Блог ведет Владимир Цивин

Владимир Цивин Владимир
Цивин

Нелинейность мировой истории

7 января в 18:36
Ложная концепция "единства истории" на базе западного общества имеет еще одну неверную посылку - представления о прямолинейности развития. Это не что иное, как простейший образ волшебного бобового стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится головой о небосвод. В начале нашего труда была предпринята попытка применить понятие эволюции к человеческой истории. Было показано, как представители одного и того же вида обществ, оказавшись в одинаковых условиях, совершенно по-разному реагируют на испытания - так называемый вызов истории. Одни сразу же погибают; другие выживают, но такой ценой, что после этого уже ни на что не способны; третьи столь удачно противостоят вызову, что выходят не только не ослабленными, но, даже создав более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний, есть и такие, что следуют за первопроходцами, как овцы следуют за своим вожаком. Такая концепция развития представляется нам более приемлемой, чем старомодный образ бобового ростка, и мы в нашем исследовании будем исходить именно из нее.
                                                                                                А. Тойнби
 
В этом высказывании А. Тойнби важно то, что непрерывность мировой истории связывается с ее нелинейностью. Ибо именно колебательный характер исторического движения, т.е. наличие нелинейной (вращательной) составляющей наряду с линейной, и приводит к разнонаправленному ответвлению новых побегов (цивилизаций) от одного ствола (или ветви). Это и обусловило разнонаправленность векторов развития сначала западной и восточной частей Римской империи, а затем России и Запада, приводящее, как к противостоянию, так и к взаимозависимости их друг от друга. И это говорит о том, что, подобно движению планет, для устойчивого движения мировой истории как целого неприемлемо господство только одной исторической силы, какой бы она не была, а всегда должна быть, как минимум, диада таких сил. Хотя более устойчивое состояние достигается тогда, когда диада становится триадой, а триада далее превращается в орторяд. Так, по словам Г. Гегеля: «Мы должны рассматривать природу как систему ступеней, каждая из которых необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала».
Но что является движущими силами мирового исторического движения, которое, так или иначе, должно быть подобно физическому движению? Неслучайно, по словам А. Тойнби: «В исследовании положительного фактора мы использовали методологию классической физики. Мы строили рассуждение в абстрактных терминах и проводили эксперимент с природными феноменами - силой инерции, расой, средой. Теперь, по завершении анализа, мы видим, что ошибок больше, чем достижений. Исчерпав все возможности, мы пришли пока к одному выводу: причина генезиса цивилизаций кроется не в единственном факторе, а в комбинации нескольких: это не единая сущность, а отношение. Перед нами выбор: либо принять это отношение как взаимодействие неодушевленных сил (вроде бензина и воздуха, вступающих во взаимодействие в моторе автомобиля), либо как столкновение между двумя сверхчеловеческими личностями. Рассмотрим вторую из этих двух концепций. Возможно, она приведет нас к ответу. Прибегая к языку мифа, можно сказать, что импульс или мотив, который заставляет совершенное состояние Инь перейти в стадию деятельности Ян, исходит от вмешательства Дьявола в божественную Вселенную. Когда Инь перешло в Ян, Дьявол не в силах уже удержать Бога от нового акта творения переходом от Ян к Инь на более высоком уровне. Подобно тому, как динамическое действие в первой фазе испытания человека вывело Вселенную из состояния Инь и привело в состояние Ян, так и акт отказа от активности во второй фазе изменяет ритм Вселенной, повернув вектор от движения к покою, от бури к затишью, от диссонанса к гармонии, от Ян снова к Инь. Космический ритм совершил полный круг: от Инь через Ян и снова к Инь. Но новое состояние Инь отличается от предыдущего так, как весна отличается от осени».
Именно поэтому, по мнению А. Тойнби, развитие цивилизаций происходит как ответы на вызовы, которые связаны с внутренними и внешними причинами, и реализуется через периодический процесс: «Вызов побуждает к росту. Ответом на вызов общество решает вставшую перед ним задачу, чем переводит себя в более высокое и более совершенное с точки зрения усложнения структуры состояние. Отсутствие вызовов означает отсутствие стимулов к росту и развитию. Традиционное мнение, согласно которому благоприятные климатические и географические условия, безусловно, способствуют общественному развитию, оказывается неверным. Наоборот, исторические примеры показывают, что слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе, прекращение всякого роста». Но эти вызовы, как внешние, так и внутренние, очевидно, появляются не случайно, ибо всегда связаны с взаимодействием, как минимум, двух противоположных сил, изменяющихся обратно пропорционально друг другу, подобно силам инерции и гравитации или кинетической и потенциальной энергиям, например, при движении планет.
Так, по словам Ф.И. Тютчева: «Вот вопрос, о который западная наука всегда претыкалась в своих ответах, несмотря на ее притязания на непогрешимость. Восточная Империя всегда оставалась для нее загадкой; ей прекрасно удавалось клеветать на нее, но она никогда не смогла ее понять. Она судила о Восточной Империи так, как недавно господин де Кюстин судил о России, постигая ее сквозь шоры ненависти, удвоенной невежеством. Поныне никто не сумел верно оценить ни основного жизненного начала, обеспечившего тысячелетнее существование Восточной Империи, ни рокового обстоятельства, вследствие которого эта столь стойкая жизнь постоянно подвергалась нападкам, а в некоторых отношениях оказалась весьма немощной». И далее, по его словам: «Не надо, ради Бога, терять всех этих общих исторических соображений, какими бы рискованными они ни казались на первый взгляд. Следует лучше понять, что эти пресловутые отвлеченные положения есть мы сами, наше прошлое, наше настоящее, наше будущее. Наши враги это хорошо знают, постараемся же и мы сравняться с ними. И именно потому, что они знают это, именно потому, что они поняли, что все те страны и народы, которые они хотели бы покорить и присоединить к западной системе, принадлежат, исторически говоря, России, подобно тому как живые члены принадлежат телу, чьими частями они являются,— вот почему они усердно трудятся, дабы ослабить и, если возможно, разорвать столь органическую связь».
Таким образом, А. Тойнби, по сути, выражена в общих чертах та же концепция периодичности исторического движения, которую мы рассматривали выше в еще более формализованном виде. Это характерно, например, для отношений между Россией и Европой, противостояние между которыми сменило противостояние между восточной и западной частями Римской империи после разгрома Византии. Но, если со стороны Европы последовательно проводилась враждебная политика, лишь временами, когда это было выгодно, скрываемая за жестами дружбы, то со стороны России можно заметить периодические (с периодом примерно 12 лет) искренние колебания от преклонения и восхищения, до отрицания и враждебности. Что стало особенно  заметно после того как Петр Iпрорубил окно в Европу. Так период правления Анны Иоанновны (1730-1740 г.) характерен засильем немцев во власти, а Елизавета Петровна (1741-1761 г.) продолжила патриотическую политику своего отца. Но затем Петр III (1761-1762 г.) возобновил политику преклонения перед Европой. Сменившая его Екатерина II (1762-1796 г.) первую половину своего правления преклонялась пред Европой, но затем, после восстания Пугачева и революцией во Франции, вернулась к патриотической политике. Пришедший после нее к власти Павел I (1796-1801 г.), снова отличался неподдельной симпатией к Европе, а сменивший его Александр I (1801-1825 г.), как и его бабушка, сначала симпатизировал Европе, но затем, после разгрома при Аустерлице и вторжения Наполеона, вернулся к традиционной политике. Сменивший его Николай I (1825-1855 г.) снова вернулся к проевропейской политике, но поражение в Крымской войне заставило сменившего его Александра II (1855-1881 г.) поменять политику, уделив основное внимание реформам внутри страны. Затем, если Александру III (1881-1994 г.) удавалось балансировать между интересами России и Европы, то для Николая II (1894-1917 г.) опять характерно преклонение перед Европой. Эти колебания, обусловленные, одновременно как экономико-политической взаимозависимостью и близостью культур, так и их противоположностью, отразившись в культурной и философской мысли России в лице западников и славянофилов, затем продолжились и в советское время. И продолжаются до сих пор, несмотря на то, что стремление России к равноправному партнерству, рано или поздно, неизменно наталкивается на требование безоговорочного подчинения.

 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал