Работа

Чарли

Nahuj  Pohuj Nahuj Pohuj
10 января в 21:47
 

 

Вообще-то, Чарли был не плохим парнем. Можно даже сказать, вполне хорошим. Хорошим, но, скажем так, не совсем устойчивым: он был как лептон, который постоянно дергается и смеется. Все дело в том, что Чарли запутался. Запутался в собственных мыслях и идеях, предположениях и гипотезах, желаниях и чувствах. Сомнения опутали его с головы до пят, точно египетскую мумию, так что даже собственный голос стал казаться ему каким-то чужим, словно это был не его голос, а голос Другого. Чарли мог часами стоять перед зеркалом, удивленно наблюдая за своим бледным худощавым телом, точно изъеденным молью. Но была одна проблема: ему казалось, что это не его тело. Точнее даже не так: Чарли был уверен в том, что его тело вообще никому не принадлежит. Мое тело – думал Чарли, растерянно стоя голышом перед зеркалом – вообще никому не принадлежит, потому что оно не может никому не принадлежать, потому что это невозможно! Пожалуй, нам следует сделать небольшую паузу и вернуться назад, в детство, ведь именно там, как стремятся уверить нас пособники мирового заговора производителей психоаналитических кушеток, и кроются все разгадки.

В том возрасте, когда Моцарт написал свою первую композицию, ставшую началом его головокружительной музыкальной карьеры, маленький Чарли пытался выжить в одной из начальных школ Питтсбурга (штат Пенсильвания), где его мама Нэнси (тревожный взгляд, потные ладошки) преподавала детям музыку. Следует заметить, что сверстники не любили Чарли, они считали его подозрительным и скрытным. Нельзя сказать, что это было совсем уже безосновательно: Чарли действительно вел себя подозрительно и скрытно. Что же касается музыки, то за нее Чарли попадало отдельно. Особенно на этом благородном поприще отличились хулиганистые братья-близнецы Брэд и Крэйг, которые люто и бешено ненавидели пение и сольфеджио, к чему, впрочем, и сам Чарли особого интереса не питал, что в общем-то никак не спасало его от очередной порции пинков и затрещин. Маменькин сынок, тупой Чарли, вонючка, педик, – и это были еще не самые безобидные прозвища, которыми одноклассники наградили бедного Чарли.

Лишившись почти всех друзей, которых у него, впрочем, и не было, Чарли остался наедине с самим собой. Следует отметить, что вопреки всему, будучи относительно здоровым ребенком, Чарли сохранил известную психическую целостность. Проще говоря, у него не было воображаемых друзей, впрочем, как не было и не воображаемых. То есть, у него вообще никаких друзей не было. Что же касается Нэнси, то после несколько безуспешных попыток сделать из своего непутевого сына если не Моцарта, то хотя бы Сальери, она, можно сказать, смирилась, расслабилась и просто забыла о нем, вспоминая лишь изредка, в те редкие минуты, когда материнский долг требовал позвать сына принять трапезу, дабы тот не умер с голода. Словом, Чарли остался один. Совсем один. Один наедине с собой. Сперва это положение его несколько пугало и, можно даже сказать, тревожило, но потом, со временем, он к нему привык, причем привык настолько, что отвыкнуть уже не смог – одиночество ему понравилось, оно стало частью его души, пропитало его кожу, волосы, пятки… затуманило глаза. Одиночка Чарли – такое имя дал он себе в тот день, когда осознал свое неописуемое счастье.

Дэвид, отец Чарли, погиб в авиакатастрофе, когда тому было три года, так что не стоит винить Нэнси за ее желание воспитать сына выдающимся музыкантом, чтобы путешествовать вместе с ним по разным странным и городам, которые ей не удалось посетить вместе со своим мужем Дэвидом. Дело в том, что Нэнси ужасно сильно хотелось вырваться на волю, уехать куда-нибудь в Париж или Токио, но зарплаты учительницы младших классов хватало, к сожалению, только на более-менее приемлемую жизнь в Питтсбурге. Однако ситуация в стране и мире, как известно, стала ухудшаться, чего, естественно, не могла заметить и Нэнси, очень чуткая к подобным процессам. Она первая почувствовала приближение опасности. Ей виделось страшное: толпы голодных окровавленных зомби бродят по улицам и шоссе в поисках пропитания, пожирая на своем ходу все живое. Эти кошмары стали преследовать ее после того, как по телевизору впервые показали «Ночь живых мертвецов» Джорджа Ромеро. После «Рассвета мертвецов» ее видения стали еще более яркими. Убежденная в том, что Конец Света уже близок, до того не сильно набожная Нэнси тут же побежала в ближайшую протестантскую церковь, где ей простили все грехи и прегрешения (по крайней мере ей так сказали), после чего она вернулась домой, закрыла все окна и двери, и стала каждый день молиться, прося Господа избавить ее дом от библейской чумы.

В то время пока мама Чарли тихо-медленно сходила с ума по почве религиозного фанатизма, сам Чарли сидел в подвале, где у него была оборудована комната (он называл ее моя пещера, на манер пещеры Бэтмена), в которой он в свободное от учебы и издевательств время (в школе его мучили и били) читал и фантазировал. Отрезанный от чуждого и враждебного ему внешнего мира, который хотел раздавить его как мексиканского таракана или новозеландского муравья, Чарли невольно принял на себя роль Гермеса: он стал своего рода проводником между своим внутренним космосом и внешней средой. То есть, он стал проводником между самим собой и тем, чем он не являлся. Следует отметить, что чуть позже, со временем, Чарли понял, что то, что он раньше считал своим, ему совсем не принадлежит, более того он осознал, что он сам себе не принадлежит. Но прежде чем это произошло, ему пришлось выстроить не один Стеклянный Город и возвести не одну Башню из слоновой кости, увенчанную не одним Храмом Солнца и Луны. Словом, Чарли летал. Летал в фантазиях. В воображении. На игре воображения. Летал, как летяга. Он был сущий космос. О боже, Чарли… ты просто космос.

Доктор Сэвидж, сжимающий в своих цепких пальцах карту Азимута, ведущую к подножию обители Принца Хаоса. Щелчок – и мрачный готический замок превращается в таинственную магнолию, в узелках которой, словно маленькие звездочки, светятся маленькие миры, населяемые предсказуемыми персонажами комиксов и сказаний, легенд и тайн, которые Чарли – отважный Чарли, Чарли Орлиный Глаз, Чарли Львиное Сердце, Чарли Золотой Компас – непременно раскроет, но только потом, как-нибудь потом...

Сейчас уже трудно назвать тот день, когда Нэнси Макмиллан поняла, что для того, чтобы быть очень хорошей христианкой, недостаточно только поставлять щеки, думать о благости и молиться Господу нашему Иисусу. Как показала практика, кроме всего прочего необходимо уметь и хорошо стрелять, ведь в Писании сказано, что если ты не умеешь палить из Смит-энд-Вессона, то ворота в рай для тебя закрыты. В итоге, повинуясь инстинкту самосохранения и желанию защитить свой дом и себя в момент зомби-апокалипсиса, Нэнси прошла федеральную проверку, сдала тесты и получила разрешение на покупку огнестрельного оружия. Так, мало-помалу дом Макмилланов стал превращаться в небольшой оружейный склад. Винтовка калибра АR-15 производства Bushmaster, пистолет Глок 20 SF 10 мм, пистолет SIG Sauer 9мм, десять единиц охотничьих ружей, винтовки: .45 Henry, .30 Enfield, и .22 Marlin. Словом, мамочка Нэнси, эта добрая самаритянка, была готова встретить Конец Света во всеоружии. Чего, впрочем, нельзя было сказать про ее сына Чарли, который как и прежде лежал в подвале, упиваясь героическими фантазиями о далеких мирах, где не нужно ходить в школу, искать пропитание и бояться ближнего своего, который только спит и видит, как бы унизить тебя да побольнее ударить. Однако в этот раз Нэнси была непреклонна. «Чарли, – твердо сказала она, войдя в пещеру, – либо ты научишься стрелять, либо я вышвырну тебя на улицу. Прости, но у меня нет другого выхода.» Чарли пришлось согласиться. В итоге, к тому моменту, когда он уже вполне сносно мог целиться из винтовки, средняя школа осталась уже в прошлом, а вместе с ней канули в Лету комиксы, фантастика и фэнтези – их сменили сперва видеоигры, затем компьютерные и онлайн-игры. Так Чарли и пропал. Пропал в сети, исчез в Матрице… Чарли стал чертовым Нео.

Подобно тому, как Канта от догматического сна разбудил Дэвид Юм, Чарли проснулся, когда некто под ником nektopodnikom посоветовал ему прочитать книгу Дэна Миллмена «Мирный воин». Nektopodnikom утверждал (и готов был в этом поклясться), что после этой книги жизнь Чарли изменится. Если бы он только знал, насколько его слова окажутся пророческими…

Жизнь Чарли действительно изменилась – он окончательно съехал с катушек. Дело в том, что книгу Миллмена нельзя читать особо впечатлительным + лицам с неустойчивой психикой, а так как Чарли был, можно сказать, два в одном, то последствия долго ждать себя не заставили. «Где находится Вселенная?» – этот вопрос (вопрос, заданный Сократом Дэну) вывел Чарли из себя. Чарли не мог найти себе места. Казалось, земля исчезала под ногами, а небо, близкое и синее, становилось каким-то призрачным и далеким. Игры и игрушки остались в прошлом, теперь только одно, только одно волновало раскалывающийся мозг Чарли: где, мать твою, находится Вселенная? Не сумев найти ответ самостоятельно, Чарли бросил университет, в котором он и так толком не учился, и засел за чтение серьезных книжек. Сперва казалось, что ответ уже найден, надо лишь его вычитать, но потом, когда было прочитано уйма трудов по философии, религии и науке, все стало ясно: человечество не знает, где находится вселенная. «Ну как же так? – воскликнул Чарли. – Как же можно так жить? Как можно жить, не зная, где находится Вселенная? Как люди, эту тупые прямоходящие, могут спокойно спать и трахаться, не зная, где они находятся? Как можно спокойно есть, понимая, что Вселенная, которая находится не пойми где, постоянно расширяется? Как такое возможно? Как?!» Чарли не знал ответа на этот вопрос, как, впрочем, его не знал никто. Но никто не беспокоился об этом, а Чарли беспокоился. Беспокоился и тревожился. Сильно тревожился. Его тревога так яро им овладела, что он просто запутался. Запутался и потерялся. У него даже пропал дар речи. Он просто сидел в своей пещере, стоя голышом перед зеркалом, в котором отражалось нечто странное, и не знал, что ему делать и как быть. Он лишь чувствовал, что он должен что-то сделать. Нечто грандиозное и ужасное. Он потел и дрожал, дрожал и плакал, плакал и смеялся, смеялся и молчал. И вот однажды, не в силах больше бороться с собой, он отпустил вожжи: сделаю первое, что придет на ум... Перед глазами пролетели страшные кадры: кровь, смерть, дети, выстрелы, крики… Кровавую бойню в начальной школе Питтсбурга учинил другой псих, а Чарли умер от кровоизлияния в мозг.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (3)

  • Инна Логунова
    11.01.2013 09:25 Инна Логунова
    Уважаемый автор, спасибо за рассказ. Опубликуйте его, пожалуйста, в спецпроекте "Литературная мастерская". Беспощадная СТИХИя - поэтическая площадка. Спасибо.
    •  
      Nahuj  Pohuj
      11.01.2013 22:37 Nahuj Pohuj
      а это поэма. в прозе.
  • Ylia Nevolina
    14.01.2013 23:06 Ylia Nevolina
    Автор, я на середине сюжета, догадалась, к чему вы ведете? Это поэтическое осмысление трагедии в Коннектикуте или вообще обобщенное переосмысление вот таких трагедий? Возможно, я ошиблась.
    Чарли все время не мог осознать себя. Он себя искал и не находил с детства. Он был не такой, как большинство, потому бесконечно одинок. Вряд ли он нашел бы подобие себя, он был уникальным, а родственных душ в этом мире раз-два и обчелся. И матери он представлялся совершенно чужим существом и вообще не был нужен. Она, конечно, пыталась «его найти» для себя. Найти привычным для людей способом, приучив к тому, что помогло бы ей самой, но мальчик не смог удовлетворить ее желание. Он не смог стать музыкантом. При этом она не искала его истинное Я, ею двигали исключительно эгоистичные интересы. Кстати, она себя тоже не находила. Ее обращение к Богу и апокалипсические страхи - это всего лишь попытка обозначить себя саму в этом мире. Она научила его стрелять. Единственное, что у нее получилось. Затем некая книга открыла ему нечто. Казалось, он нашел путь. Но путь этот принес еще большую тревогу. Завершение истории у вас парадоксальное. Гибель людей, но как бы без его участия. Это было альтер эго Чарли, темная сторона? Ну, то есть тут может быть любая трактовка, которую может додумать читатель в меру своей фантазии. Впрочем, хотелось бы разъяснений.
    Одиночество, инаковость, разрыв связей с окружением, в силу этой непохожести, то, что человек пришел в этот мир и не совпал с теми, кто его сюда привел, невозможность осознать себя – из всего этого складывается судьба.
    Наверное - это эссе. Впрочем, изложение метафорическое, что сродни тому, чем занимается поэт, если он настоящий поэт.
    Насчет рассказ – не рассказ. Можно было бы и в рассказы поместить «Чарли». Что там скажут по этому поводу. Гоголь вот вообще «Мертвые души» назвал поэмой. Собственно, так оно и есть, в какой-то мере. Мне было интересно это читать. Окончание сюжета заставило задуматься.
Блог-лента