Блог ведет Владимир Цивин

Владимир Цивин Владимир
Цивин

Прошлое и будущее мировой культуры

10 января в 18:09
Неужели правда, что для целых народов еще более, нежели для отдельных личностей, существует неумолимая и неискупимая судьба? Надо ли полагать, что в них тайно зреют более сильные устремления, чем любые проявления их собственной воли и разума, растут органические недуги, которые никакое искусство и образ правления не могут предотвратить?..
                                                                                   Ф.И. Тютчев
До сего времени каждый был волен ожидать от будущего, что ему вздумается. Где нет фактов, там правит чувство. Впредь обязанностью каждого будет узнать относительно будущего, что может произойти и, следовательно, произойдет с неуклонной необходимостью судьбы вне всякой зависимости от наших личных идеалов или идеалов нашего времени. Пользуясь опасным словом «свобода», мы отныне уже не свободны осуществить то или иное, но только — или необходимое, или ничто. Воспринимать это как «благо» — таков, в сущности, признак реалистов. Сожалеть и порицать не значит его изменять. Рождение связано со смертью, юность со старостью, жизнь вообще со своим обликом и определенными границами длительности
.
                                                                                   О. Шпенглер
 
Из этих высказываний Ф.И. Тютчева и О. Шпенглера следует определенная возможность не только предвидеть будущее, но и более эффективно помогать ему стать таким, каким оно и должно быть. Так, по словам А.Д. Арманда: «Великий План, по которому живет Вселенная, мы отменить не можем, в том числе и ту его часть, которая предназначена персонально для нас. Но от нас зависит выполнить поручение тем или иным способом, лучше или хуже, в срок или с опозданием. Или даже не выполнить вовсе. План не пострадает, но мы уподобимся отбившейся от стада овце».
Например, если учесть, что, в соответствие с вышеизложенным, русская и европейская культуры в 1728-летнем периоде 0 возникают и исчезают одновременно, то можно предположить, что новая культура будет синтезом этих культур. Подобно тому как римская культура была синтезом ближневосточной и греческой, европейская культура синтезом восточной (византийской) и западной римских культур, а русская культура синтезом североазиатской и европейской культур. А значит, можно сделать вывод, что всякая культура возникает в результате синтеза, как минимум, двух, в определенном смысле противоположных, культур, подобно тому как всякий человек родится от синтеза мужского и женского начал. Это соответствует и законам диалектического развития. Так, по словам Ф. Шиллера: «Если недостаток возбуждений извне не может совершенно подавить талант, то этот недостаток все-таки значительно останавливает и замедляет его развитие. Тот, кто думает, что он из себя самого извлекает всю свою силу, едва ли не ошибается».
Можно пойти и еще дальше, интерпретировав культуры в виде различных атомарных газов, которые физико-химически взаимодействуют друг с другом, пока не образуют однородную ноосферу, подобно атмосфере Земли. Подобное представление исторического процесса, например, неявно содержится уже в философской теории В. Соловьева, хотя, по его словам: «Наша наука служит или Богу, или мамоне, но кому-нибудь служить для нее неизбежно: безусловно самостоятельной быть она не может». Так, по словам Ф.И. Тютчева: «Длительное время своеобразие понимания Западом России походило в некоторых отношениях на первые впечатления, произведенные на современников открытиями Колумба,— то же заблуждение, тот же оптический обман. Вы знаете, что очень долго люди Старого Света, приветствуя бессмертное открытие, упорно отказывались допустить существование нового материка. Они считали более простым и разумным предполагать, что открываемые земли составляют лишь дополнение, продолжение уже известного им континента. Подобным же образом издавна складывались представления и о другом Новом Свете, Восточной Европе, где Россия всегда оставалась душой и движущей силой и где она была призвана придать свое славное имя этому Новому Свету в награду исторического бытия, им от нее уже полученного или ожидаемого... В течение веков европейский Запад совершенно простодушно верил, что кроме него нет и не может быть другой Европы. Конечно, он знал, что за его пределами существуют еще другие народы и государства, называющие себя христианскими; во время своего могущества Запад даже затрагивал границы сего безымянного мира, вырвал у него несколько клочков и с грехом пополам присвоил их себе, исказив их естественные национальные черты. Но чтобы за этими пределами жила другая, Восточная Европа, вполне законная сестра христианского Запада, христианская, как и он, правда не феодальная и не иерархическая, однако тем самым внутренне более глубоко христианская; чтобы существовал там целый Мир, Единый в своем Начале, прочно взаимосвязанный в своих частях, живущий своей собственной, органической, самобытной жизнью, — вот что было невозможно допустить, вот что многие предпочли бы подвергнуть сомнению, даже сегодня... Долгое время такое заблуждение было извинительным; веками движущая сила этой жизни дремала посреди хаоса: ее действие было замедленным, почти незаметным; густая завеса покрывала неспешное созидание нового мира... Наконец времена свершились, рука исполина сдернула завесу, и Европа Карла Великого оказалась лицом к лицу с Европой Петра Великого...».
Поэтому, разумеется, полностью исключить неопределенность невозможно, ибо, как заметил А. Гротендик: «Смысл действия далеко не всегда исчерпывается причинами (как скрытыми, так и явными), побудившими тебя решиться на этот шаг. Оторвавшись от крыльца, дорога иной раз уходит дальше и глубже, чем ты думал, глядя на карту. В душе человека соперничают разные силы; все вместе, они как будто побуждают его совершать те или иные поступки. Но даже по всем правилам вычислив равнодействующую всех этих сил, невозможно полностью описать результат». Так, по словам Ф.И. Тютчева: «К наиболее безумным заблуждениям нашего времени относится представление, будто страстное и пламенное желание большого числа людей в достижении какой-либо цели достаточно для ее осуществления». Ибо, по его словам: «И вот здесь-то выступает, подобно солнцу, промыслительная логика, управляющая силой внутреннего закона событиями мира», а «Человеческое я, желающее зависеть лишь от самого себя, не признающее и не принимающее другого закона, кроме собственного волеизъявления, одним словом, человеческое я, заменяющее собой Бога, конечно же, не является чем-то новым среди людей; новым становится самовластие человеческого я, возведенное в политическое и общественное право и стремящееся с его помощью овладеть обществом».
Таким образом, важно понимать, что в истории всегда существует нечто общее, которое нельзя недооценивать. Так, по словам В.И. Пантина: «Процессы синхронизации показывают общую природу эволюции различных систем — будь то эволюция природных живых систем, эволюция социально-исторических систем или эволюция личности. В последнем случае процессы синхронизации, происходящие в духовной сфере, также играют ключевую роль, указывая на наличие единой духовной "среды", или "поля"; эти проблемы, несмотря на их важность, до сих пор остаются вне поля зрения традиционной науки, так как требуют выхода за рамки узкой специализации, перехода к синтетическому познанию». Попытки выхода за пределы узкой специализации физики и истории путем их синтеза были рассмотрены нами в основной части, а эволюцию личностей, с этой точки зрения, мы рассмотрим в следующей главе.
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Сергей Макаров
    12.01.2017 00:53 Сергей Макаров
    Он сказал: довольно полнозвучья, —
    Ты напрасно Моцарта любил:
    Наступает глухота паучья,
    Здесь провал сильнее наших сил.
    О. Мандельштам
    "Я считаю это ученье благодеянием для будущего поколения, так как оно покажет ему, что возможно и, следовательно, нужно, и что не принадлежит к внутренним возможностям эпохи. До сих пор несметное количество ума и сил было растрачено по ложным дорогам. Западноевропейский человек, хотя и мыслит и чувствует в высшей степени исторически, в известные годы жизни не сознает своего настоящего призвания. Он нащупывает, ищет и сбивается с дороги, если внешние обстоятельства ему не благоприятствуют. Теперь наконец работа целых столетий позволила ему обозреть свою жизнь в связи с общей культурой и проверить, что он может и что он должен делать. Если, под влиянием этой книги, люди нового поколения возьмутся за технику вместо лирики, за мореходное дело вместо живописи, за политику вместо теории познания, они поступят так, как я того желаю, и ничего лучшего нельзя им пожелать."............
    Век чисто экспансивной деятельности, лишенный высшей художественной и метафизической продуктивности — скажем короче — век иррелигиозности, что вполне покрывается понятием об укладе жизни мирового города, — есть эпоха упадка. Несомненно. Но не мы выбрали это время. Мы не властны изменить того положения, что родились людьми начинающейся зимы полной цивилизации, а не на солнечных высотах зрелой культуры времени Фидия или Моцарта. Все сводится к тому, чтобы уяснить себе это положение, эту судьбу, и понять, что, как бы мы ни обманывали себя относительно действительного состояния вещей, мы не можем перешагнуть через него. Кто не сознает этого, не имеет места среди своего поколения. Он останется глупцом, шарлатаном или педантом."

    "Прежде чем приступить в наши дни к какой-либо проблеме, следует спросить себя — ответ на это настоящим избранным подскажет инстинкт, — что доступно человеку в наше время и от чего он должен отказаться? Число метафизических задач, разрешение которых доступно известной эпохе мышления, очень ограниченно. Целый мир уже отделяет время Ницше, когда еще витало последнее дыхание романтики, от современности, окончательно порвавшей со всякой романтикой."
    Источник; Освальд Шпенглер (1880 – 1936) Избранные места из книги «Закат Европы»
    (1918) http://vzms.org/spengler.htm
    ................