Работа пионера

Про любовь нашего времени

Светлана Мордвинцева Светлана Мордвинцева
11 сентября в 14:41
 
Проголосовать за лучший рассказ можно по ссылке

Бежать было некуда. Лопатки упирались в стену. Свет бил прямо в глаза и откуда-то издалека доносились крики. Крикнул в ответ. В меня что-то кинули. Я постарался разглядеть того, кто направляет свет.

Блики менялись, по телу ползли изображения, а я все пытался понять, что это. Оглянувшись, рассмотрел за спиной плоский антураж и весьма  драматичные сцены кинофильма. Сейчас так не снимают.
- А я удачно попал! -  Проекция главного героя приходилась точно на мою фигуру. Я отошел в сторону:
- Он был даже похож на меня! Повадками что ли. Внутренним устройством – поворот головы мой. Уши! Тоже мои.
Пока я не отстранился, для тех, кто сидел в зале «мною» вещали, угрожали, обожали. Увлекательное кино. Я засмотрелся и даже начал втягиваться в эмоциональные круговерти. Чуть снова не отключился. Помогало, что я все пытался рассмотреть киномеханика. Зачем ему так важно втягивать меня в свое кино? И какое такое волшебное слово нужно сказать, чтобы киносеанс завершился? «Я тебя уважаю», «Извини», «все будет хорошо». Тогда я так и не понял. Но очень скоро прочитал где-то над головой «конец».

Потянуло прохладным, свежим. Следуя за течением,я выбрался из духоты кинотеатра. В глаза ударил луч солнца. Двери позади хлопнули. Бежать было некуда. Оглянулся: позади чернела собственная тень, а вокруг давно показывали новое тысячелетие.  Пошловатая надпись «Любовь» искрила над постройкой прошлого века. Репертуар разнообразный: «Созависимость или я не могу без тебя жить» (ремейк детской трагедии на новый лад), «Идеализация» (в роли Супермена «проекция идеального я»), «Самосохранение» (кино с участием детей настоящих и внутренних детей их родителей), «Страх» (драма о муках женщины, которая не имеет права рисковать детьми), «Ревность» (триллер о начальных стадиях бредового синдрома), «Спасу хотя бы другого» (Эпическая сага о непринятии собственного бессилия») Не стал читать дальше. Старое кино.
Говорят, аборигены не умеют различать изображение на плоской фотографии. Этого не видит их сознание. А северные народы научились видеть двадцать оттенков снега, который для других просто «белый». Две крайности одной шкалы "различать". От этого завесила их жизнь. Вот и теперь для того, что раньше называли «любовь» придумали другие слова (с афиши). От неточности (обобщенности) старого названия пострадали слишком многие. Живут двое. Пока им говорят что это «любовь», за нее держатся. А если использовать названия с афиши кино поменяется.

Но сама любовь все-таки осталась. 
Ах, если бы я знал раньше, что, только обнаруживая нечто новое внутри себя, тебе становятся видно такое же в других! Я оказался живым, вырвавшись из кинотеатра. И снова вижу что-то. Не знаю что – игру теней или отблеск другого мира в девушке, барышне. Почти не дышу. Сердце стучит медленно, гулко. А внутри раздуваются меха, разгоняя горячие завихрения ночи Ван Гога. Действо теперь происходит внутри меня. Оно ощущается физически, хотя во мне нет органов, которыми я должен это воспринимать.

Вот так это было.

Тогда  центр тяжести  начал перемещаться снизу, из живота, где оказывается был сосредоточен. Пустота внутри сменилась восходом. Поднимаясь из глубины, шар расширялся и получил пространство в  груди и плечах. А потом начинал греть и язычки тепла отчетливо доходили до горла. В тот момент, мне казалось, я понял, что чувствуют цветы, когда распускаются.
 Внешнее кино – условности. Декорации меняются. А вот содержание...

При поцелуе немного теплого переливалось наружу. Я обнял ее. В первые часы оторваться было невозможно – больно. Наверное, даже физически. Но краткие расставания оказались неизбежны.

В следующие разы он начинал чувствовать ее и тепло на расстоянии полуметра. Через недели три связь окрепла. Километры не играли роли. Но вот другое...

Жизнь в городе текла в другом диапазоне. Он и не замечал, как закрывался. Когда внутренний шар оказывался на уровне глаз, Руки и ноги леденели. Хотя  этого он уже не чувствовал. Все вертелось с бешеной силой азарта. Он накладывал параметры на объёмное изображение дней нового тысячелетия и проступали схемы, карты. Они помогали двигаться.
Потом оказалось, что он не чувствовал себя часами. Забывал про голод, холод и про нее тоже. Существование. Не жить, не любить, не и даже не есть. Робот. Киномеханик. Конечно, не мог ее почувствовать. Иногда по нескольку суток не приходил в себя.

Ей приходилось напоминать ему о нем самом. Очеловечивался, когда обнимал ее. Это внутреннее усилие они  делали каждый день, напоминая друг другу о том, как можно дышать и жить на других частотах. Ощущение оказалось таким …хрупким.

Я учился оставаться собой, не падать внутри потухшим огарком глубже собственной ватерлинии. Оставаться со светящимся шаром постоянно, расширять его. И это тоже  тренируется.

Однажды перестали мерзнуть ноги.
Однажды его шар расширился сверх  границ тела, и стал ощутим для других.  Легче дышалось рядом. Будто в душном зале кинотеатра включили кондиционер.

Проголосовать за лучший рассказ можно по ссылке
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента