Проза пионера

"Чуть Больше"

Константин Николаев Константин Николаев
5
( 1 голос )
19 марта в 18:14
 
Николаев Константин
«Чуть больше»
 
Сегодняшнее воскресное утро на блошином рынке началось не совсем обычно: старухи не пытались перекричать друг друга, заманивая проголодавшихся, любителей мучного и просто обжор полакомиться их булками или пирожками; клетки с кроликами и курицами были скрыты от глаз; мужики не распаковывали мешки с тем, что успели наворовать с рабочих мест за прошедшую неделю; бабы не выкладывали принесенный на собственных горбах скопившийся дома ненужный хлам; местные любители выпить еще не разлили ни грамма…
Все столпились вокруг неприметного старика, который, в отличие от остальных пришедших, не собирался ничего ни покупать, ни продавать. Он отдавал даром. Весть об этом быстро облетела базар и собрала толпу. Все хотели бесплатно поживиться…
Одежда старика была бедной, но чистой и выглаженной. На телогрейке зияли заплата на заплате. Брюки выглядели изношенными. Это было понятно по вытянутым коленкам на штанинах. На вычищенных до блеска солдатских сапогах лишь местами виднелась засохшая грязь, хотя на улице была слякоть. Седая шевелюра торчала в разные стороны. Было ясно, что ухоженность бороды его тоже мало беспокоила. Мудрейший взгляд, в котором таилась непостижимая грусть. В руках палка – видимо, трость.
– Я не думал, что будет столько желающих, – скромно начал старик и тут же продолжил, – но ведь из любой ситуации есть выход. Я сделаю подарок не одному человеку, а поделю на всех. Всем достанется по чуть-чуть, каждый будет доволен и никому не будет обидно. Все согласны? – с улыбкой поинтересовался он
В толпе почувствовалось явное оживление. Люди о чем-то шептались между собой. В головах происходили разного рода математические процессы. Внутри каждого что-то начало свербеть после слов старика, что – то, что вносило дисбаланс в стабильное, спокойное состояние. Что-то, что заставляло беспокоиться и чувствовать себя не в своей тарелке.
Звонкий и писклявый голос тетки с шершавой, опаленной ветром и солнцем, кожей на лице заставил всех оставить свои размышления и немного забыть о своих внутренних переживаниях:
­         – Это не честно! Не должно быть поровну всем. Именно я должна получить в дар от старика чуть больше остальных, потому что я пеку на всю деревню хлеб. Я посвятила этому всю свою жизнь, и вы должны уважать меня за это! Я возле печки…
– Замолчи, женщина! – прикрикнул здоровенный мужик, с огромными мозолистыми руками, – если бы не я, то прожила бы ты никчемную жизнь, ведь это я, еще давным-давно, построил мельницу и с тех пор там работаю. Это я занимаюсь помолом зерна, обращая зерно в муку. Если бы не я – тебе не из чего было бы печь хлеб. Значит, благодаря мне вы, мои дорогие земляки, кушаете хлеб и поэтому мне нужно получить от старика чуть больше…
–Стоп, стоп, стоп! – заверещала другая баба – а какое же тесто без яиц? Ведь это мои курочки, за которыми ухаживаю только я, и кормлю только я, и никто мне не помогает в этом, несут яйца. Это благодаря мне и моим курочкам хлеб-то такой воздушный, душистый и вкусный на столах у всех вас. Старик должен мне отдать чуть больше…
–Уймись, вонючая!! – начал было протестовать мельник.
–Это ты закрой свой рот, – парировал его мужик в засаленной ушанке с мазутными пятнами на старом свитере, – посмотрел бы я на всех вас, как вы урожай с поля собираете руками. Я, если кто забыл, единственный комбайнер на деревне и это благодаря мне и только мне работает мельница и печется хлеб. Если бы не было у меня комбайна, то и мельница стояла бы, ты, мельник, без дела бы сидел и ты, женщина, печку свою использовала, лишь для согрева зимой. А курицы твои, – посмотрев на бабу, от которой действительно пахло птичьим пометом, – несли бы яйца только на простейший завтрак. Яичницей не наешься особо, и надоедает она быстро. Давай, старик, отломи мне кусочек чуть больше…
– Но я у печи…
– Мои курочки…
– Я на мельнице… - эти фразы обратились в гул по причине того, что сказаны были почти одновременно…
– Замолчите все!! – возмутился мужик, потирая подбородок. Невооруженным взглядом можно было заметить грязь под ногтями на его пальцах. – Вы забыли, что почву-то сдобрить надо по весне, чтоб урожай на зависть был. А кто это делает? Правильно! Этим занимаюсь я. Мало того, мой конь тянет плуг, которым управляю я, вспахивая землю, еще твердую как камень, после зимы. И так гублю я себя и своего коня с конца зимы до середины весны, год за годом, день за днем, с утра до вечера. Знали бы вы, сколько моих лошадей там полегло и сколько потов с меня сошло. Давайте признаем, что труд мой самый тяжелый и именно мне необходимо получить от старика чуть больше, чтоб лень не одолела меня, если вы понимаете, на что я намекаю…
–Ты нас не пугай, – загудела толпа, – мы не из пугливых. Сами возьмем по плугу и справимся без тебя и без твоих коней. Хрена тебе ядреного, а не чуть больше!!
– А я вам сахар из города привожу, – заявил о себе следующий желающий получить себе долю чуть больше.
– И без сахара мы можем обойтись! – хором запричитали люди.
– Послушайте меня, уважаемые, – вышел из толпы толстый мужичок маленького роста и с хитрым выражением лица – дайте мне минутку, и я докажу, что именно я делаю вашу жизнь в удовольствие, веселее, легче и поэтому мне вы сами должны позволить взять у старика чуть больше…
Люди, расслышав про удовольствия, веселье и легкость, устремили взоры на новоиспеченного оратора, который, заметив внимание, быстро продолжил: «Что вы все про работу да про работу? А отдыхаете-то вы как? Кто вам самогонку-то гонит и на стол продает? Когда это русский человек без крепкого и горячительного-то мог? Какая свадьба бы удалась без моего самогона? Да что там свадьба! Любой другой праздник?! Каждое значимое событие – и все мой самогон лакают, с каждой рюмкой делаясь душевнее и добрее. А? Убедил я вас?»
Мужики в толпе молча переглядывались, и лишь один вполголоса произнес: «Не было бы никакого самогона, если бы я сахар не привозил.»
Эта фразаarrow-10x10.png в полной тишине прозвучала достаточно громко, чтоб послужить искрой, благодаря которой в сердцах женщин разгорелось пламя. Заголосили они, что есть сил, замахали руками со злобными взглядами:
– Да лучше бы ты помалкивал о своем сахаре, прохиндей!!
– А из-за твоего самогона, – переключились бабы на самогонщика, – муж мой уснул с папиросой и хату спалил…
– Мой идиот другому идиоту, своему собутыльнику, по мордам настучал и в тюрьму сел, а побитый инвалидом сделался…
– Мой суженный вообще по пьяни без вести пропал…
– Ни слова! Понял? Горя больше хлебнули, а не самогонки твоей, гад!
Сквозь толпу пробрался к старику неотесанный паренек с головой почти квадратной формы, на которой еле заметно виднелись маленькие ушки. На его опухшем лице просматривались щелки вместо глаз, и почти все увидели засохшие слюни в уголках его губ, зашлепав которыми он обратился к беснующимся женщинам: «Вот видите, милые дамы до чего пьянь доводит! – и со скорбью в голосе обратился уже к мужчинам. – Женщины страдают! Нет ничего хуже, когда женщине плохо. А я, между прочим, открою сейчас вам всем кой-какой секрет, кой-какую тайну: я борюсь за женское благополучие! Я стараюсь пить больше остальных, чтоб другим меньше досталось. Это мое предназначение. Я жертвую собой, сгораю изнутри, – обращаясь уже ко всем, – чтоб мужики ваши, чтобы вы, мужики, не дрались, не засыпали пьяными на перинах и не пропадали без вести. Меня не жалко, если что. Нет у меня бабы, а значит и грустить обо мне не будет никто, поэтому я…»
– Закрой свою грязную пасть!
– Иван – дурак!!!
– Чертов забулдыга!
– Бестолковый ханыга, – оживилась толпа, пинками и подзатыльниками выталкивая Ивана-пропойца в задние ряды.
– А я…
– Мне положено…
– Я должен получить чуть больше…
– Я достойнее…
– Я…
– Я…
– Я…
– Я… – слышалось отовсюду. На ответную реакцию не требовалось ни секунды:
– Заткнись! Вот я…
– Закрой хлебальник!! Я лучше вас всех…
– Не доводите до греха! Нет никого здесь достойнее меня получить чуть больше…
Началось рукоприкладство. Били друг друга мужики по красным от ярости рожам. Кричали бабы. Благим матом звенел базар. Ничто не могло унять разъяренную толпу. Кровью покрылась земля, но никто не собиралсяостанавливаться. Каждый не единожды падал в месиво из грязи и крови и раз за разом поднимался в надежде доказать бедному старику свое право получить чуть больше всех остальных пришедших сегодня, в воскресное утро, на блошиный рынок.
Начался дождь. Потекли алые ручейки. Усмирился, остыл народ. Прекратились крики. Закончилось побоище. Все, переглядываясь, молчали.
– А что отдает-то этот старик задаром? Что у него вообще может быть такого, чего нет у всех вас? – тонким голоском возник перед людьми мальчишка, который, в силу своего юного возраста, еще мало что понимал, и поэтому просто наблюдал за всем со стороны с самого начала.
Люди повернулись туда, где совсем недавно сидел старик, но там никого не было. Он давно ушел и был уже очень далеко…
Заканчивалось воскресенье. Медленно, но верно подступала ночь. Старик сидел в одиночестве, вдали от всех и молчал. В глазах его собирались слезы, в горле застрял крик. Сунул он руку за пазуху и вытащил сверток. Раскрыл его, и вокруг все преобразилось, озарилось сиянием. Потекли слезы по щекам старика. Глядя на источник света, заговорил он вполголоса:
– Не хватило бы тебя на всех. Слишком злые и жадные они. Каждый считает себя значимее любого другого, рядом стоящего, но почему? Разве не понимают они, что это и есть причина их одиночества в обществе, где каждый одинок? Как такое может быть возможным? Ответь мне! – тишина. – Скажи, это благодаря тебе я, несмотря ни на что, их люблю? Благодаря тебе мне жаль всех этих бедных людей? Из-за тебя мне так больно? Из-за тебя внутри так тяжело? Из-за тебя невыносимо? – тишина. – Прости меня. Ты, видимо, сердишься на мое желание поделиться тобой с другими?
­– Я не сержусь. Ты волен распоряжаться мной так, как тебе вздумается, а пока, пожалуйста, спрячь меня. Мне действительно нездоровится, – прошептала Душа.
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента




 
Новое