Блог ведет Владимир Цивин

Владимир Цивин Владимир
Цивин

Активность, действенность, целесообразность

7 октября в 15:26
С прорыва в нехоженную область знания начинают научные школы. Но по неумолимой логике они со временем перерождаются в обласканных всеобщим признанием гонителей новизны.
                                                                                          А.Д. Арманд
Переступить, будучи не простым исполнителем воли соглашений, ставших у власти, не добровольным узником магического круга, очерченного вокруг нас властной рукой немого законодателя, но самим собой до конца - вот тот самый, уединенный, акт, в котором (и в нем, прежде всего) нам дано «творчество». Все прочее, как правило, прилагается. Впоследствии мне случалось среди математиков, принявших меня в свой клан, встречать как старших, так и ровесников, заметно более блестящих, более одаренных, чем я. Меня восхищала легкость, с которой они, словно бы играя, овладевали новыми понятиями, жонглируя ими, как будто привычными с колыбели - тогда как я себя чувствовал неповоротливым увальнем, с трудом, как крот, пробивавшим себе дорогу сквозь бесформенную груду вещей, которые (как меня убедили) мне было важно знать, и разобраться в которых от начала до конца я не ощущал в себе сил. Я, в самом деле, никогда не был блестящим студентом, легко побеждающим на престижных состязаниях, в полщелчка усваивающим неприступные программы. Большинство моих самых блестящих товарищей стали, впрочем, компетентными и известными математиками. И все же теперь, по прошествии тридцати или тридцати пяти лет, я вижу, что они не оставили в современной математике по-настоящему глубоких следов. Им удавались вещи, иногда красивые, в рамках уже законченного контекста; они и помыслить не смели о том, чтоб затронуть самые границы. Они, не подозревая о том, остались узниками кругов невидимых и властных, установленных, как границы для Вселенной, в данную эпоху и в данной среде. Чтобы переступить их, они должны были бы обрести вновь способность, дарованную каждому из них, точь-в-точь как и мне, при рождении - способность быть одному.
                                                                                            А. Гротендик
 
В этих высказываниях А.Д. Арманда и А. Гротендика для нас важно подчеркивание особой силы творчества, нужной для постижения принципиально нового в науке. Действенность всегда начинается с активности, но при этом должна быть целесообразной.  Например, в известной сказке про Аладдина нужно забрать среди множества сокровищ невзрачную поржавевшую лампу, которая, однако, способна исполнить любое желание. Иначе говоря, лампа это элемент множества другого уровня, по сравнению с элементами множества сокровищ. В науке такой лампой являются обобщения. Физика начиналась с понятия движения во времени и пространстве, но оказалось, что физическая активность сводится не столько к движению, сколько к действию (взаимодействию) D, понятие которого обобщает понятия движения и силы через их действенность.
По словам Ю.И. Манина: «Действие - это, может быть, самая важная величина во всей теоретической физике. Она принимает значения не на мгновенных состояниях, а на отрезках истории физической системы. В классической физике она определяет физически возможные отрезки истории – на них действие принимает наименьшие допустимые значения. Естественный нуль на спектре действия –– это действие «бесконечно короткой» истории системы. Верхней границы спектра действия мы не знаем. Можно представить себе космологическую модель, где этой границей будет действие Вселенной на всем отрезке ее истории от Большого Взрыва до Большого Коллапса, если последний предсказывается моделью. Тем не менее, вторая отмеченная точка на спектре действия известна: это знаменитая постоянная Планка h». И далее, по его словам: «Выбирая h в качестве единицы действия, мы можем считать, что спектр действия есть полупрямая [0, 1), а спектр приращений действия –– вся вещественная прямая. Таким образом, точка h на спектре действия «не видна» в отличие, скажем, от скорости света c, которая является правым концом своего спектра. Это очень странно». Но постоянная Планка проявляется как единица действия (величина спина и соотношения неопределенностей), и этого достаточно.
Ведь так же как масса покоя фотона принимается равной нулю лишь из-за постулирования предельности скорости света. Ибо уже из формулы для кинетической энергии E/m=vv следует, что масса m не может быть нулевой и в случае нулевой скорости v, а тем более она не может быть нулевой при E/m=cc, если c конечная величина. У Эйнштейна же эта скорость диалектически одновременно и конечна и бесконечна, что возможно только при эквивалентности пространства и времени, следующей из s=ct. Подобным же образом, например, Лобачевский диалектически соединил прямизну с кривизной.
Так и величину h можно принять равной не только единичному, но и минимальному действию. В этом смысле относительные величины: отношение силы гравитации к гравитационной постоянной Ньютона F/G, отношение скорости механического движения к скорости света Эйнштейна v/c и отношение кванта действия Планка к действию h/D или nh/2π (где n целое число) оказываются подобными по своему значению для физики. Но v/c является кинематической и линейной, nh/2π динамической и круговой (что предопределяет их синтез друг с другом), а F/G динамической в соответствие с коническими сечениями. Отсюда фундаментальные физические константы G, c, hопределяют основные взаимодействия, в том числе, и по видам движений, и поэтому, вследствие единства природы, должны войти в общую физическую теорию. Тем самым можно сказать, что триада <активность, действенность, целесообразность> подобна триаде <сила, взаимодействие, движение> или <G, h, c>. Тем более, что если принять, как мы покажем в дальнейшем, за действенность величину d=m/t, то получим F=ma=ms/tt=dv, откуда при v=c из F=dc следует, что сила P/t и действенность m/t диалектически эквивалентны друг другу. А значит, если за инерцию принять не импульс, а массу, то получим следующую триаду постулатов <m, m/t=d, d=-d>, где третий постулат означает относительность действенности при взаимодействии двух тел.
Поэтому, хотя, как верно заметил Ю.И. Манин: «Настоящая смена теории не есть смена уравнений –– это смена математических структур, и лишь фрагменты конкурирующих теорий, часто не самые важные идейно, допускают сравнение друг с другом на ограниченном круге явлений реальности. «Гравитационный потенциал» Ньютона и «кривизна метрики Эйнштейна» описывают разные миры на разных языках». Но на самом деле, прежде всего, должна произойти смена структур основных физических понятий, а уж затем математических структур, как это происходило с появлением теорий Ньютона и Эйнштейна. Так, по словам А. Гротендика: «Оглядываясь назад, на то, что все это время представляла собой моя работа как математика, я понимаю ясно, как никогда, что основным ее содержанием и главной силой она обязана именно тому аспекту труда, каким в наши дни принято пренебрегать. А если его замечают, то говорят о нем высокомерно, с насмешкой. Это тот склон, где обретаются идеи, даже грезы - никак не «результаты»». Конечно, Ньютон и Эйнштейн велики, прежде всего, потому, что довели свои идеи до результатов, но при этом они опирались на множество идей, которые до результатов доведены не были, но без которых бы эти результаты получить было бы невозможно. Отсюда именно о структурах физических понятий, которые определяют теории управления физическими взаимодействиями в пространстве и времени в соответствие с требуемыми целями, мы и будем говорить ниже. Ведь иначе никакие физические теории не имели бы смысла.
А значит, для того чтобы управлять действиями необходимо понимать и определять их целесообразность, а для этого необходимо наблюдать, поэтому объективность в физике в общем случае есть отношение между наблюдаемым и наблюдателем, взаимодействующими друг с другом. Отсюда триада <наблюдаемое, наблюдатель, взаимодействие> лежит в основе любой фундаментальной физической теории, в том числе тогда, когда эти взаимодействия являются мысленными. Отсюда же приходится учитывать возможную принципиальную ненаблюдаемость объективных взаимодействий. В том числе и потому, что, по словам Э.В. Ильенкова: ««Невыразимое» в речи для Гегеля совпадает (и тут он прав) с неосознанным. Поэтому он и противополагает чувственную полноту индивидуального образа его выражению в речи, которое по необходимости «абстрактно». Абстрактно не слово само по себе. Абстрактно сознание единичного человека, начинающего путь познания чувственно данных ему вещей. Первый акт восприятия чувственно данного факта в общественное сознание, или просто в человеческое сознание, и совпадает с актом образования сознательной абстракции. Естественно, что первый шаг сознавания переводит в сознание крайне ничтожную долю того, что человек воспринимает своими органами чувств, то есть чисто физиологически».
Поэтому одного наблюдения еще далеко недостаточно, ибо любая теория начинается с идеи, а полноценное целесообразное наблюдение без теории невозможно. Здесь проявляется основной диалектический закон единства взаимосвязанных противоположностей природы и идеи, не понимая который часто начинают выяснять, что из них первично, а что вторично, превращая этот вопрос в основной вопрос философии. Ибо в общем случае, отвлекаясь от конкретной деятельности ученого, этот вопрос сводится к вопросу может или нет существовать идея независимо от человека. Так, по словам В.И. Ленина: «Всякий знает, что такое человеческая идея, но идея без человека и до человека, идея в абстракции, идея абсолютная есть теологическая выдумка идеалиста Гегеля». Тем не менее, считать, что во Вселенной нет и никогда не было разума, отличного от человека, несмотря на то, что научно это не доказано, значит впадать в солипсизм, только не земной, а вселенский. Ведь так же как есть объективная реальность, как независимая, так и зависимая от человека, так ведь возможна и объективная реальность, как независимая, так и зависимая от какого-то другого разума во Вселенной. Причем, реальность, независимая от человека может зависеть от этого другого разума.
Таким образом, если материя как абстракция абсолютной объективности природы не является глупой выдумкой материалистов, то и идея как абстракция абсолютной объективности той же природы, тоже не является глупой выдумкой. Ибо природа есть диалектический синтез материи и идеи, в противном случае она бы просто представляла хаос, неспособный подчиняться никаким объективным законам, и тем более породить человека. Так же как и сам человек есть ведь синтез материи и идеи. Поэтому основной вопрос в том, как этот синтез возник, а не в том, какая из его составляющих первична, ибо они могли возникнуть только вместе. Именно этого простого диалектического принципа, как ни странно, в этом вопросе не осознавали ни основоположники диалектического идеализма, ни основоположники диалектического материализма, не говоря уже о других философских школах. Между тем, представляя собой основные противоположности философии, истинно диалектические материализм и идеализм лишь в синтезе могут стать истинно диалектической философией. Так же как, например, это происходит с противоположными физическими теориями.
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал