Номинант

Джулиан Ассанж.Вашингтон vs человечество

Джулиан Ассанж Джулиан Ассанж
4
( 2 голоса )
5 сентября в 00:00
 

Почти год я хожу закованным в электронный браслет. Моя жизнь течет под строгим контролем и надзором. Каждый день я отмечаюсь в полиции и не имею права уезжать отсюда. Я под домашним арестом.

Зависть и ненависть отдельных влиятельных людей, международных корпораций и целых стран могут испортить мне настроение, но не портят карму. Я живу изгнанником в Восточной Англии, в поместье своего хорошего друга (владельца лондонского журналистского клуба Frontline Club Вона Смита. — «РП»). Главное преимущество моей уединенной жизни — прогулки в лесу, общение с природой. Сегодня вот видел выводок оленят. Это редкие минуты блаженства. Моя повседневная деятельность до сих пор связана с таким риском и выбросами адреналина, что любой другой экстрим меркнет по сравнению с этим. Хотя лет десять назад я проехался на мотоцикле от Сайгона до Ханоя, и мне страшно понравилось. Но то же самое делает мой отец в свои шестьдесят. Недавно он на мотоцикле приехал ко мне из Лондона.

Я работал примерно в сорока странах, жил в Каире в 2007-м (поэтому нынешние события в Египте так меня интересуют), некоторые страны повидал во время кругосветного путешествия в 1998–1999 годах. Тогда заехал и в Россию, много путешествовал по Сибири. Всегда любил русскую культуру, а в то время хотелось уехать как можно дальше от Австралии. Я тогда занимался разработками по интернет-безопасности для нескольких российских компаний, и так получилось, что некоторые не торопились платить по счетам. Я с ними связался, попросил расплатиться наконец. Но это были небольшие фирмы, они сильно пострадали от экономического кризиса и падения рубля. Мы договорились, что вместо денег они пригласят меня в Россию, будут кормить русскими деликатесами и поить лучшей русской водкой. Я приехал и путешествовал в свое удовольствие, наслаждался гостеприимством в счет неоплаченных счетов. Я помню, в Питере отключили горячую воду, как мне объяснили, для водоснабжения атомных заводов. Люди, у которых я останавливался, пахли все сильнее — нельзя было помыться. В конце концов я уехал по Транссибирской магистрали в Сибирь. В моем поезде было полно китайцев, они везли контрабандой щенков в Манчжурию. Я ехал в одном купе с американским офицером полиции. И вот поздно вечером мы с полицейским договорились, что как только поезд прибудет на Байкал, мы рванем из купе прямо к озеру, пока поезд стоит. Я всю ночь не спал и пьянствовал с поваром из вагона-ресторана, который читал книжку про русского Джеймса Бонда (утром мне показалось, что повар снова взялся перечитывать эту же книжку, но потом я понял, что это продолжение). И вот американец заорал, что пора, надо спешить, поезд стоит всего три с половиной минуты. Я стартанул и, несмотря на усталость и похмелье, смог его обогнать. Я был страшно горд, что сделал американского полицейского. Я нырнул в Байкал и стал пить воду прямо из озера. Когда утолил жажду, повернулся и увидел, что к озеру мы бежали вниз по склону, а возвращаться придется круто вверх. Бежали довольно долго, пока поезд втягивал ступеньки, закрывал двери и медленно отъезжал от станции, но все же успели вскочить на подножку последнего вагона.

В том же путешествии я своими глазами увидел результаты приватизации в России девяностых — это было как после ядерной войны. По железнодорожной магистрали нас тянул электрический локомотив, но на участке километров в семьсот не было электричества: электрическую компанию приватизировали, а железная дорога не заплатила по счетам. Тогда достали из депо дизельный локомотив из стратегических запасов на случай атомной войны, и он тянул нас все эти обесточенные километры.

Я видел сибирские заводы, которые ржавели и разваливались. Но люди были очень доброжелательные. Простые люди, не представители власти или бизнеса. Мне показалось, что, несмотря на развал крупных государственных и общественных структур, несмотря на бандитские Москву и Питер, основные структуры русского общества и взаимоотношения между людьми на местном уровне все еще хорошо функционировали.

Сегодня, в моем осадном положении, стало сложнее заводить новых друзей. Люди смотрят на тебя через призму того, что написано в СМИ, а там всегда много искажений. Но друзья, единомышленники, соратники, которые были у меня до этого столкновения с США, почти все остались моими добрыми друзьями. Хотя в последние полтора года их доброе ко мне отношение подвергалось крайне жестоким испытаниям со стороны Пентагона и госдепа.

Сегодня я осторожнее высказываюсь на определенные темы. И я сам, и, что еще хуже, моя семья — мы все испытываем давление. Моим детям угрожали, моей матери угрожали. Постоянно приходят враждебные письма и имейлы.

Моя мать как-то сказала: «Ты столько делаешь для человечества. Помни, что спасибо тебе не скажут». Я ответил ей: «Я не за спасибо стараюсь. Для меня очень важно заслужить прочное и постоянное место в истории человечества, чтобы то, что мы делаем — в одиночку и все вместе, стало бы нашим святым наследием, нашей историей».

Я получаю удовлетворение от самого процесса своей деятельности — больше, чем от полученного результата или общественного признания. Сам факт того, что я создал систему «Викиликс» и вдохновил многих людей на более активную общественную позицию, безусловно меня радует. Это очень здорово.

Мои личные обстоятельства и впрямь сложные. Но я рад видеть, как мир вокруг меняется благодаря моим действиям и в соответствии с ценностями, в которые я верю, за которые борюсь и которые продвигаю. Мы стали свидетелями гражданского захвата Уолл-стрит. Это революционное движение чем-то напоминает события в Тунисе и Египте. США гораздо более мирная страна, и общество там гораздо лучше регулируется, но тем радостнее и удивительнее видеть, как гражданский протест набирает обороты и там.

Я уверен, сегодняшние события определяют выбор будущего для всего человечества.

С одной стороны, мир может прийти к всемирному тоталитарному государству под контролем транснациональных силовых элит, действующих исключительно в собственных интересах и видящих себя отдельной нацией. С другой — мы могли бы построить общество, состоящее из небольших национальных государств, подконтрольных своим национальным силам и интересам.

В данной ситуации я вижу свое призвание в том, чтобы творить, изобретать, создавать некие платформы, на которых дальше будут работать специалисты.

Еще подростком я принимал участие в создании сетевых систем Австралии. Мы придумали криптографическую систему, которая позволила людям свободно высказываться в Сети без преследований со стороны властей.

Об этом периоде моей жизни мы с Сьюлетт Дрейфус тринадцать лет назад написали книгу «Андеграунд». Она полностью документальная, основана на моем личном опыте международного компьютерного подполья и на дополнительных расследованиях, проведенных специально для книги. В то время я был под уголовным следствием в Австралии и не мог поставить свое имя на обложку первого издания — меня бы арестовали. Потом книги выходили уже с моим именем.

А сегодня моя основная деятельность — это wikileaks.org. «Викиликс» — это двадцать человек в штате и многотысячная сеть помощников с конкретными поручениями в разных частях света. Все наши фонды пополняются моими гонорарами за публичные выступления и пожертвованиями обычных людей, которые верят в нас и разделяют наши идеи. Немного похоже на сбор пожертвований в православной церкви. Средняя сумма пожертвований около тридцати долларов, но бывают и более существенные взносы.

Вашингтон проводит массированную атаку на счета «Викиликс». «Виза», «Мастеркард», «Пэйпал», «Бэнк оф Америка» объединенными усилиями устроили нам экономическую блокаду. Они также перекрыли мои личные счета. Прикрываясь заботой о национальной безопасности, США оказывают политическое давление на эти транснациональные компании. Вашингтон тормозит деятельность ресурса всеми возможными средствами.

«Викиликс» не платит своим информаторам. Информация на ресурс поступает по схеме классического wiki-ресурса. Принципиально мы не против того, чтобы платить информаторам, но мы строго соблюдаем анонимность источников. Если бы мы платили, было бы несложно проследить перемещение денег и это бы облегчило раскрытие источников.
Но это никак не влияет на достоверность информации, опубликованной на «Викиликс». За последние пять лет мы не обнародовали ни одного ложного, ошибочного, лживого сообщения. Весь материал проверяется и перепроверяется. У нас лучшая репутация среди всех медийных проектов в мире. До сих пор нам удавалось пресекать любые попытки дезинформации.

Часто я лично встречаюсь с людьми, на которых мы готовим материалы к публикации. В прошлом году, например, я обедал в Осло с оппозиционным лидером Малайзии Анваром Ибрахимом. На родине Ибрахим совсем недавно освободился после шести лет лишения свободы по обвинению в содомии. В Малайзии это уголовно наказуемое преступление. У нас были основания полагать, что дело против него было сфабриковано. А с тех пор как он отсидел и вновь занялся политикой, сразу же появилось второе дело с теми же обвинениями со стороны малазийского правительства. Позже мы опубликовали информацию из сингапурской разведки, которая докладывала американцам об этом деле. Эта информация вряд ли помогла Анвару Ибрахиму. Из нее — если, конечно, верить сингапурской разведке, — следовало, что обвинения по новому делу были, скорее всего, верными. Анвар, конечно, был расстроен из-за последствий публикации, но не пытался отговаривать меня от обнародования, и не остался в обиде.

Также я разговаривал с одним из американских солдат, засветившихся на расстрельном видео из Багдада. Гриффин МакКод связался с нами через несколько дней после публикации этого материала. В результате нашей беседы и его многочисленных интервью про службу в Ираке он стал очень известной фигурой в США. По рассказам Гриффина даже сняли фильм про расстрелы американскими солдатами мирных граждан. Кстати, четыре человека из его подразделения отказались в дальнейшем от военной службы, сославшись на муки совести.

Я часто думаю и мечтаю о том, что сделаю в первую очередь, если стану свободен. Так заключенные в тюрьме, после многих лет баланды, фантазируют о своей первой роскошной трапезе на свободе. Я не могу точно сказать, что я сделаю, когда освобожусь. Даже если мы победим сейчас в суде по шведскому делу и Верховный суд Англии отпустит меня на волю — это не конец истории. США тоже требуют моей выдачи по обвинению в шпионаже.

Возможно, я поеду кататься на лыжах на Килиманджаро. А может, сделаю фильм о «Викиликс» вроде «Социальной сети» про создателя Фейсбука Марка Цукерберга. Правда, я интересовался этой темой и могу сказать, что на самом деле все было не так, как показано в кино. Фильмы зачастую очень далеки в своей интерпретации от фактов и реальной истории. И в этом искажении и мифологизации реальных фигур и событий я нахожу параллели с моей собственной жизнью. Здесь кроется ответ, почему я не одобрил ни один из голливудских проектов про «Викиликс». Их создатели оппортунисты. А я хочу снять правдивую историю. И даже договорился уже с одним из продюсеров. Так что будет только один голливудский фильм с моим участием и благословением. Но я не скажу ни слова об этом проекте — ни кто режиссер, ни какое название, об этом будет объявлено в свое время, и года через два мы увидим его на экранах.

Но вот конкретно сейчас, если мне выпадет короткая передышка на свободе, я знаю, чего мне хочется. В моей настоящей жизни нет места спонтанности; если я освобожусь, главной роскошью будет избавление от ненавистного браслета и возможность делать то, что я хочу — тогда, когда я этого хочу, спонтанно, ничего не планируя заранее, как заблагорассудится.

Раньше или позже я снова буду в Москве и встречусь со своими друзьями.


Колонка» была опубликована в журнале«Русский пионер» №24.

 

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал