Блог ведет Владимир Цивин

Владимир Цивин Владимир
Цивин

Исторические начала судьбоносного

23 ноября в 22:45
Приложение I. Исторические начала судьбоносного  

Если бури и грозы необходимы в физическом порядке природы, то не менее необходимы и прямые столкновения народов, которые вырывают судьбы их из сферы тесных, узкорациональных взглядов политических личностей (по необходимости судящих о потребностях исторического движения с точки зрения интересов минуты, при весьма неполном понимании его сущности) и передают непосредственному руководству мироправительного исторического Промысла.
                                                                                  Н.Я. Данилевский
Выше мы уже видели, что суровые естественные условия могут быть факторами, способствующими мирскому развитию. По аналогии можно предположить, что духовно тяжкие условия также могут способствовать успехам в области религиозных исканий, Духовно неблагоприятное окружение можно определить словами Платона как "город свиней", в котором искания души подменяются заботой о материальном благополучии. Однако не все потеряно в подобной ситуации. Наиболее чувствительные, ищущие души начинают протестовать, сопротивляясь благам этого Мира. Даже на относительно низком уровне варварской добродетели может проявиться сила духа героя, как это случилось с Одиссеем. На уровне же высших религий поражение священника - сигнал для пророка. Раскол в человеческой душе - это эпицентр раскола, который проявляется в общественной жизни.
                                                                                 А. Тойнби
  Нам не остается ничего, кроме как с благоговейным трепетом созерцать тайны вечности, жизни, мистической структуры реальности. Если каждый день пытаться постичь эти тайны хотя бы немного – этого уже достаточно.
                                                                                  А. Эйнштейн

В этом приложении к основной части «Физические начала исторического» показаны примеры применения рассмотренного выше ортофизически формализованного закона всемирного ритма к эвристическому анализу русской и мировой истории, а также к судьбам трех великих русских поэтов. Подобная интерпретация истории, при всей ее схематичности, представляет интерес не только для анализа и прогнозирования конкретных исторических событий, но и в общем случае, так как дает конкретный подход к проблеме использования методологии физики в исторических науках, который в дальнейшем может быть развит в полноценную теорию. Ибо, так или иначе, у всякой судьбы есть своя физическая основа, а у нее есть свой ритм. А это означает, что физика как основа естествознания не может оставаться в стороне, в том числе, и от гуманитарной сферы, каковой являются не только триада <история, политика, экономика>, но и триады <цивилизация, культура, судьба> и <личность, биография, судьба>. Что и позволило по-новому, гораздо более осмысленно и доказательно, изложить русскую и мировую историю, проложив тем самым путь для такого же изложения историй других стран, народов и цивилизаций.
 
Введение (Физика истории и судьбы)  

Конкретные науки в противоположность абстрактным становятся тем менее точны, чем ближе предмет их приближается к человеческой жизни: а) математика, б) астрономия, в) химия, г) физика, д) биология (начинается неточность), антропология (неточность увеличивается), социология (неточность доходит до тех пределов, что самая наука уничтожается).
                                                                                  Л.Н. Толстой
Существует ли логика истории? Существует ли превыше всех случайных и не поддающихся учету отдельных событий какое-то, так сказать, метафизическое строение исторического человечества, существенно независимое от очевидных популярных духовно-политических образований внешней поверхности, скорее само вызывающее к жизни эти действительности низшего порядка? Не являются ли великие моменты всемирной истории для видящего глаза постоянно в определенном облике, позволяющем делать выводы? И если так, то где лежат границы для подобных умозаключений?

                                                                                   О. Шпенглер
Кеплер жил в эпоху, когда ещё не было уверенности в существовании некоторой общей закономерности для всех явлений природы. Какой глубокой была у него вера в такую закономерность, если, работая в одиночестве, никем не поддерживаемый и не понятый, он на протяжении многих десятков лет черпал в ней силы для трудного и кропотливого эмпирического исследования движения планет и математических законов этого движения! Сегодня, когда этот научный акт уже совершился, никто не может оценить полностью, сколько изобретательности, сколько тяжёлого труда и терпения понадобилось, чтобы открыть эти законы и столь точно их выразить.
                                                                                      А. Эйнштейн

Время, история, судьба

В эпоху Севера, когда школа юристов-стоиков переводила идеи стоиков в нормы римского права, стало ясно, что превращение римского волка в платоническую овчарку - дело рук греческих философов. Таким образом, возвышенный философский ум раскрывается в альтруизме эллинистического правящего меньшинства, существование и влияние которого осуществлялось через государственного служащего. На предотвращение или, по крайней мере, на оттяжку трагических последствий надлома направлялись усилия и римского администратора, и греческого философа. Если мы теперь расширим наш обзор и перейдем из области эллинистической истории к историям других цивилизаций, которые надломились и вошли в фазу распада, мы увидим, что благородная линия альтруизма, вплетающаяся в биографию эллинистического доминирующего меньшинства, не является специфической чертой эллинской цивилизации. Типы, обнаруживаемые в эллинизме, можно заметить и в других правящих меньшинствах.
                                                                                    А. Тойнби
 
В приведенных высказываниях, если Л.Н. Толстой лишь констатирует отсутствие научной точности в социологических науках (ибо без помощи абстракций нельзя достичь того, что, по его словам: «Наука тогда только наука, когда она исследует то, что должно быть, а не то, что было и что есть»), а О. Шпенглер ставит вопрос о метафизических началах исторического, то А. Тойнби предпочитает, казалось бы более здраво, конкретно видеть такие начала в типичных чертах людей правящих меньшинств. Но характерно, что все, даже чисто физические, знания об окружающем нас мире в пространстве, начиная с движения предметов на Земле, шарообразности Земли и ее движения вокруг своей оси и вокруг Солнца, состава и положения Солнечной системы среди звезд, и кончая движениями молекул, атомов и элементарных частиц, с одной стороны, получали свою логическую концептуальность и опытное подтверждение, преодолевая скептицизм и открытое сопротивление так называемого здравого смысла, с другой стороны, преодолевая случайные нагромождения явлений и фактов. В этом смысле, не являются исключением и физические знания об окружающем нас мире во времени, хотя они и не достигли такого же научного уровня, как знания о движении в пространстве, но нет сомнений, что и относительно них сопротивление со стороны скептицизма будет так же преодолено. От астрологических представлений о влиянии на судьбы земных процессов (непонятным физическим образом), планет и звезд, наука неизбежно придет к представлению об опосредованном воздействии космоса на физические условия на Земле и ее экосистему через резонансные периодические явления.
Причем, космические ритмы, возможно, главным образом, лишь задали основной ритм развития биосферы и ноосферы Земли, а затем развитие человечества уже приобрело и свой собственный ритм, определяемый основными физическими параметрами, как отдельных людей, так и их популяций во времени и пространстве. Но, подобно классической физике, основанной на инвариантности пространства и времени, и подобно релятивистской физике, основанной на инвариантности скорости света, именно инвариантная периодичность космического ритма истории позволяет формулировать ее законы так же как законы для периодических свойств химических элементов, планетных орбит и внутриатомных орбиталей, и т.п. А периодичность исторических процессов открывает возможность сравнительной морфологии и прогноза исторического опыта, подобно тому как это делается в физике для других физических процессов. Поэтому физика истории и судьбы это наука следовать не только логике времени, пространства и движения, здесь и сейчас, но и их ритмам, связывающим прошлое и будущее с настоящим (в чем и заключается ее ортофизичность). Ибо, по словам А. Уайтхеда: «Ни героизм какого-либо деяния, ни отвратительный характер недостойного поступка не зависят от той конкретной секунды времени, в течение которой они происходят, если только перемена во времени не поставит их в иную последовательность ценностей. Ценностное суждение указывает за пределы непосредственности исторического факта. В противном случае понятия прошлого и будущего представляют собой лишь тени в факте настоящего».
Отсюда к истории и судьбе, так же как и к политике, можно отнести слова И. Гете о художнике: «Так же как и педагог не должен считаться с мгновенными фантазиями детей, врач – с мечтами и капризами пациента, судья – со страстями тяжущихся сторон, так и настоящий художник видит цель своего творчества не в том, чтобы нравиться. Он так же как педагог, врач и судья, хорошо, насколько может, относится к тем, для кого работает, но он еще лучше относится к себе самому, к идее, витающей перед ним, к той далекой цели, которую он себе поставил, и предпочитает увлечь к ней других, пусть даже недовольных, а не располагаться вместе с ними на привал на полпути». Хотя, разумеется, подобные цели берутся в таких случаях не из космоса, а из окружающей действительности, но, если мы рассматриваем земное как часть космического целого, то она ведь является лишь необходимой посредствующей средой, инвариантность периодического ритма которой не может быть не связанной с определенными космическими ритмами. Откуда следует, что диалектически взаимосвязанные историческое и физическое всегда существуют как физико-историческое.
Поэтому и подходить к познанию исторического необходимо именно с этих позиций, не забывая, что оно одновременно является и неким физическим целым, состоящим из физических частей и самим являющимся частью некоторого физического целого. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Задачей познания – против этого уже никто, по-видимому, не станет спорить – является не выявление «абстрактно-общего» всем без исключения деталям, элементам «свойства», «признака» и т.д., а конкретное понимание каждой «детали», понимание, исходящее из их всеобщей взаимосвязи между собой, из их взаимодействия, внутри которого каждая деталь именно такова с необходимостью, зависящей от особого характера внутреннего взаимодействия. Иными словами, каждая деталь должна быть понята в ее особенности, выражающей как раз совокупную, всеобщую связь всех деталей, как своеобразный «орган» целого, построенного, развитого на основе какого-то одного всеобщего принципа». С такой точки зрения ведь мы подходили и к рассматриваемой в основной части этой книги самой физике, понимая ее как ортофизику.
Отсюда же следует и неизбежное в познании единство анализа и синтеза, индукции и дедукции, что мы назвали ортодукцией. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Анализ в том его виде, в каком он реально осуществляется в познании сложных явлений, всегда направляется на детальное расчленение таких явлений («отношений» и т.д.), которые непосредственному эмпирическому созерцанию и представлению кажутся «простыми» и нерасчлененными. Анализ в этом смысле всегда ведет от общего, нерасчлененного представления к выявлению его элементов, к «частному», к массе частностей, и в этом смысле от абстрактного – к конкретному. Но такой анализ только в том случае достигает цели, которую с его помощью хотели достигнуть, если он выделяет не просто «составные части», но специфические элементы данного целого, конкретные «составные части», а не абстрактно-общие данному предмету со многими другими». Т.е. не выходя за рамки той субстанции, которая и принимается за определяющую данное целое. А для этого, по его словам: «Анализ в данном случае выделяет такую простейшую составную часть «целого», в которой не исчезает специфика исследуемого предмета. Предел аналитического расчленения в данном случае указывает «природа целого». И на этом пути открывается простейшее, неразложимое далее, всеобщее выражение предмета в целом. В этом звене, в этом элементе «природа целого» не угасла, не уничтожена, – она лишь сведена к ее простейшему выражению. Иными словами, действительный анализ выясняет всегда не просто «составные части», равнодушные друг к другу, а простейший случай их взаимодействия. Действительный анализ поэтому-то с самого начала органически совпадает с «синтезом», с выяснением взаимной обусловленности, характерной для данного конкретного «целого»».
А это всегда означает выделение диады противоположностей, которая может быть положена в основу соответствующего орторяда понятий, которые опосредствуют и развивают простейшее двухуровневое целое в сложное многоуровневое. Отсюда же следует неизбежность ритмичности функционирования такого целого в соответствие с инвариантным законом. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Правильно понять любую пеструю действительность можно только в том случае, если исходить из ясного теоретического понимания главного, ведущего противоречия, определяющего, в конце концов, весь совокупный облик современного мира, а тем самым и удельный вес каждого отдельного события, факта, явления в составе действительности. Четкое осознание основного противоречия, имманентного самой действительности, есть основное требование научного подхода к действительности. Правильно понять действительность – это значит понять не только ее сегодняшний облик, но и направление, в котором она необходимо изменяется. А это направление можно понять только из анализа главного противоречия эпохи и важнейших форм его обнаружения в пестроте разнородных явлений». Поэтому, по его словам: «То обстоятельство, что понятие (теоретическая абстракция) совпадает лишь с эмпирическим, постигнутым в его диалектически противоречивом единстве, в его «разумном синтезе», и не может совпадать с каждым отдельным фрагментом «эмпирии», – это вообще предпосылка и аксиома всякой философии (исключая, конечно, агностицизм и вульгарный «позитивизм»). Ибо, по его словам: «Мышление, которое лишь подытоживает то, что уже было, то, что человек уже видел, и неспособно осуществить строгое объективное предвидение будущего, это еще не подлинное мышление. Самого важного в нем еще нет. Следовательно, в понятии происходит совпадение с «неизвестным», с тем, что созерцанию и представлению дано не актуально, а лишь в качестве бесконечной возможности». Иначе ведь нельзя предвидеть будущее без знания закона, по которому оно следует из прошлого через настоящее в рамках некого целого.
  Таким образом, история как наука невозможна без соответствующих законов, позволяющих сравнивать во времени различные события. Так, по словам А.Л. Чижевского: «Разнообразие реакций на одинаковые раздражения в человеческих сообществах и неоднородность ответов на одинаковые стимулы в исторической жизни человечества заставляли предполагать, что в основах судеб истории заложен хаос, и размещение событий в пространстве и времени не подчинено никаким законам. Это воззрение распространялось равно, как на краткие периоды истории, на отдельные ее события - войны или революции, так и на целые эпохи, столетия и тысячелетия, охватывающие собою человеческие культуры и цивилизации. Лишь сравнительный метод, приложенный к изучению истории, сделал в недавнее время некоторые успехи в области доказательства противного. Истинная роль сравнительного метода заключается в обнаружении общности в развитии различных исторических событий и в открытии точных правил этого развития. Историкам удалось показать, что и отдельные события более или менее сходного характера, и долгие исторические эпохи имеют в своем прогрессивном движении много тождественных черт; иначе говоря, события истории повторяются, что позволяет делать соответствующие обобщения (К. Lamprecht, О. Spengler)».
 
Время, история, закон

Только путем познания общих законов, история может достичь степени науки. Пока человек верил в телеологический догмат о предопределении, полагаясь на сверхразумное вмешательство, пока он видел в своей доле нечто значительное, ему никак не удавалось набрести на путь открытия законов, управляющих его ежедневной деятельностью и его многовековыми судьбами. В свете современного научного мировоззрения судьбы человечества, без сомнения, находятся в зависимости от судеб вселенной.
                                                                                       А.Л. Чижевский
В каждом единичном абстрактно выделяется та сторона, та определенность, которой оно обязано именно данной системе, данной «субстанции»,– такое ее абстрактное свойство, которое этому единичному принадлежит только как элементу данного целого и не может возникнуть в нем вне данного целого. Поэтому понятие (в отличие от общего представления, выраженного в слове) не просто «приравнивает» одну вещь (предмет, явление, событие, факт и т.д.) другой в каком-либо «высшем роде», гася в нем все ее специфические отличия, отвлекаясь от них. В понятии происходит совсем иное: единичный предмет отражается в нем как раз со стороны его особенности, благодаря которой он и оказывается необходимым элементом некоторого целого, единичным (односторонним) выражением конкретного целого. Ибо каждый отдельный элемент любого диалектически расчлененного «целого» выражает всеобщую природу этого целого именно отличием своим от других элементов, «составных частей», а вовсе не абстрактным сходством своим с ними. «Конкретно-всеобщая» природа «единичного» поэтому совпадает не с абстрактным тождеством всех явлений друг другу, а с выражением объективной роли данного единичного в составе исследуемого целого, с выражением той особенности «единичного», благодаря которой оно играет именно такую, а не какую-либо иную роль.

                                                                                       Э.В. Ильенков
 
В этих высказываниях А.Л. Чижевского и Э.В. Ильенкова понятие судьбы не случайно, по сути, отождествляется с понятием исторического закона, подобного физическому закону. Ибо, по словам : «Еще американский химик и историк Дрэпер (J. W Draper, 1811-1882) в своем выдающемся сочинении "History of the intellectual development of Europe" (1856) высказал мысль о том, что историческая эволюция народов управляется естественными законами и находится под влиянием физических агентов природы. Вследствие того, что физические явления протекают по строгим законам, и исторические явления не представляют из себя результат действия свободной воли, а подчинены определенной закономерности, которая должна быть рано или поздно вскрыта». Поэтому, по его словам:«Не должны ли быть приложены к изучению исторического процесса и социальной эволюции методы и принципы физики и математики? Владения физики - вся вселенная, вся целиком, а потому физика должна сказать свое слово при рассмотрении любого в мире вопроса. Она должна осветить лицо истории своими законами о веществе, связать человека с человеком, человечество с природою путем установления для органических существ законов, аналогичных законам неорганического мира. Математика в теоретическом синтезе должна выявить формы исторических явлений и вскрыть исторические пути народов и человечества. Современная точная наука мало-по-малу уже вступает на этот путь».
Так, например, если с точки зрения классической физики человек есть частица, то с точки зрения квантовой физики у него есть еще периодическая волна де Бройля, которая, выходя за пределы частицы, тем не менее, влияет на траекторию ее движения. Можно предположить, что именно благодаря взаимодействию этих волн с космическим ритмом и происходит ритмическое влияние на сознание сначала отдельных личностей, а затем и на массовое сознание людей. После чего, наоборот, массовое сознание уже влияет на отдельные личности, и это взаимовлияние происходит постоянно. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Каждая «единичная» вещь всегда рождается внутри той или иной конкретной системы взаимодействия, и своей индивидуальной судьбой выражает конкретно-всеобщую форму взаимодействия, отражает ее в себе. Но, конечно, система взаимодействия не может существовать до, вне и независимо от наличия «единичных» вещей, входящих в ее состав. Одно не может существовать без другого, иначе, чем через другое. Но если так, то «субстанция» определенного ряда вещей и не может и не должна осуществляться в виде «абстрактно-общего» каждой из них, порознь взятой, свойства. Отыскание «субстанции» вещи совпадает с исследованием конкретной формы взаимодействия этой вещи с другой вещью. А взаимодействие вещей всегда предполагает не абстрактное тождество, а тождество противоположностей, благодаря которому две вещи взаимно предполагают одна другую именно потому, что одновременно взаимоисключают друг друга по своим конкретным определениям, по определениям, характеризующим их различную роль внутри одной и той же «субстанции», внутри одной и той же конкретной системы взаимодействия. Таким образом, понять вещь – значит рассмотреть в ней такие определения, которые характеризуют ее как элемент данной, конкретно-исторической системы взаимодействующих вещей, значит увидеть в ней такие свойства, благодаря которым она только и может выполнять строго определенную роль внутри данной системы взаимодействия. Это и значит понять не абстрактное, а конкретное тождество ряда вещей, которые именно разностью, именно противоположностью своей создают диалектически-расчлененное «целое», входят в состав некоторого конкретного «единства», выражают собой одну и ту же «субстанцию», общую всем им без изъятия».
Эта субстанция и есть время, которое в каждый свой миг превращается в историю и судьбу всего, что в него погружено. И не важно, как считать, благодаря чему это происходит: труду или чему-то другому, в конце концов, важно то, что это происходит во времени. Так, перефразируя слова Э.В. Ильенкова о труде как такой особой всеобщей субстанции истории, путем замены понятия труда (который есть ведь, по сути, основа жизнедеятельности в рамках конкретного времени), понятием любой исторической жизнедеятельности во времени, получим следующий гораздо более общий смысл его слов: «Понятие времени здесь выражает нечто большее, чем просто то «одинаковое», что можно отвлечь от жизнедеятельности отдельных лиц,– это уже не только и не просто «одинаковое», которое можно при желании отвлечь от различных индивидов и их разнообразной деятельности. Это – реально-всеобщий закон, который довлеет над единичным и особенным, определяет их судьбы, управляет ими, превращает их в свои органы, заставляет их выполнять именно такие функции, а не иные. Само особенное и единичное формируется сообразно требованиям, заключенным в этом реально-всеобщем, и дело выглядит таким образом, что само единичное в его особенности реально выступает как «единичное воплощение» реально-всеобщего. Сами «различия» индивидов оказываются формой проявления «всеобщего», а не чем-то таким, что стоит рядом с ним и не имеет к нему никакого отношения. Теоретическое выражение такого всеобщего и есть понятие. С помощью этого понятия каждое особенное и единичное осознается именно с той стороны, с какой оно принадлежит данному целому, представляет собой выражение именно данной конкретной «субстанции», понимается как появляющийся и исчезающий момент движения данной, конкретно специфической системы взаимодействия. Но сама «субстанция», сама конкретная система взаимодействующих явлений понимается при этом как исторически-сложившаяся, как исторически развившаяся система. Каждое же единичное и особенное явление, вещь, предмет, событие понимается при этом через ее конкретное взаимодействие с другими вещами, явлениями, процессами». Ведь главное здесь не просто в труде, а во взаимодействии, согласно реально-всеобщему закону. А раз существует такой закон, значит, он может быть выражен формально и диалектически в виде точной науки, представляющей собой синтез истории и физики.
 Не случайно ведь, в отличие от других природных процессов, человеческая история движется философскими, научными и политическими идеями, которые, независимо от того от какой, материальной или духовной, причины они появляются, овладевая массами, становятся материальной силой. Ибо это означает, что материальное и духовное диалектически относительны друг другу и в своем взаимодействии практически не бывают в чистом виде. Что относится не только к труду, но и к любому факту человеческой жизнедеятельности. Так, по словам Г. Гейне: «Нет, не мы хватаем идею, идея хватает и порабощает нас и бичами гонит на арену, чтобы мы, как невольники-гладиаторы, сражались за нее».
Отсюда вполне естественно, что история мерится не удобными нам десятилетиями и веками, а собственными периодическими законами, которые справедливы для стран, мира в целом, судеб личностей, и, видимо, для всей хроносферы Земли. Но, если времена в чем-то предсказуемы, то, значит, можно научиться учитывать это, как научились флора и фауна учитывать смену времен суток, месяца, года. Помочь предвидеть, достаточно точно и далеко, и есть основной научно-прикладной смысл истории как науки. Поэтому, понимая, что периодичность является необходимым свойством природы, и что знание законов периодичности истории, увеличивает кругозор в ней людей, нельзя не отнестись к этому серьезно. Не претендуя на то, чтобы чисто умозрительно предсказывать факты, необходимо, тем не менее, продвигаться вперед, по пути научного осмысления законов истории, иначе они так и останутся на уровне мистики, субъективных мнений, и наукообразного пустословия. Но, конечно, для того чтобы правильно выбирать именно характерные события, которые нередко бывают и малозаметными, очень важно не только хорошо знать историю, но и хорошо понимать законы ее движения. Без такой кропотливой работы не было бы ведь и самой истории прошлого как, пусть и несовершенной пока, науки.
Попыткой дать, хотя бы в первом приближении, ответы на непростые вопросы об историческом прошлом и будущем, и является настоящее приложение. Используемые исторические факты соответствуют указанным в [1, 2, 3, 4, 5] и в других известных источниках. А теоретическими предпосылками являются принцип диалектизации, предполагающий, в частности, синтез линейного и циклического движения времени, а также изложенная выше космическая модель всемирного ритма, связывающая биосферные, ноосферные и космические процессы. Заметим также, что рассматривая периодические законы времени, мы везде подразумеваем, что события, как физические, так и исторические, происходят не только во времени, но и в пространстве. Хотя не на одном из приведенных ниже графиков пространство не показано, оно везде подразумевается как независимая переменная, подобно тому как в обычной физике независимой переменной является время.
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал