Работа пионера

Дева и полковник

Екатерина Минина Екатерина Минина
11 сентября в 14:43
 
Проголосовать за лучший рассказ можно по ссылке

Зеленые маслянистые стены, истертый линолеум, металлическая дверь – это может быть поликлиникой, тюрьмой, жэком. Окошко выдачи открывается, невидимая миру тетка кричит время – «Одиннадцать-двадцать!», очередь оживает, пересаживается, одиннадцать-двадцать это я. Бегу к окошку, отдаю квитанцию и жду. Довольно долго. Наконец окошко открывается и передо мной ставят металлическую банку, то ли кофемолку, то ли боеголовку, глухо так ставят – «думмм».

Это мой папа. Он умер две недели назад, и я приехала забирать его прах.

В окошке резко появляется женщина в нелепой телогрейке вмороженного в лед Люцифера. В аду холодно вопреки ожиданиям.
- Пакет «Дева скорбящая»  брать будете?

Эти протяжные интонации кассирш, помню их из детства, гастроном «Солнечный» и звучные переклички с мясным отделом: «Вераааа! Говядину не выбивай!»

Последние 2 недели я запомнила плохо – от звонка дежурного по станции «Теплый стан» до сегодняшнего утра в голове медленно поворачивалось что-то бесплотное, отстраненное, в нем события не оставляют никаких следов – похоже, нервная система включила режим самосохранения и удаляет любые воспоминания с усердием бесчеловечного робота-пылесоса.

Но я точно помню, что в квитанции на кремацию уже есть эта «Дева скорбящая».

Женщина в окне вздыхает, мерзнет, кутается, уходит и выдает пакет – уродливый, блестящий, с плохо пропечатанным рисунком, это вполне может быть и фонтан Треви, и персонаж мультфильма, и сама Дева. Я прижимаю урну к себе – папа был крупным русским военным, а теперь он какой-то невесомый. «Прощайте», - говорит нам вслед служительница ада. У них, как у пилотов, шахтеров, танкистов свои суеверия. «До свидания»  такое же табу как «последний». Она сказала нам свое крайнее «прощайте».

Мы втроем – я, папа и сестра – выходим в теплый, мокрый, скользкий февральский день. До церемонии захоронения еще два часа.

- Покатаем папу? – предлагаю я. И мы садимся в машину, включаем музыку и очень медленно, будто боимся растрясти его, возим отца по Москве. Он прощается с городом, где вырос, куда вернулся с войны и где неожиданно умер, хотя планы были другие – поехал встречаться с однокашником, купил два лотерейных билета, но упал у метро и вечером уже лежал в морге на Цюрупы.

Проехавшись по городу, мы привезли его на кладбище, встретили оставшуюся семью и пошли к заботливо подогретой могиле. В древней Руси покойников, умерших зимой, складывали в церковных подвалах до весны, теперь землю греют специальными лампами, снег тает, грязь стекает под ноги, и бабушка сокрушается, что не взяла бахилы.

Аномально теплый февраль, говорите? Мы замерзли уже через 10 минут, бахилы еще можно пережить, но почему никто не взял водки?

Быстро закопали урну, выбрались на влажный асфальт и долго, вдумчиво чистили обувь от комьев налипшей грязи. Кричали кладбищенские галки, сквозь лес шумела дорога. Я выкинула в мусорку скорбящую деву, взяла под руку бабушку, мы постояли недолго, глядя на верхушки качающихся берез.

«Упаси Боже умереть в России зимой», - сказала бабушка. – «Летом куда веселее».

Бабушке накануне исполнилось 95. Мне нечего было ей возразить.

Проголосовать за лучший рассказ можно по ссылке
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента