Работа пионера

Река

Елена Бугмырина Елена Бугмырина
5
( 2 голоса )
17 февраля в 23:51
 

Да ладно, никто не утонет. Не каждому дан лодочник, но как-нибудь выплывем, с божьей помощью и во сне. Как хорошо вот так, без шва, соединить явь и видение. Главное — не слишком удивляться новой, доставшейся в награду реальности; главное — продолжать как ни в чем не бывало. Сон — знамение, индульгенция, поощрение начать другую жизнь. Это важно — не будет лучшего случая опрокинуть, обновить биографию, без предупреждений и извинений. Благая весть от Елены Бугмыриной — поэта, сценариста, лауреата литературной премии «Русского пионера» — надежда и вера в сновидения, в высшую, мистическую справедливость.

 

 

Река

Маша долго валялась в постели, не хотелось вылезать из-под теплого одеяла. Позднеутренние сны были тревожные и оставляли после себя тяжелое свинцовое чувство.
 
Когда уже заломило спину от долгого лежания, Маша встала. Натянула что-то, волосы в пучок, вышла на лестницу выкурить первую сигарету. Курила, глаза, бессмысленные, полные не отступивших еще снов, уткнула в телефон. Мотала новости большим пальцем, что-то лайкала, затягивалась по чуть-чуть, чтобы натощак не сбило.
 
Затушила сигарету и включилась в дневной конвейер: весь день ее усовершенствовали и полировали разные женские руки. Массаж, пилинг, обертывание, косметолог, педикюр, маникюр, укладка, йога. Спать на спа-процедуре Маша уже не могла, переспала. Лежала обернутая в прозрачную пищевую пленку, как розовая индейка, и пыталась вспомнить, что же ей такое ночью снилось. Но музыка, которая должна была вроде как расслаблять и успокаивать вместе с подрагивающими огнями расставленных по полкам свечей, будила в Маше то ли тоску, то ли тревогу, и сон не вспоминался и, как во время отлива, откатывал от берега все дальше, и уже понятно, что все — только мокрый песок.
 
У Маши начало чесаться все тело от пленки или от музыки и свечей, она посмотрела на часы. Маша лежала уже полчаса, оставалось еще пол.
 
«Твою же мать», — сказала Маша, села на кушетке, сама сняла с себя пленку, вымазанную серой глиной, и пошла мыться в душ. Когда вернулась ее мастер Эллочка, то очень расстроилась, что как же так, Маша не долежала, еще и сама все смыла.
 
«Не переживай, Эллочка», — уговаривала Маша, и Эллочка перестала.
 
Вышла из салона — уже темно, весь день прошел. Набрала подружку. Вместе долго ужинали. Обсуждали мужей, кто где покупает цыплят и что на рынке все-таки неприятно, потому что пристают со своими «дэвушка» и грязно.
 
Выпадали иногда, медитируя в телефон, потом возвращались. Маша, когда выходила в туалет, оступилась и больно ударилась коленом об стол.
 
И тут вспомнила: ей снилось, что она в лодке, плывет по реке, а на веслах мужчина, к ней спиной. Лодка немного подтекает, но нет ни ковшика, ничего, и Маша выгребает воду пригоршнями, хочет сказать ему, что вот выгребает, выгребает — а воды в лодке все больше, что без толку, но как бывает во сне, что не можешь пошевелиться, чтобы побежать от опасности, так и тут онемела и только просит про себя: «Обернись хоть, обернись». Воды уже по лодыжки, лодка идет тяжелей.
 
Тут он оборачивается и смотрит на Машу, но сквозь нее, и Маша понимает, что он не видит ее, он не может ее увидеть. А она же есть, надо что-то сделать, он обязательно должен ее увидеть. Где-то тут то ли проснулась, то ли забылось.
 
Уже поздно совсем Маша звонит мужу, тот задерживается, его не ждать. Маша не знает, что делать, домой совсем не хочется. Вспоминает почему-то, что кровать не застелена. Нет, домой никак.
 
«Выпью», — надумывает Маша. Только где народу побольше. Заныривает в паб. Совсем простой. Мужики в футболках, женщины безвкусные, как проститутки.
 
«То, что надо», — решает Маша.
 
Садится за длинную высокую стойку, но не у бара. Берет двойной виски. Потом еще двойной. На третьем только поднимает глаза, осматривается. Рядом с ней какой-то мужик, бухой, похоже, уже давно ей что-то говорит, она включается на: «Красивая ты баба», не смотрит на него, но отвечает: «Спасибо».
 
— А как зовут?
 
— Маша.
 
— Маруся, значит. Муся.
 
Маша не смотрит в его сторону. Перед ней за стойкой сидит мужчина. Спиной.
 
Как в лодке, думает Маша и тут понимает: да, это он, точно он.
 
Она слезает с длинного стула и идет к нему. Она идет и идет, расстояние вытянутой руки, но как она ни старается, как ни ускоряет шаг, он не приближается. Как на беговой дорожке.
 
«Нажралась», — сдается Маша и садится обратно.
 
Там все тот же пьяный дядька. Рассказывает ей что-то, но Маша не слушает.
 
Тут он начинает орать: «Муся, б…ь, проснись! Какого хера, Муся! Ты же труп! Ты же сдохла, ты дохлятина! Воняет, б…ь, на весь бар! Муся! На меня посмотри! На меня смотреть, я сказал!»
 
Маша смотрит на него и понимает, что это мужик из лодки.
 
А тот же где, к которому шла? Но и он там же.
 
«Двойник, — мелькает у Маши, — сериал какой-то, сейчас скажут, что они мои потерявшиеся дети-близнецы».
 
Маше смешно, она начинает смеяться, и тут все мужчины в баре оборачиваются на нее и тоже смеются, и все они на одно лицо, как мужик из лодки.
 
«Вот же б…ь», — остается Маше.
 
«Валить на х…й отсюда, а сама типа в туалет, пописать, что ли, нельзя. — Но встать не может. — А, так это сон, сон во сне, тогда ладно, подожду, пока проснусь, тогда не страшно».
 
 
Тут мужик, который на нее орал, к ней подходит и целует в губы, и так ей хорошо, так он ее целует, как самый любимый, она его обнимает, тянет к себе. Тут уже и встать может, они выходят вдвоем из бара, на улице пошел снег, от него светло, а так ночь.
 
«Если сон, то чего, пойдем с ним ко мне».
 
Ночью Машу лодочник любит так, что ей кажется, она вообще никогда не жила, а только родилась, и акушерка говорит громко: «Поздравляю! У вас женщина!»
 
Она смотрит на себя вместе с ним, открывает, как новые земли, свои сиськи с большими розовыми сосками, свой запах, резкий, сладкий и незнакомый до сих пор.
 
Он ей нашептывает больные волнующие слова, он говорит, что она самая сладкая дырка в мире, l’origine du monde, и у Маши летит башка, она плывет, простыни мокрые насквозь.
 
Утром Маша просыпается еще до рассвета.
 
Хрена себе сон, вспоминает она. Хочет потянуться.
 
Но чувствует внизу тела тяжесть. Там, уткнувшись в ее живот всем лицом, как в подушку, спит лодочник.
 
Увидел меня, подумала Маша, теперь ничего, не утонем. И засыпает.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



 
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Отменить

Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента