Блог ведет Татьяна Чертова

Татьяна Чертова Татьяна
Чертова

"ВСЁ ХОРОШО, МАМА!.. МЫ НА КЛАДБИЩЕ!.."

10 апреля в 18:49
Завтра – вечер Олега. Пройдет он в Святодуховском центре, в зале,  где  отпевали  Федора Михайловича Достоевского, нашего любимого писателя.
Игорь готовил аппаратуру, а я отправилась выбрать точки для съемок на территории Лавры. Обязательно зайдем в Некрополь, где так любил бывать Олег.
Остановилась у небольшого искусственного пруда, в котором плескались уточки. Как было бы чудесно отснять все это! Надо сказать оператору, чтобы он пришел пораньше.
Мне захотелось побывать на Никольском кладбище, которое находилось сразу за нашей гостиницей.
Кладбищенский храм был на реставрации. На лесах переговаривались рабочие.
Рядом – надгробие Льва Гумилева. Я постояла у креста, вспомнила незабвенных его родителей, стихи которых так люблю…
Хорошо, что я выбралась сюда одна.
Дело в том, что ежедневно, гуляя по Некрополю, бывали мы у могил Достоевского, Баратынского, Дельвига. И почти всякий раз, так уж совпадало, Игорю звонила на сотовый телефон его мама.
На вопрос: "У тебя все в порядке?" – он восторженно восклицал:
– Все хорошо, мама, все просто прекрасно! Мы – на кладбище!
– Господи! – сокрушалась Ариадна Георгиевна. – И вчера ты был на кладбище, и позавчера. Вы бы хоть в Петергоф, что ли, съездили, на фонтаны полюбовались.
– Обязательно! Завтра же и отправимся!
Назавтра история повторялась.
– Неужели так сложно успокоить маму? Сказать, что ты у фонтана? – укоряла я Игоря…
Чуть в  стороне, среди  кустов  и  надгробий, заметила вдруг мерцающие огоньки и решила узнать – что же там?
Вскоре я стояла у могилы митрополита Иоанна Снычева и разговаривала с Оленькой, бледной худенькой странницей из Липецка. Она рассказала, что четыре года назад стал ей сниться почивший Владыка. Он ласково беседовал с ней, утешал, называл почему-то Петенькой, а ведь она его никогда до этого не видела.
С тех пор Оленька при первой возможности приезжает сюда, ухаживает за могилами митрополита и других священников, покоящихся рядом. Зажигает свечки, поливает цветы и старается подольше посидеть на этом святом месте.
В самом деле, какое-то особое чувство здесь возникает. Я решила не мешать Оленьке и пошла  вглубь по тропинке.
Вскоре оказалась у могил Анатолия Собчака и Галины Старовойтовой. Спокойно смотрели они со своих фотографий. Я зажгла свечи, прочитала краткую молитву.
Невольно задумалась над судьбой Олега. Когда убили его и позже, когда убивали других, в том числе Старовойтову, приходилось слышать и такие слова:
– И зачем было лезть в эту политику?
А ведь люди не обязательно "лезут" в политику. Иногда словно какая-то сила выносит их туда, куда они вовсе и не стремились.
Олег предчувствовал свою гибель, когда не был еще ни депутатом, ни руководителем производства. Гораздо раньше. На 23-м году жизни он перевел  с  латыни   "О приуготовлении  к  смерти" Эразма Роттердамского. А чуть позже написал:
 
В дожде бездомна и смиренна
Моя душа,
Боль оставляет постепенно
И не спеша.
 
Стекают капли, соль смывая
С холодных губ.
Стекает горечь годовая
По стенам вглубь.
 
В обрывках траурного крепа
Мой дольний дом.
Душа робеет, будто древо
Пред топором.
 
Но тихий ангел раскрывает
Свои крыла;
Боль замирает, замирает…
И – замерла.
 
Смеркалось. Вокруг стало подозрительно тихо. Я вдруг вспомнила, что кладбище закрывают после семи, а часов у меня нет, и сотовый телефон оставила в номере, чтобы не отвлекал.
Мне уже не было так спокойно. Быстрым шагом направилась я к выходу, не сразу его нашла. Так и есть – заперто. Теперь хоть кричи, но кричать не хотелось. Я стала молиться св. Николаю Угоднику и потихонечку двинулась вдоль решетчатой железной ограды.
Не сразу заметила несколько отогнутых прутьев, через которые можно было выбраться наружу. Правда, до них было высоковато, и я стала озираться вокруг.
На земле лежали какие-то мешки, наполненные то ли песком,  то ли цементом.  Мешки были тяжелые, но мне удалось подтащить пару-другую к ограде, забраться на них и протиснуться наружу. Пришлось еще и прыгать в темноту, но перспектива заночевать на кладбище была пострашнее.
У гостиничного корпуса вижу взволнованного Игоря.
– Ты где пропала? И сотовый не берешь.
– Гуляла по кладбищу, потом размечталась.
– А видок у тебя бледный. Пойдем-ка, поужинаем.
Успокаиваться я начала только в кафе, но разговор поддерживала с трудом. Хотя ели мы с большим аппетитом. Подали кофе.
– О чем задумалась? – спросил Игорь.
– Вспоминаю, как хоронили Арафата.
– Чего вдруг?
– У Колесникова есть такой рассказ, в «Коммерсанте». Когда над пьесой работали, я читать не стала, а потом открыла и не могла оторваться. Так сильно написано и так бесшабашно. Давай еще по рюмочке.
– Ну, хорошо, открыла ты книгу. Чего так волноваться-то? И почему у тебя пальто в цементе?
Слезы вдруг выступили у меня на глазах.
- А ты Андрея почитай, тогда и узнаешь – почему!..
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал