Блог ведет Роман Воликов

Роман Воликов Роман
Воликов

Силиконовые яйца

20 октября в 19:52
           Вот он, конечно, был красавец, Кедров уж на что человек малочувствительный, и то восхитился: башка здоровенная, будто чугунная, топором не проломишь, взгляд тяжёлый, упрямый,  как и положено самцу-производителю в абсолютном значении, над глазами рога, не приведи бог на них напороться. Не бык, бычище, бычарище, яйца такие, Кедров ничего подобного на картинках в журнале по животноводству не видал. Продавец лях, уловив неподдельный кедровский восторг, одобрительно хмыкнул и поднял вверх сжатый кулак: смотри, мол, москаль, по гроб жизни мне благодарен будешь.
           Сапетый вокруг быка бегал юлой, охал и причмокивал, пренепременно яйца пощупал бы, но больно лютый у того взгляд  был. Сапетый вздохнул и выдал окончательный вердикт: «Видишь, Николай Егорович, я ведь тебе говорил, что не зря приехали. Где мы ещё такой экземпляр найдём?»
           Сапетый, собственно, и был автором этой авантюрной идеи – поехать в польскую Познань на ежегодную животноводческую ярмарку. В Лисках он поселился не так давно, года три назад, биографию имел мутноватую: то ли сидел, то ли проворовался где, даже в большом подпитии сведения о себе выдавал скудно и неохотно, больше о других предпочитал расспрашивать. По профессии  был ветеринар и быстро сдружился с местными фермерами. Ветеринар был толковый, когда прошлой зимой кедровские бурёнки лептоспирозом заболели, он их выходил, домашними подручными средствами, без покупки дорогих антибиотиков. Кедров в знак благодарности достойную поляну накрыл, выпили-закусили, как водится, когда гости раскуражились и песнь степную воронежскую затянули, тут Сапетый и подлез со своим предложением. Бык, говорит, у тебя, Николай Егорович, староват, а я вот в специализированном журнале вычитал, что в октябре в Польше ярмарка животноводства проходит, из тех краев, что поближе к нам, круче не бывает. Поехали, нового быка тебе прикупим.
            «Да что ты, - отмахнулся Кедров. – Какая мне заграница. Я и не бывал нигде в жизни, и ни на каком языке, кроме русского матерного, ни бельмеса».
            «Тоже мне проблема, - продолжил уговаривать Сапетый. – Переводчика наймём. Те поляки, что нашего с тобой возраста, по-русски нормально понимают. Они же тоже советские были. Поехали, Николай Егорович, не пожалеешь. Ты – фермер крепкий, пора тебе международные связи осваивать».
            - Как зовут? – спросил Кедров продавца.
            - Моисей.
            - Ну, и имечко, - поразился Кедров. – Что, и в документах прямо так написано?
            Лях утвердительно покачал головой.
            - Ладно, по-нашему Миша будет, - сказал Кедров. – Какая окончательная цена?
            Лях изобразил страдание на лице:
            - Двадцать тысяч евро. Меньше никак не могу.
                - Дай время до вечера подумать, - хрипло сказал Кедров. – Сапетый, пошли в гостиницу.
                После того разговора зимой Сапетый вцепился в Кедрова почище клеща, поехали и всё тут, жена с дочками масла в огонь добавили, съезди, отец, на мир посмотри, нигде ведь кроме нашей воронежской глуши не был.
                 До Познани добрались без приключений, в Москве Кедров всю имеющуюся наличность поменял на валюту, получилось пять тысяч евро. Он спрятал их в целлофановом пакете в трусах, так нормально, только в туалет ходить неудобно. В первый вечер в Польше Сапетый потащил его в ресторан, Кедров на утро счёт внимательно изучил и сказал: «Короче, выпивать будем в номере. Колбаски в магазине купим, водки местной. Не графья».
                В гостинице  Кедров достал из холодильника полупустую бутылку, налил до краев стакан и выпил залпом. Сапетый посмотрел с завистью, но наливать себе не решился.
                - Я всё понимаю, Николай Егорович. Но это ведь Европа, здесь и цены на всё европейские. Вот взять, к примеру, эту их «Зубровку»…
                - Где я такие деньги возьму? – перебил его Кедров. – Ослиная ты башка.
                - Я тут кое-какие расчёты сделал, - не обиделся Сапетый и вытащил из-под подушки смятый тетрадный листок. – Не спалось мне давеча. Вот какая экономическая выгода получается, если этого Моисея с его несомненными достоинствами прикупить. Охерительная, прямо скажу, получается выгода.
                 Кедров надел очки и прочитал листок. Цифры действительно выглядели заманчиво.      
                 - А деньги-то где взять? – сказал он и разлил водку по стаканам, себе и Сапетому.
                 - Позвоните Пал Палычу, - осторожно предложил Сапетый. – Не откажет земляку.
                 Пал Палыч Бородин командовал в Воронеже Сбербанком, до этого пятнадцать лет руководил отделением в Лисках, своих не забывал и помогал по мере возможности. К Кедрову он относился очень хорошо.
                 - Это кредит, - задумчиво сказал Кедров. – А если что не так. По миру пойду, никакой Пал Палыч не спасёт.    
                 - Всё будет чики-пуки, - уверил его Сапетый. – Своей ветеринарской головой отвечаю.     
                 - Отсюда позвонить-то можно, - всё ещё сомневаясь, спросил Кедров. – Или только местная связь?
                  - Отсюда всё можно, - сказал Сапетый. – Диктуйте номер.
                  Пал Палыч выслушал Кедрова внимательно, не перебивая.
                  - Что я тебе могу сказать, Коля. Перевести  деньги в Польшу не проблема, в три секунды сделаем. Что касается кредита, ты мужик взрослый, сам понимаешь, что дело рисковое. Обмозгуй ещё раз, если надумаешь, пусть супруга завтра утром в отделение в Лисках подходит, на неё необходимую сумму оформим, я дам распоряжение.  Но я тебя очень прошу, ты подумай как следует.
                   По случаю свершившейся сделки лях пригласил в ресторан за свой счёт, сказал, что это их польская традиция. Выпили крепко, поспорили о международном положении, но без надрыва, пьяный Сапетый совсем опошлел, полез на сцену петь «Ой, мороз, мороз», еле угомонили.
                   Обратно в Россию двинулись вместе с быком в скотовозке, в водительской кабине, и по деньгам дешевле, и Моисей под присмотром. На остановках Кедров подходил к фургону, где бык мрачно зыркал глазами, и будто молился: «Ты только меня не подведи, Миша! Всё на тебя поставил».
                  Дома бык произвёл фурор, соседи приходили посмотреть на яйца, некоторые фотографировали. Разговоров только и было о том, какой Кедров молодец. Кедров разговоры слушал и всё чаще хмурился: месяц прошёл, а бык никак не оправдывал возложенные на него надежды. Не интересовали его бурёнки, хоть ты тресни. «Акклиматизация у Моисея, - уверял Сапетый. – Человеку тяжело на новом месте, чего уж про животное говорить. Подождать надо, он потом такое устроит, не остановишь».
                 - Сколько ждать-то? – спрашивал Кедров и грустно смотрел на календарь, чем неделю надо было платить очередные банковские проценты.
                 - Да недолго, - отвечал Сапетый, но с каждым разом всё с меньшим оптимизмом.
                 Через три месяца Кедров не выдержал и поехал в Воронеж в ветеринарную станцию. Он привёз оттуда специалистов, быка усыпили и подвергли полномасштабному осмотру.
                  Кедров ждал в доме результаты.
                  - Вы где этого быка купили? – спросил главный специалист и присел за стол.
                  - В Польше, - сказал Кедров. – На международной ярмарке. У меня документы  есть, на польском и на английском. Старшая моя дочка, Лиза, по английски кумекает, она смотрела, сказала, всё в порядке.
                   - Видите ли, Николай Егорович, - мягко сказал главный специалист. – Вас обманули. У этого быка в яйца закачан силикон.
                   - Какой силикон, - тихо сказал Кедров. – Зачем?
                   - Силикон обычный, - сказал главный специалист. – Такой же, что и людям делают, слышали, наверное, про пластические операции. Ну, а зачем? Чтобы вид был внушительный, я так полагаю.
                   - И что теперь? – спросил Кедров.
                   - А ничего, - сказал главный специалист. – Импотент ваш польский Моисей. Мне, конечно, очень жаль, но мы природу исправить не можем.
                   - Ясно, - сказал Кедров. – Спасибо. Сколько я вам должен?
                   Он рассчитался с ветеринарами, проводил их до машины, вернулся в горницу и молча взял топор.
                   - Коля, я тебя прошу! – запричитала жена.
                    - Сиди дома! – сказал Кедров, положил топор на плечо и вышел на улицу. Он шёл по посёлку, слух о быке импотенте уже бежал впереди, встречавшиеся знакомые шарахались от его вида как от чумного. Он дошёл до хаты на углу Греся и Малиновского, где Сапетый снимал комнату, всадил топор в дверной косяк и крикнул: «Выходи, сука!»
                     Ответом была тишина. Кедров вытащил топор из дверного косяка и врезал по оконному стеклу.
                     «Убивают!» - завизжал женский голос, бабка хозяйка  выскочила на крыльцо и заверещала:
                     - Уехал Сапетый. Утром собрал манатки и ушёл на станцию. Богом клянусь!
                     «Вот, значит, как, - Кедров сел на крыльцо и закурил. – Ладно, угомонись, старая. У меня к тебе претензий нет».
                    Зима прошла, весна пролетела, летом самый разгар полевых работ. Кедров кряхтит, иногда матерится, но кредит возвращает, и в жизни его семьи ничего особо не изменилось, тяжело, конечно, но они люди крепкие, им не привыкать. Технику Кедров продавать  отказался, говорит, на картошке продержимся, и технику сейчас продавать глупо, только по цене металлолома купят, это поступок бездарный, а я бездарные поступки совершать не люблю, хватило одного раза. Кряхтит, но держится, прямо как бык.
                     А бык Моисей пасётся себе спокойно на лугу, молодежь подвыпившая любит с ним фоткаться. Моисей хоть и вида устрашающего, но покладистый, понятное дело, импотент. И у нас достопримечательность. Где вы ещё быка с силиконовыми яйцами встретите?..
 
Приглашаю в магазин современной прозы ERWELIT   http://erwelit.ru
                 
            
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал