Проза пионера

Окопный шутник с гранатой

Сергей Тулупов Сергей Тулупов
18 марта в 00:52
 
        Первый год войны, Великой и отечественной, где-то недалеко от  Москвы.  День не удался, с трудом было отбито несколько атак  немецкой пехоты, усиленной танками,  да и авиация с артиллерией жёстко пропахали позиции, удерживаемые  изрядно поредевшим батальоном.  
        К вечеру удалось отправить десятки раненых в тыл, фашисты тоже устали от безрезультатных атак, а ужин с обедом где-то застрял в пути на передовую в ожидании полной темноты из-за немецких снайперов.  
 
        До двух десятков голодных и  измученных бойцов набилось в просторный, чудом уцелевший  блиндаж, а скорее обширную землянку с трехъярусными нарами вдоль стен во второй линии обороны   наполовину разрушенных траншей.  
        Небольшая металлическая печурка едва согревала помещение, чад от сырых дров, испарения с мокрой одежды и дыхание солдат  лишь  довершали печальную и угрюмую атмосферу замкнутого пространства.  
        Под потолком на телефонном проводе висела «Катюша», небольшая самодельная лампа из гильзы орудийного снаряда, заправленная бензином с солью, слабо освещая, но основательно коптя всё вокруг и оседая на грязных и давно небритых лицах пехотинцев.  Настроение  на нуле.
 
        Одним из последних аккуратно прикрыв толстую грубо сколоченную  дверь из необструганных досок, ввалился малознакомый красноармеец из соседней роты в грязной шинели,  с нечасто встречающимся оружием, автоматом ППШ на плече, тощим рюкзаком  за спиной и немецкой каской на голове.  Перед этим он пару минут провозился перед входом в блиндаж, очищая кирзовые сапоги от налипшей весенней грязи, чего большинство бойцов из-за хронической усталости не стали делать. Счастливчики заняли все нары, несколько солдат сидели вокруг печурки кто на чём, стараясь согреться.       
 
        — Невесело сидим ребятки, — выдал он, устраиваясь в расстегнутой шинели около печки, подложив под зад  большую немецкую каску и доставая кисет с махоркой и кусок сложенной в несколько раз газеты из кармана гимнастёрки.
 
        — За день до блёва навеселились, почти все командиры полегли в последней рукопашной, вот и позволил комиссар занять офицерский блиндаж, а его самого в штаб полка вызвали. Ты бы не курил здесь, а то и так дышать нечем, — ответил незваному гостю какой-то боец, сидящий напротив него  на нижних нарах и  пытающийся в очередной раз дописать письмо жене, уцелев после кровавой мясорубки боя. 
 
        — Хорошо! Ну, так хоть повеселиться то можно?! — с этими словами незнакомец, с едва заметной щетиной и  разводами на обтёртом снегом лице медленно развязал  вещмешок и достал из него ручную гранату РГД-33, сняв с неё оборонительный чехол.  
 
        — Эй, парень, ты чего совсем охренел?!! — крикнул ему тот же солдат, убрав письмо с карандашом за пазуху, и устремляясь в одних обмотках на ногах к выходу из блиндажа. И уже всем остальным на ходу, — Полундра!!! 
 
        Соскочившие с нар бойцы кто в чём, хватая  оружие, а кто-то и рюкзаки пулей понеслись к выход.  Последние красноармейцы успели заметить, как ненормальный боец выдернул чеку и отправил гранату под немецкую каску, продолжая на ней сидеть и доставая кисет с махоркой.   
 
        Почти все бойцы за три-четыре  секунды успели выскочить наружу, а кое-кто умудрился отбежать на десять, пятнадцать и даже  двадцать метров и спрятаться в нишах траншей.
        Предпоследний выскочил сержант, успев захлопнуть массивную дверь, и упав возле неё, споткнувшись о чьи-то ноги.  Пожилому бойцу из Вологодчины не повезло. Он замешкался и стал невольным и последним свидетелем происшедшего.  В блиндаже глухо ухнуло.
 
        Через минуту несколько солдат во главе с осунувшимся сержантом, пытающимся стряхнуть с гимнастёрки налипшую грязь пополам со снегом,  столпились возле не выбитой от взрыва двери недавнего пристанища, не решаясь войти внутрь.  За дверью стояла зловещая тишина.
 
        — Ну чего, пошли убираться, может ещё удастся немного поспать под крышей, пусть и не в тепле, — решительно открыв дверь,  первым вошёл, отодвинув остальных, красноармеец в размотавшихся  портянках, так и не успевший дописать письмо домой.   
 
        Остальные бойцы, последовали за ним и неожиданно застряли в дверях перед застывшим от изумления  смельчаком от увиденной пасторальной фронтовой картины. Всё так же чадила «катюша» под потолком, в печи весело разгорелся огонь от внезапного притока воздуха из дверного проёма, а несколько сапог, вещмешков и винтовка валялись на  земляном полу.
        Слева от входа с широко раскрытыми,  безумными глазами сидел пожилой боец с Вологодчины и что-то несвязно мыча, тыкал пальцем в сторону  массовика-затейника, малознакомого красноармейца из соседней роты. Восседая всё на той же немецкой каске, возмутитель спокойствия неторопливо раскуривал самокрутку.        
 
        — И чего столпились, как бедные родственники, проходите — табачком угощу. У меня сегодня много набралось кисетов от погибших, на всех хватит. Помогал санитаром раненых с поля боя выносить, заодно и каску немецкую прихватил, а за фокус мой уж не обессудьте. Настроение сегодня поганое, вот и захотел себя и вас развеселить. Не подумал, что так быстро от страха убежите, — по-дружески попытался разрядить возникшее «недопонимание» шутник с гранатой.       
 
        — Морду бы тебе набить за такие шутки, — выдал,  поднимаясь,  пожилой боец-вологжанин, снова обретя голос, лишь немного заикаясь и подходя первым  за дармовым  табачком.   
 
        — В морду всегда успеете, а если хотите,  могу фокус и повторить, —   предложил фронтовой массовик-затейник.   
 
        — Нет уж, повторять не стоит, а вот, объясни: как это тебя по стенкам блиндажа не размазало.  Своими глазами видел, как гранату под каску подсунул, — вступил в разговор сержант, дрожащими руками сворачивая «козью ножку».                                           
 
        — А фокуса и нет никакого.  Сапёры-подрывники научили.  Оказывается, немецкая каска из легированной стали, а осколки от взрыва нашей ручной гранаты без наступательной рубашки,  если подорвать под ней, не успевают нужную силу набрать и пробить два миллиметра толщины.  Только от  такого взрыва задница неделю побаливает, да каска нужна не повреждённая, так и без мужской доблести можно остаться, — со смехом открыл секрет своего представления интеллигентный шутник-красноармеец, любитель поиграть со смертью в прятки.  
 
        — Да, я сам видел, как его на пару вершков вместе с каской подбросило над полом, — добавил многодетный вологодский крестьянин, совсем недавно призванный на войну. – А потом жопу рукой растирал.   Все дружно рассмеялись, выгоняя из себя остатки страха от недавнего фокуса — эксперимента шутника с гранатой.  
 
        Вскоре неспешный разговор перешёл на воспоминания о мирной жизни, а ближе к полуночи и ужин с обедом в больших бачках  доставили бойцы-обозники, успевшие к тому времени накормить пехоту в передовой траншее  батальона.  
        Правда к тому времени добрая половина воинов-защитников отечества мирно посапывала на трёхъярусных нарах в просторном командирском блиндаже где-то на бескрайних фронтовых полях совсем рядом со смертью.     
 
P.S.      
История-байка, рассказанная ветераном войны, работником Череповецкого сталепрокатного завода внимательным слушателям вычислительного центра перед праздником День Победы, в год Московской олимпиады.                                   

        25 октября2014 года                      
 
        
      
            
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента