Проза пионера

Рассказ "Список литературы"

Жанна Володина Жанна Володина
4,06
( 16 голосов )
20 февраля в 23:00
 
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
- Все девяносто дней читаем! Не расходимся! Всем получить список литературы на лето! – бодрые выкрики Софьи Михайловны, прозвучавшие уже после звонка с последнего в этом учебном году урока литературы, никто из десятиклассников проигнорировать не мог. С Софьей ученики вообще предпочитали не конфликтовать, ее не любили и боялись.
Со списками в руках ребята выходили из кабинета.
- Вот, блин! – ругнулся Гоша Савенков. – Да я сам список за лето не прочитаю! Офигела что ли? Девяносто девять книг!
- Сколько?! – быстро пробегая глазами лист, спросил Кирилл Михеев.
- Дауны! Лист переверните! Сто двенадцать не хотите?! – насмешливо сказала Вера Кошелева. – Да уж! Постаралась старушка! От души, ничего не скажешь!
- Она реально офигела! – не унимался Гоша. – Да я с первого класса за десять лет столько не прочитал!
- Тамара никогда столько не задавала! – подхватил Кирилл.
- Да Тамара никогда ничего не задавала, - Вера внимательно читала список. – Не парьтесь, мальчики, ей не проверить никогда, прочитали мы или нет. Не будем же мы их пересказывать!
- Говорят, она предыдущий выпуск заставила «Войну и мир» переписывать! – поделился информацией Кирилл.
- А я почти все уже читала, - тихо сказала Соня Петрова. - Хороший список, почти все мои любимые.
- Да вы с Софьей не зря тезки! – Гоша брезгливо поморщился. – Вообще имя какое-то – Софья – так нормальных людей не называют. Тебя родители в честь этой? Ну, как ее? Софьи Ковалевской назвали? Чего она там написала? Тоже в списке есть?
- Ковалевская – математик! – расхохоталась Соня.
- Да, блин, перепутал, Кюри какая-то еще есть!
- Склодовская-Кюри? – удивилась Соня.
- Точно! Склодовская! – обрадовался Гоша.
- Ты чего? – удивился Кирилл. - Кюри – женщина-физик. И она Мария.
- Круто вас загрузили в вашей гимназии! – присвистнул Гоша. – Сколько лишней инфы в башке! У меня сборы с первого числа, соревнования каждую неделю, пять выездов, лагерь. Максимум одну книжку осилю за лето.
- А давайте, Георгий, не одну, а три! – в коридор вышла Софья Михайловна.
- Три? – растерялся Гоша, смутившись, что учительница услышала его слова.
- Да, три, любые. Только от корки до корки, чтобы с вами поговорить о них можно было. По-настоящему поговорить. Может, поспорить.
- Поспорить? Со мной? – совсем растерялся Гоша.
- С вами, - Софья Михайловна смотрела на высокого, спортивного Гошу снизу вверх, почти запрокинув голову. Ростом она едва доходила ему до груди.
- Я тоже хочу только три! – возмутился Кирилл. – Почему остальным сто двенадцать?!
- Вам, Кирилл, тоже можно три, - спокойно ответила Софья Михайловна.
- А мне? А мне? А нам? – раздалось со всех сторон. 
- Всем можно три.
- В чем подвох? – недоумевал Кирилл.
- Никакого подвоха, - учительница улыбалась.
- А репрессии? – на всякий случай спросил Гоша.
- Никаких репрессий! – торжественно пообещала Софья Михайловна.
 
- Слушай, может, посоветуешь мне, какие выбрать, только потоньше, - обратился Гоша к Соне, когда десятиклассники вышли во двор школы.
 
Февраль выдался на удивление ярким и малоснежным, больше похожим на март. Солнечные лучи проникали в кабинет литературы через тонкий тюль, рассеиваясь по комнате неровными бликами.
- Понимаете, Вера, за произведением всегда сам автор, как бы он себя ни прятал – его чувствуешь… Поэтому вам и кажется, что Ремарк – романтик. Вернее, вам не кажется, он, действительно, романтик…
- И Брэдбери – романтик, - вступил в разговор Кирилл. – Ностальгичный какой-то только… Он тоже о себе?
- Конечно. О себе, с собой, для себя… Думаю, лучше сказать «ностальгирующий». А что вы, Кирилл, у Брэдбери прочитали?
- Да много. И Вино из одуванчиков, и 451 градус по Фаренгейту…
- А Звук бегущего лета?
- Нет.
- Один раз Брэдбери ехал в автобусе и увидел в окно бегущего мальчика, - как всегда негромко начала рассказ Софья Михайловна. В такие моменты ребята замирали, в классе становилось тихо-тихо. - Парнишка этот был обут в новые теннисные туфли. Брэдбери приехал домой и написал рассказ «Звук бегущего лета», тонко передав потрясающее ощущение мальчишеской радости от того, что он – обладатель такой замечательной обновки. Самого писателя в детстве мать один раз в год водила в большой обувной магазин за новой парой. Это было одно из его лучших детских воспоминаний.
- Брэдбери – ваш любимый писатель? – спросил Гоша. – А из наших кто? Из русских?
- Из наших? – Софья Михайловна растерялась. – Раньше я думала, что Достоевский и Булгаков, а сейчас… Бунин, наверное. Я его сейчас перечитываю… Мой отец его любил очень…
- А мне отец не разрешил читать «Пятьдесят оттенков серого». Сказал «порнуха» и запретил, - пожаловался Кирилл.
- А мы с мамой вместе эту книгу прочитали. Она сказала – это современный шедевр. Весь мир Эрикой Джеймс зачитывается, - сказала Вера. – А вы читали?
- Читала. Не знаю, что сказать. Может быть, действительно, для вас – рановато.
- Софья Михайловна, а вы в Русском репортере о ста книгах для россиян читали? – спросила Соня, доставая из портфеля журнал. – Вот я с этим списком не согласна. У меня была бы другая сотня. Ну, может, парочку книг я бы и повторила… Но «Унесенные ветром» запихивать в список! Это же любовный роман!
- Это суперский роман! Он об истории Америки больше, чем о любви. Знаешь, сколько народу им зачитывается? Это моя любимая книга! - возмущенно сказала Вера.
- У каждого своя сотня будет, - примирительно засмеялась Софья Михайловна.
- Или сто двенадцать, - хмыкнул Гоша.
- Кстати, Георгий, кроме тех трех за лето, есть еще что-то из прочитанного? – хитро прищурившись, спросила учительница.
- Счет двадцать один – сто двенадцать! – торжественно провозгласил Гоша.
- А именно сейчас?
- Голдинг. Повелитель мух.
- И? – любимый вопрос Софьи Михайловны.
- Она о выживании. О том, что все мы не такие, какими кажемся…
- И?
- Я согласен. Экстрим многое открывает в человеке. И не всегда это что-то хорошее.
- Или много хорошего, много… - отозвалась Софья Михайловна. – Вот об этом давайте сегодня и поговорим…
 
На общую выпускную фотографию строились долго. Смеялись, толкались, корчили рожицы, делали рожки. Софья Михайловна пришла последней, со стопкой бумаги. Когда фотограф, наконец, всех отпустил и ребята устремились вниз по школьной лестнице в автобус, чтобы ехать в ресторан, раздался бодрый выкрик:
- Читаем! Не расходимся! Всем получить список литературы на жизнь!
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (11)

Блог-лента