Работа пионера

Смерть из нашего подъезда

Владимир Драбкин Владимир Драбкин
5
( 2 голоса )
18 февраля в 14:44
 

Выбранные места из документального детектива о 90-х
«Смерть из нашего подьезда»
 
ПРОЛОГ
 
Третьи сутки шла погоня за преступником, уходившим по бульварному кольцу.
Преступник, вьетнамский негр с лицом кавказской национальности, вторую неделю скрывался в недостроенном особняке банка «Среднерусское авизо», ночуя на чердаке и запивая несвежих устриц грязноватой водой из фонтана «Писающий мальчик». Ему было что терять, и он это уже потерял.
Сейчас он как раз вспоминал, как его однажды любила женщина. У нее были голубые глаза навыкате и волнующееся лоно, на которое нельзя было смотреть без слез. Она любила его сверху вниз, снова вверх, потом опять вниз, и через некоторое время он сбился со счета и уже молча следил за ее левой грудью, которую она, объясняя ему устройство своего тела, почему-то упорно называла правой. Лево-правая грудь, ударяясь о соседнюю, право-левую, мелко дрожала, как испуганный суслик, затем успокаивалась, снова ударялась и снова дрожала, и это продолжалось так долго, что он опять сбился со счета и закрыл глаза.
Когда он открыл их, было утро, и вокруг, кидаясь снежками, бегали круглые детсадовские дети. Он прислушался к себе и понял, что ему совершенно неинтересно как их зовут.
По дороге домой он дважды перешел улицу на красный сигнал светофора, и его след взяла служебно-розыскная собака по кличке Сука, съедавшая до трех килограммов сырых сусликов в день.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ
 
Характерные следы ярко-красной помады, начавшись в районе подбородка, привели следствие к установлению пола убитого.
Возбужденное уголовное дело легло на стол прокурора с юридической фамилией Каценеленбоген.
У прокурора было усталое лицо со множеством морщинок и подбородков и опостылевшая молодая жена в розовом кардигане. Жена никак не хотела рожать, и ее беременность тянулась уже пятый год. Прокурору очень хотелось сына с обыкновенной русской фамилией Сидоров, и, чтобы заглушить тоску, он шел в аптеку «37,2» и покупал на всю зарплату несколько пушистых памперсов. Молоденькие провизорши провожали его сочувственными взглядами и возвращались в аптеку к набившим оскомину обсчету и обвесу покупателей.
Покупатели, пожилые супруги Неоперабельные, смущенно переглядывались и объявляли контрольную закупку презервативов «УПСА». На стол прокурора ложилось новое уголовное дело. Возбуждение нарастало.
 
ЖЕРТВА
 
Надежда впервые попробовала мыло «Dove» и долго не могла отойти от унитаза.
Ей мучительно вспоминалось босоногое детство на обрывистом берегу таежного озера и колючие ордена Ленина на пожелтевшем обрывке молодежной газеты. Газету на заимку привозил участковый, рано овдовевший и обрусевший хохол по фамилии Негритянко, и ребятня встречала его у околицы, чтобы первыми прочитать по складам об успехах охотников-промысловиков и о найденной недавно в глухом урочище переписке декабристов Пущина и Кюхельбекера в трех томах.
Долгими летними вечерами, рассевшись в чисто выметенной горнице вокруг единственной в поселке лучины, бабы сноровисто щипали газету на ровные одинаковые полоски, и пальцы их дружно вздрагивали, когда за окном, едва завидя молодой месяц, заводил свою песню, полную тоскливого ужаса, инвалид первой империалистической старик Сохатый.
Указательным пальцем, желтым и заскорузлым, старик аккомпанировал себе на трофейном немецком пианино, которое колхоз вернул ему после статьи Сталина «Головокружение от успехов». После статьи «Сумбур вместо музыки» пианино снова отобрали, но старик не терял надежды и даже начал ходить с малолетками встречать участкового, однако новой статьи так и не дождался.
Покручинившись о горькой судьбине старика Сохатого, Надежда поднялась с пола и пошла пробовать прокладки «Always».
 
ВСКРЫТИЕ
 
При повторном вскрытии в крови потерпевшего были обнаружены эритроциты. Их занесли в протокол и оставили там на всю ночь вместе с понятыми, после чего они начали давать показания друг на друга.
Выяснилось, что Земля круглая и на три четверти состоит из воды, по которой ходят речные трамвайчики. Дополнительно удалось установить в центре Москвы памятник Зурабу Церетели работы Петра Первого, и трамвайчики пришлось пустить по суше, что, впрочем, не противоречило Конституции, как и многое другое.
Внутри пустотелого памятника устроили торговые ряды и разнообразные увеселительные заведения, из которых особым успехом пользовались магазин «Интим» в крайней передней его части и ресторан быстрого питания «Fast chair», имевший вход с прямо противоположной стороны.
Потерпевшего же всю оставшуюся жизнь повсюду преследовал запах формалина.
 
СЛЕД
 
Отпечатки пальцев искали всю ночь и обнаружили лишь к утру, в среднем ящике стола старшего следователя Вульфсона.
Вульфсон, которого всего полгода назад бросили на усиление группы, еще не успел войти в курс дела, вынужденно занимаясь, по случаю переезда на новую квартиру, хищениями на мебельной фабрике.
Фабрика, построенная таджикскими учеными по итальянскому проекту на заднем дворе школы, в которую когда-то ходил депутат сельсовета Александр Ферштейн, прибыли почему-то не приносила.
Депутат Ферштейн подрабатывал, с утра до вечера бегая по залу заседаний и голосуя за своих более удачливых товарищей на пару со спикером, инвалидом-колясочником Брюзгловым.
Брюзглов, потерявший обе ноги во время футбольного матча с вышестоящей думой, пил горькую и каждый вечер собирался баллотироваться в израильский Кнессет, а утром просил прощения у многострадального русского народа в лице Ферштейна, после чего они похмелялись и ударно принимали трехлетний бюджет.
Таким образом, село Неурожайное было обеспечено бюджетами разных уровней уже до 2050 года, несмотря на то, что с таким трудом найденные отпечатки оказались, все как один, отпечатками указательного пальца самого Вульфсона.
 
СЛЕДОВАТЕЛЬ, НО…
 
Подозреваемый любил на завтрак крутые яйца, следователь предпочитал яйца «в мешочек». В остальном они мало отличались друг от друга, и даже стоматолог у них был общий, только подозреваемый ходил к нему по средам, а следователь по четвергам вызывал к себе.
Стоматолог довольно быстро научился их различать, потому что следователь был низеньким и лысым, а подозреваемый, наоборот, долговязым брюнетом. Правда, иногда они менялись местами, и тогда уже подозреваемый становился лысым и низкорослым, а следователь обрастал черной шевелюрой. Но и к этому можно было привыкнуть, хотя требовалось некоторое время.
У стоматолога время было, так как дела его шли неважно, и подозреваемый был единственным его пациентом, если не считать следователя, который изредка тоже приходил к нему в кабинет, и, заодно, просил посмотреть левую нижнюю семерку. То есть, это для стоматолога зуб был левой нижней семеркой, следователь же просто указывал на него желто-розовым языком и мычал.
Иногда в это время в приемной ожидал своей очереди подозреваемый, тогда стоматолог чувствовал себя не совсем ловко, хотя, с другой стороны, это должно было продемонстрировать обоим, что он как специалист весьма востребован.
В общем, стоматолог чувствовал себя в этой ситуации, если не как рыба в воде, то, по крайней мере, головы не терял. До тех пор, пока на одном из допросов вдруг не нагнулся к следователю и мгновенным движением вырвал у него абсолютно здоровый передний зуб.
 
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (6)

Блог-лента