ближе к ночи стираются статусы и принципы. Если первое можно идентифицировать по стоимости выкупленного столика, то принципы умерщвляются в злачных местах у всех. Директор, ты, концерна по производству презервативов или продавец кондомов, после пары парашютов под баром блюют все одинаково.  Красотка в дорогом платье к утру мало чем отличается от пьяной студентки, когда, не закрывая дверь в туалет, делает минет бармену. Разница только в том, что первая идет в клуб за острыми ощущениями, вторая – за бесплатным бухлом. Это в начале ночи VIP стараются выглядеть прилично и лишний раз показать словом и манерами, кто тут крут и много зарабатывает. В такие минуты официант мило улыбается в лицо, а про себя думает: «Окей, дружище, ты, несомненно, крут, но завтра ты не вспомнишь, как заплатил за лишнюю бутылку Джемесона, а я наконец куплю себе новые Vans».

Некоторым гостям в качестве аперитива следует подавать руководство по общению с официантом, чтобы избежать выражений: «Эй ты, приволоки мне водки». Можно, конечно, отказаться обслуживать гостя, но если это такой вот Сергей Леонидович со своими мудаковатыми друзьями, то максимум, что случится, диалог с владельцем. Тот не без конфуза мягко попросит тебя потерпеть: «Ну, ты же понимаешь, они уже посидели на 25 000, потерпи»!

Я стою в подсобке и рыдаю на плече у бармена Димы. Слезы текут не переставая. Про себя думаю: «Нет, хватит с меня, дорабатываю месяц и ухожу. Не могу это больше терпеть. Не могу. Не хочу. Сил больше нет». Приступ саможаления усиливает работу слезных желез, нервы на вторые сутки работы уже на пределе, и остановить этот эмоциональный поток уже невозможно. Спустя два шота удается успокоиться. Спустя еще два -- мир вокруг приобретает яркость, на лице вырисовывается искренняя улыбка, и во всем теле появляется столь необходимый заряд энергии и бодрости.

Около четырех утра, изрядно успокоенная шотами, я ловко лавирую в толпе, держа одной рукой разнос, а второй аккуратно раздвигая людей. Начинается самый тяжелый период ночи. Новые посетители появятся вряд ли, самая разгоряченная публика понемногу сливается в соседний клуб на afterparty, остальные ночные прожигатели жизни делятся на два типа: добуянивают здесь либо падают в такси и едут спать. Заказов в этот период немного. Основная работа сводится к тому, чтобы постепенно приводить в порядок зал и рассчитывать оставшиеся столы до того момента, пока кто-то из гостей внезапно ретируется, и тебе не придется платить из своего кармана.

В совсем удачные смены, как сегодня, получается спрятаться от громкой музыки в курилке, потягивать виски с колой, который бармены даруют персоналу, и радоваться тому, что прожита еще одна ночь, считай, еще одна жизнь. Несколько сотен лиц, столько же заказов, десяток разбитых бокалов, выкуренная пачка сигарет, пять ссор с барменами, три – с поварами, всего две драки между гостями, обожженные об б-52 пальцы, немного чаевых, хмель и усталость.

Музыка стихает, перестают греметь бокалы, гаснет неоновый свет. Светло-серый Рено Логан несет меня по городу, через туманную дымку раннего воскресенья. Я прижимаюсь головой к холодному стеклу и закрываю глаза.
 

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента