Блог ведет Дмитрий Невелев

Дмитрий Невелев Дмитрий
Невелев

Греховная страсть

10 ноября в 14:43

Греховная страсть

Таинство первого причастия, сладкий запах ладана, лучи солнца сквозь витражное окно в храме, составленное из сотен цветных стеклышек, каждое из которых часть эфирного тела архангела или серафима, восковая бледность молящихся женщин, дрожащие огни свечей и огоньки лампад, мерцание золотых окладов, обрамляющих аскетичные лица святых на иконах, кашель и шепот прихожан, передающих свечки на праздник или канун, кисловато-горький запах пота от плотно стоящих тел, очередь на исповедь, в которой многие сжимают в руках листочки с перечнем настоящих и воображаемых грехов и над всем этим купол с фресками. На них лицо Спаса с огненными глазами, будто вечно сгорающее в небе высоко над людьми и так непостижимо далеко, что кажется, Он парит в космосе, в пространстве, органически чуждом для обычного человеческого существа с его печалями и радостями, заботами и ежедневными хлопотами, маленькими победами и очень грустными мыслями о том, что будет потом.

Свет Фаворский я мечтал узреть с малых лет, мне казалось, что это откровение не красоты и веры, а знания о горнем мире, которое открывается каждому, стоит его только возжелать всей душой и сердцем, печенью и внутренностями и, главное, мыслью.

Заново отстроенная церковь в большом селе, до того десятилетиями пребывавшая в запустении. Сверкает свежей позолотой резной иконостас, лики святых темны и строги, пол из новой мраморной плитки, ящик для пожертвований полный, молодой батюшка ревностен и мечтает стать великим церковным деятелем, сознавая, что между искренним подвижничеством и великой гордыней зазор небольшой, к священнику стоит очередь на исповедь тайных его почитательниц, некоторые из которых и поклонницы.

Батюшка хорош собой, высок, с черной бородкой, косая сажень в плечах, подстриженной аккуратно, с горящими карими глазами, которые заставляют не одно девичье сердце в храме биться чаще, а хозяйку его замирать в истоме. Отец Алексей жизнь свою делает с Серафима Саровского, как в свое время комсомольцы с Павки Корчагина, а главным своим достоинством почитает истовость. Он как будто постоянно находится в чем-то вроде добровольного исступления, движения его порывисты, проповеди пламенные, мысли несколько горячечные и спутанные. Ему кажется, что он призван самим небесным воинством на борьбу с неверием и человеческими слабостями. Это война и он на переднем ее краю, а линия фронта — душа человеческая.

Когда он исповедует, от его поучений дамы далеко за сорок обливаются слезами, а юные девы краснеют как маков цвет.

По образованию он физик, в храм пришел по душевному порыву, побывав в Оптиной пустыне с экскурсией. Там обрел то томление души, которое принял за веру. Больше любит святоотеческие писания, нежели Ветхий и Новый завет. Но бдение Христово после Тайней вечери вызывает у него слезы умиления, впрочем как и американские мелодрамы, которые он смотрит вечерами со своим семейством — матушкой Анастасией и двумя десятилетними дочерьми-погодками: Машенькой и Танюшей.

Он вообще легок на слезы и немного этого стыдится, хотя принимает это качество за признак чистоты души.

В доме его живут две кошки, куда же без них батюшке. Они избалованны и почитают себя хозяевами по кошачьему обыкновению. Им достаются самые лакомые кусочки со стола, а в благодарность они днем спят, а ночью скачут по комнатам, как ведьмы на шабаше. не давая никому спать. С матушкой Настей знаком отец Алексей со студенческих времен, она тиха и кажется застенчивой, но настоящая хозяйка в доме она и правит жесткой рукой, впрочем посвящая все свое время семье.

Настя красива и лицом строга, впрочем у нее очаровательная улыбка. А когда она смеется, показывая сахарные зубки, так и хочется ее расцеловать в румяные щечки.

В постели они скромничают, ибо сказано «а в уста своей жене уда не вкладывай».

Ну они и не вкладывают, обходясь способами попроще.

Из-за того, что отец Алексей долго ходил в кирзовых сапогах, подражая монахам, у него сильно потеют ноги и супруга делает ему на ночь ножные ванны с ромашковым цветом, но это мало помогает и обувь его на ночь приходится выставлять в сени из-за тяжелого запаха, впрочем пропитавшего давно весь дом и к которому все уже принюхались. Запах этот смешивался с ароматом настиной выпечки, до которой дети были большими охотниками.

Телевизор в доме есть, но он не подключен к антенне и служит лишь для просмотра тщательно отбираемых фильмов для родителей и мультфильмов для девочек, которых заботливо оберегают от греховного внешнего мира. Мелодрамы не в счет, в ход идут только те, где в конце невинные поцелуйчики.

В сенях же живет приблудившийся пес, дворняжка, которую притащили дочери очаровательным неуклюжим щенком, который со временем превратился в растрепанное чудовище с кривыми ногами и лохматым хвостом, вечно метущим пыль по полу. Назвали его без выдумок Трезор, что значит по французски «сокровище», и кормят каждый день овсяной кашей на мясном бульоне и потчуют косточками из борща, чему пес несказанно рад и живет в сознании, что судьба его прочно устроена и жизнь удалась. Трезор целыми днями волочиться за деревенскими суками или участвует в драках с соседскими кобелями, так что жизнь его полна смысла и действия.

Отец Алексей встает затемно, читает положенное число молитв, а затем тайком покуривает на крылечке, неистребимый его грех, в котором он не устает каяться.

В мечтах своих — он великий подвижник и собирается, как только выдаст замуж дочерей, ну даже не то, что собирается, а разрешает себе думать об этом, в общем, хочет постричься в монахи.

Ранняя весна, начало апреля, распутица, звенящие ручьи и крики ворон на колокольне, обновленная в прошлом году церквушка на косогоре над селом Верхние Луки. Отроковица Катерина шестнадцати лет, поверяет отцу Алексею все греховные свои помыслы в самых соблазнительных подробностях, так что у батюшки, к его стыду, начинается весьма объяснимое шевеление в штанах и делает она это регулярно, ибо из глубоко воцерковленной семьи, где ей втолковали, что таинство исповеди, это когда ты собственно перед самим Богом предстоишь, а священник лишь его посредник, так что скрывать ничего нельзя.

Ну она и не скрывает.

А мечты нечестивые ее обуревают ежесекундно, с перерывом только на сон. Ликом она благолепна, губы выгнуты как купидонов лук, а зеленые глаза горят, как у той панночки-ведьмы из фильма «Вий».

Разве что в гробу не летает.

Но и этому я бы не удивился.

Другими словами — дьявольское наваждение, а не подросток.

Занимается отец Алексей скромными любовными играми с матушкой, а в глазах у него Катя. Грудки крепкие, как наливные яблочки, тело стройное, бедра округлые и спину выгибает и зовет, зовет.

Исповедовался, исповедовался батюшка в своем грехе, а избыть его не может. Нейдет у него Екатерина из головы.

И так он ее представляет, и эдак, страсть снедает его, а может и любовь. Трудно эти чувства разделить, так что не разберешь. Не рубить же палец по примеру толстовского монаха топором. Впору голову рубить, мысли то в ней, ну или уд, а это уже ересь скопчества.

На Пасху, когда весь православный мир ликует и возвещает миру дольнему, что Христос воистину воскрес, отец Алексей по обычаю выпил и много выпил. В эту седьмицу это в обыкновении, и даже полагается.

И случился грех у него с Катей.

Кто кого подкараулил в лавке при церкви, не ведаю. Знаю лишь, что выскочила оттуда Катя вся растрепанная, да красная как свекла, а в глазах у нее слезы стояли. Радости или горя, сказать не могу. Но в церковь катя зачастила ходить.

Вскоре пошли слухи, отца Алексея хотели было запретить к служению, но обошлось переводом.

Поднимает он теперь заброшенный храм в бедном селе, надо маковки установить, да кресты, окна хоть фанерой забить. Служит пока в собственном доме, что ему выделили жители. На службу приходят два инвалида, да десяток бледных дам, некоторые даже простоволосые, хоть им за это и пеняют.

Матушка Анастасия, пока дела не наладятся, увезла детей к родителям, да и сама с ними живет. Простить мужа не хочет, но деваться некуда, сойдутся со временем, как заведено.

Отец Алексей служит по привычке, по обязанности, нет у него больше прежней истовости и огня. Мечты свои о подвижничестве и монастыре он почитает стыдными и к ним не возвращается. Живет одним днем, молится и трудится.

Тут полагается мораль вывести. То ли о грехе гордыни, то ли о смешных обычаях христиан, которые на естественные вещи смотрят, как на нечто ужасное.

Я же думаю, что виновата весна.

Зачем она шумит ручьями, теплым ветром раскачивает осины и березы, опрокидывает бездонное небо на лежащую в истоме и ожидании плуга пахаря плодородную землю, зачем бередит душу пением птиц и веселой капелью, зачем бесстыдно ветерком вздымает юбки и ласкает плечи пригожих девиц? Вина только на ней, проказнице и не на ком другом.

 

 

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Сергей Макаров
    10.11.2017 17:04 Сергей Макаров
    Возможно не мораль, а о смешных обычаях христиан, которые на естественные вещи смотрят, как на нечто ужасное. Люди всегда остаются со своим естеством, но очень способны сами себе "тюремные стены" возводить.
    Сами ограничивают себя, придумывают для себя несуществующие рамки и запреты.
    И возводя эти "стены запретов" сами заключают себя в "тюрьмы" с пожизненным сроком.
    Религия с ее религиозной моралью и светской моралями создали современное общество с законами и конституций.
    Быть посредником между Богом и прихожанином тяжелый крест, а жить среди людей с разными моралями и того сложней.
    Не у всякого прямой путь с своему предназначению в мире сразу и легко находится.
    Сатана Христа долго искушал, да не вышло, стоиком Иисус оказался, верно и отец Алексей об этой притче знал, не мог не знать, а если так, то радоваться он должен, что понял о своем служении не тому к чему ему призвание есть.
    А найдет ли он его, Ваша история умалчивает, хотя, не выдержал он испытания на профпригодность, говоря житейским языком, и мораль проста - Не в свои сани не садись.
    Не стоит возводить "стены запретов" у себя в голове и слепо верить во что-то, если сам не готов вере и ее морали религиозной следовать.
    Ну а весна конечно виновата, кто то должен же быть виноватым. : - )