Проза пионера

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Георгий Данилов Георгий Данилов
27 марта в 10:52
 
Внутри английского паба было людно и громко. Максим не жаловал такую обстановку, он просто хотел посидеть в тепле. Шумный полумрак и пары алкоголя, выдыхаемые посетителями, создавали в помещении тропический климат.

- Может быть, наконец, попробовать чая с молоком, как пьют британцы? – подумал  Максим вслух.

Он сел за столик в углу, в закутке и заказал чай. Вокруг галдели бледно пропитые или рыжеконопатые выходцы с туманного Альбиона.

- С Англии мы – ухмыльнулся про себя Максим, разглядывая шумные компании за столиками и стойкой.

Он был настроен дружелюбно, так что амбициозно пьющие головы ему даже нравились. Особенно привлекательной казалась английская речь, изрыгаемая головами в отношении друг друга. Типично английское произношение – это речь человека, лишенного передних зубов, говорящего с набитым ртом. Британский акцент кажется девушкам сексуальным, вспомнил Максим реплику из сериала.

Он оставил Машу в отеле около двух часов назад. У нее весьма болезненно проходил цикл, и она решила остаться в номере, приняв обезболивающее средство. Максим не возражал, он любил гулять один по незнакомым улицам. Выйдя из отеля и пройдя до буфета с селёдкой на мосту, он съел два сэндвича, запил соленое лакомство из припасенной фляжки и открыл карту. Карта прилагалась к путеводителю, Максим носил ее отдельно и лист плотной бумаги выглядел пожеванным, словно карту использовали вместо стельки. Путеводитель так и лежал в багажной сумке: его содержание было не информативней текста на баллончике освежителя воздуха.

По календарю шел девятый день Мая, в отчизне гремел праздник победы. Максим решил было найти какой-нибудь монумент, куда возлагают цветы освободителям, но вовремя одумался. Искра патриотизма, чиркнувшая где-то в душе, была вызвана глотком из фляжки, а значит – была искусственной. Максим был сторонником стратегии «не вижу зла, не помню зла». Войны следовало забывать за сроком давности. Но большинство предпочитало бередить эту рану. Не удивительно, что войны давно уже не являлись освободительными или завоевательными, а шли за (черт побери!) мир.

Максим двигался по каналу, все еще размышляя о войнах, задушить эти мыслишки не удавалось. И мысль материализовалось – в канал уходил бетонный треугольник, на вершине которого лежали свежие цветы. Табличка на перилах канала гласила: homomonument. То было памятным местом, куда стекались геи и другие неравнодушные, чтобы почтить память сексуальных меньшинств, казненных во время немецкой оккупации. Максим облокотился на перила и стал с интересом рассматривать прихожан этой святыни. Прихожане выглядели как завсегдатаи love-parade. Юноши, в основном в обнимку, возлагали цветы на постамент и фотографировались. Максим понимал, что День Победы здесь не причем –  народная тропа к монументу не зарастала по другой причине. По той же причине друг Максима, еврей по крови, мог за двадцать минут доказать невозможность существования Бога, но продолжал безоговорочно верить во все нюансы Холокоста.

Перед Максимом открывался вид лишь на одну часть мемориала: через дорогу виднелись еще два треугольника, символизирующие «прошлое» и «будущее». Максим же наблюдал за «настоящим», которое разрезало проточную воду канала.

На его родине в данный момент уже прошел парад по главной улице, центр был заполнен людьми, не имеющими никакого отношения к войне. Политические активисты, партии и прочие неугомонные товарищи видели в этом празднике отличный повод увеличить свою паству. Редкие ветераны, которых можно было пересчитать по пальцам, в орденах и медалях, сгибались под тяжестью цветов. Максим и сам на прошлый праздник купил букет и раздавал отдельные гвоздички старичкам, вне зависимости от их принадлежности к ветеранам или детям войны. В конце концов, этот день превратился в праздник пенсионеров, наподобие Международного Женского дня или дня Красной Армии. Единственный день, когда старичков чествовали и обращались лучше, чем обычно: уступали места в транспорте, пропускали вперед, не ненавидели в очередях.

Максим поежился от ветра. Май в Европе он представлял как-то по-другому: не шорты и шлепки, конечно, но хотя бы кардиганы-джинсы. Он был одет в рубашку, пиджак, брюки, на шее змеился удавом теплый шарф. Максим пересек мост, вышел к трамвайным путям и заскочил в трамвай. Трамвай шел к вокзалу. В этом городе все пути вели к вокзалу. Прежде чем зайти в паб, Максим покружил еще по мостикам и каналам, названия которых он не потрудился запомнить.

Чай с молоком, что называется, «не доставил» - Максим сделал глоток и отставил чашку обратно на блюдце. Огляделся вокруг.За соседним столиком миловидная голова девушки прощалась с небритой моськой в кепке и темных очках.

 - Зачем он носит очки в сумраке паба? – подумал Максим и решил – Вот пижон!

И тут «кепка» снял очки.  Максим внимательно посмотрел на узкий разрез глаз, покопался в закромах памяти и достал нужный образ: за соседним столиком сидел Известный Артист. Заметив взгляд Максима, он водрузил очки обратно и состроил недружелюбную физиономию.
Максим встал, обошел свой столик и приблизился к ИА.

- Добрый день  - начал он, но ИА прервал его своим неожиданно скрипучим голоском.

- Эй, ты, ты чего тут хочешь?

- Я - Максим спрятал руку в карман и торопливо достал смартфон - можно с вами…?

- А ну-ка, сядь сюда, mate -  повелительно заявил ИА и Максим покорился.

- А ну-ка, рассказывай -  продолжил ИА, когда Максим сел и оказался на голову выше ИА.

- Я хотел бы с вами сфотографироваться - сказал Максим увереннее. Английский чай с молоком остывал, покинутый, за его столиком.

- Ага, а ну-ка, откуда ты?- у ИА был стопроцентный английский выговор. Его голос никак не соответствовал тому тембру, который слышал у него Максим по ТиВи – знакомые нотки фанка и соула смешались с голосом бухающего Дональда Дака.

Такой диссонанс Максима забавлял, и он улыбался во весь рот.

- Так, ну-ка, ну-ка, милочка, еще Кровавой Мэри – ИА выцепил официантку и скороговоркой вымолвил заказ – А ну-ка, что ты там пьешь? Пиво? Лагер? Пусть будет лагер, милочка! И куда подевался мой менеджер?

Максиму начало казаться, что все происходящее в данный момент снимается скрытой камерой, он обернулся в поисках подставных лиц, вот сейчас выскочит из-за барной стойки голландский ведущий и крикнет «Милейший, вы переигрываете!». Образы ИА в жизни и ИА из телевизора никак не получалось наложить одним на другой. ИА из ТиВи был очень стильным господином, в конце 90-х будоражащим фэшен индустрию своими головными уборами. В середине нулевых, на родине Максима (за весь остальной мир он не ручался) популярность ИА пошла на спад, но он все равно оставался в топах западных артистов на российском телевидении.

- Так откуда ты, говоришь? – ИА снова сидел без очков, не боясь быть узнанным. Словно присутствие Максима оттеняло его звездный статус, и можно было не опасаться папарацци. Максим отметил, что сняв очки, ИА проявил себя как воспитанный человек. Даже не смотря на то, что ИА, как стало окончательно ясно, был в сильном хмелю.

- Из России – Максиму вдруг приспичило закурить, но в пабе действовал smoking ban.

- России? Ты серьезно? – лицо ИА опалил энтузиазм. Он вскочил с места, навис над столиком и произнес скороговоркой – Джорджи Джюков, ваш крутой генерал! Он замочил всех гребаных немцев! Тра-та-та-та-та! – ИА продемонстрировал стрельбу из воображаемого ППШ, который он держал гэнгста-стайл, на бок.

- Сегодня день победы, празднуется в России – с охотой воскликнул Максим. Начало разговора со «звездой» складывалось отлично.

- А ну-ка, вот давай и выпьем! Гитлер капут! – громко скрипел ИА.
Максим поднял только что принесенный бокал лагера, и, чокнувшись с ИА, пригубил. ИА одним глотком осушил свой стакан наполовину.

- Русский, значит? А ну-ка, ты знаешь, моя герлфренд тоже русская! Не веришь? Вот прямо сейчас мы ей и позвоним! – ИА вынул из кармана айфон и начал стучать большим пальцем по экрану. Максим тем временем включил камеру на своем «помощнике».

- Так, а ну-ка, ты же хотел фото? Будет фото – ИА отложил свой мобильный агрегат и придвинулся поближе к Максиму, так что козырек его кепки стукнул Максима в висок. ИА поставил локоть на стол, закрыл кулачком свои губы, сощурил свои глаза цвета ром-колы, и сказал:

- А ну-ка! – крякнул ИА и Максим сделал две фотографии. ИА внимательно изучил оба снимка и попросил Максима прислать их ему, правда, не сказал куда. Максим пообещал. ИА вновь вернулся к своему айфону, отыскал нужный номер, крякнув, и приложил аппарат к уху. После минутного бормотания, он передал трубку Максиму, тот осторожно взял.

- Маша! – шепотом скрипнул ИА подсказал

- Алло, Мария? – Максим произнес эти слова так трепетно, будто говорил с участковым.

- Да, здравствуйте – в трубке звучал уютный русский говор.

- Здравствуйте же, Мария. Я Максим.

- Максим, вы где? Вы в Лондоне?

- Нет, мы в Амстердаме. Празднуем День Победы – в трубке воцарилось пятисекундное молчание.

- Блин – высказалась Мария – ни на секунду его оставить нельзя!

- Мария, все нормально, ему здесь нравится. Можно вопрос? – Максим понизил голос, словно боялся, что ИА поймет, о чем он спрашивает. Получив положительный ответ, он спросил – Это что, правда, ИА?

- Да, Максим, это именно он. Мы в Лондоне как раз и познакомились, я там жила семь лет. А так, я из Кировска.

- Здорово – Максим посмотрел на ИА, который в это время допил свой стакан и снова крякал на официантку.

- Максим, присмотри, пожалуйста, за моим мужчиной. Там где-то рядом должен быть его менеджер, он за ним следить должен, по идее. Ничего, что я на ты?

- Нет, конечно, все хорошо. Кто-то за ним присматривает, однозначно. Международные артисты под столом не валяются – Максим пытался пошутить, с ужасом наблюдая, как официантка принесла еще два стакана Мэри – Был рад с вами познакомиться. Хоть и не воочию.

Когда Максим передал трубку ИА, к их столику подошел молодой человек с рукавами татуировок. Пока ИА кряхтел в трубку объяснительную для Маши, татуированный юноша отрекомендовался Максиму как друг ИА. Он так же задал Максиму самый популярный вопрос этого получаса:

- А где его менеджер?

ИА отвлекся от телефонного разговора и еще раз проартикулировал, как для слабослышащих:

- Georgy fuckin’ Jukoff killed all fuckin’ germans – ИА кивнул на Максима – Это мой друг, он из России.

Юноша пожал ладонь Максима, и, кивнув в сторону ИА, заметил в полголоса:

- Он такой, расист, правда?

- Да. И это – круто – ответил Максим и прикусил язык. Он и запамятовал, что находится в стране, победившей такие условности как цвет кожи и гендерные принадлежности.

«Я же должен был прикинуться дальтоником» -  напомнил он сам себе, но было поздно, фатальная ошибка была совершена – юноша в татуировках включил напускное молчание и больше к Максиму не обращался. Они о чем-то перекинулись парой слов с ИА, который уже закончил болтать с Марией. ИА бесцеремонно остановил официантку, попросил счет и вернулся к игре «Ну и где же мой гребанный менеджер?». Политкорректный юноша тоже не знал ответа на этот вопрос, и предлагал:

 – Я знаю, что тебе сейчас нужно, это за углом, менеджер наверное тоже там, давай туда и двинем!

Максим принял блюдечко со счетом у сияющий официантки (она прямо светилась, глядя на ИА, и ее улыбка выходила за рамки ротовой полости), и был уже готов его оплатить, когда дотошный ИА влез руками в блюдце, выхватил чек и заявил:

- А ну-ка, ну-ка, я плачу, понимаешь о чем я? – и он вытащил из ниоткуда (как будто из-за козырька своей кепки) купюру, покрывающую весь счет без остатка. Петербургский друг Максима называл это «Напить на exactly». Максим попытался опротестовать такой расклад, но ИА взял его за плечо, достал свой айфон и приказал смотреть на экран. На экране серел длинный и плоский спорткар.

- Эфэф – сказал ИА и со значением смерил Максима взглядом.

- О, крутая – искренне восхитился Максим, который ни черта не шарил в автомобилях, и, зачем-то, добавил  – Ты взял ее здесь на прокат?
ИА сощурил свои и без того монголоидные глазки и прошипел:

- Я что, похож на человека, который что-то берет в аренду? – у ИА было лицо человека, который берет в аренду только кислород на этой планете. Максим открестился и успокоил ИА –Извини, я оговорился.

Оплатив счет, ИА снова надел солнцезащитные очки, сказал что-то толерантному юноше, и Максим понял, что аудиенция окончена. Он вежливо пожал руку ИА и вышел из бара. Начинало темнеть.

В канале через мостовую от паба плавали бумажные кораблики, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся лебедями. Набережную обступили зеваки и прочий туристический элемент, они бросали птицам хлеб и чипсы. Самых бесстрашных лебедей кормили с рук, остальным бросали корм прямо в клюв. Мальчик в шапке с синтетическими косичками бросал в воду попкорн из бумажного стаканчика. В воде отражались начинающие розоветь с наступлением сумерек вывески Квартала Красных фонарей, подкрашивая канал в химический лимонадный проток.

Максим, наконец, закурил, бросив спичку под ноги. Стоило узнать, как дела у Маши, подумал он и отправил ей сообщение. Кроме того, ему не терпелось поведать ей о своих приключениях. Маша ответила почти сразу, она уже пришла в себя и теперь рыскала в районе Фонарей, искала пикантные сувениры. Договорились встретиться на площади, рядом с Оадекерк, старой церковью.

Последнее, что увидел Максим, покидая набережную – галдящая компания мужчин, во главе с ИА, который спустил штаны и стращал немецких туристов (у гида был флажок государства) и лебедей своим голым задом.
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента




 
Новое