Блог ведет Андрей Колесников

Андрей Колесников Андрей
Колесников

Владимир Путин отметил день рождения Сергея Михалкова с семьей

13 марта в 14:28
Вчера президент России Владимир Путин приехал к семье Михалковых и за полночь встретил здесь 100-й день рождения Сергея Михалкова — автора великих детских стихов и трех гимнов двух великих стран. Из дома, на месте которого стоял дом, где жил Сергей Михалков,— главный редактор "Русского пионера" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ.

Сейчас на фундаменте того дома на Николиной горе, где жил Сергей Михалков,— гостевой дом семьи Михалковых. Рядом дом, где живет Никита Михалков и его семья сейчас. За забором из прозрачной металлической сетки (но все-таки сетки) — дом Андрея Кончаловского. Его вчера не было в гостевом доме, где ждали Владимира Путина: не успел, как сказал Никита Михалков, вернуться из-за границы.
 
Дом увешан картинами, иконами и шкурами — двух медведей, леопардов, волков (главе попечительского совета Российского географического общества лучше не смотреть наверх, на перила второго этажа, где они развешаны).
 
— Ваша работа? — спрашиваю я у Никиты Михалкова, который сидит сейчас на ступеньках лестницы на второй этаж, ожидая, когда Владимир Путин закончит с президентом Абхазии господином Анквабом (ехать из Ново-Огарево на Николину гору минут десять).
 
— Моя… — отвечает Никита Михалков, и взор его хорошеет при взгляде на шкуры.— Есть грех…
 
Он рассказывает про своего отца: сегодня именно тот день (Сергей Михалков умер четыре года назад), когда не стоит говорить ни о ком другом. Но все равно получается и про себя тоже, потому что сын за отца отвечает, конечно, и отец за сына тоже — кажется, до сих пор.
 
— Мы не ценили время, которое проводили с ним,— говорит Никита Михалков.— Мы все время куда-то торопились, нам надо было в футбол играть… Я вообще никогда не чувствовал, что я сын Сергея Михалкова.
 
Конечно, ведь уже в раннем возрасте он был Никитой Михалковым.
— Он в нас вырабатывал такой внутренний иммунитет, чтоб можно было существовать самостоятельно. Но не так уж давно я прочитал его детские стихи и понял, что он великий детский поэт. И я нашел в этих стихах себя! — говорит Никита Михалков.— «Я ненавижу слово “спать”»!.. Это же про меня! Я всегда дотягивал до последнего… Умирал уже. А спать не ложился…
 
— И у меня тоже такое! — смеется его дочь Анна.
 
— Правда?! — поражается он.
 
То есть существует что-то такое, чего он про нее не знает.
 
— Андрюха (сын Анны Михалковой.— А. К.) такой же! — продолжает она.— То же самое!
 
— Ну надо же!.. Его знают как автора гимна. В последней истории России три гимна его было. Странно, кстати, когда Госдума встает под гимн и молчит, да? Зачем тогда слова писать было?.. А в памяти он останется как автор детских стихов. «Я ненавижу слово “спать”»…
 
Сверху спускается один из внуков Никиты Михалкова и, конечно, зевает:
 
— Уже десятый час!.. Он приедет? Спать хочется!
 
— Вы слышите?!! — Десятый час! — хохочет Никита Михалков.— Вы слышите?!
 
Он снова рассказывает, как отец давал почувствовать детям их независимость от него:
 
— Он не любил детей! Он их не любил так же, как дети не любят друг друга. Он разговаривал с детьми так же, как разговаривал бы с ними 12-летний мальчик… Когда я пошел в армию, отец до присяги вообще не знал, где я нахожусь. А Веллер (писатель Михаил Веллер.— А. К.) потом написал, что отец из-за меня к маршалу Гречко ходил… Это бред, ложь!..
 
Тут у него звонит телефон, и Анна удивляется:
 
— Папа, у тебя одного во всем доме телефон работает!
 
И в самом деле, в этот вечер в доме не работают мобильные телефоны.
 
— Потому что хороший, старенький,— поясняет Никита Михалков.
 
Я думаю, что, наверное, какой-нибудь старенький Vertu, а вернее, реплика старенького… Но он достает из нагрудного кармана и правда старенький Nokia (неужели так тщательно подготовился?!).
 
— Я обожаю его детские стихи,— говорит Никита Михалков.— И лирику, о которой мало кто знает. «Облака, облака, кучерявые бока…» А «Зима»?.. Потрясающие стихи!.. Его спрашивали: «Как же так, вы и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе?..» А он тут же говорил, что Волга течет при всех властях. Мгновенная у него была реакция! Когда он был в ударе, он постоянно острил. В Красноярске один раз у нас колики были от смеха, слезы текли… Я помню это ощущение счастья, когда мы не могли остановиться… Он что-то говорил, и мы просто лежали за столом от смеха, а через секунду — опять… Не разогнуться…
 
Второй этаж начинает содрогаться от грохота детских ног. Детей здесь много, и они начинают носиться, чтобы, видимо, не заснуть.
 
— Как учатся? — переспрашивает Никита Михалков.— Ну как учатся?..
 
— По-разному,— честно рассказывает Анна.— Некоторые очень хорошо, а некоторые так себе. Они мне говорят: «А ведь дедушка не очень хорошо учился, а вот кем стал…»
 
— Если мне снится страшный сон,— добавляет Никита Михалков,— то это школа. Восемь утра, эти желтые плафоны в классе… Эта учительница немецкого языка, которая вся ложилась на стол и что-то нам говорила…
 
На его лице искреннее отвращение. Или уже так вошел в роль? В роль немолодого состоявшегося человека, которого передергивает при воспоминании о школе, ведь состоялся, да еще как, и вопреки ей… Нет, так ему, пожалуй, не сыграть…
 
— У меня был одноклассник, который не покорялся ей,— продолжает Никита Михалков.— Он в каком-то классе сидел четыре года… У нее на уроках он писал по-русски «Их бин»… Она ему, конечно, сразу кол ставила… Он нас однажды повел в боксерскую секцию, раздал нам перчатки… Первым на ринг поставил Славу Сурикова, отличника, который не давал никому списывать… Надел на него перчатки — бум ему! Тот улетел, конечно, сразу… И второго, и третьего…
 
Последним был Никита Михалкова. Стоит ли говорить, что тут все оказалось не так просто.
 
— Но он не учел, что я левша! Попал, да, но несильно, но я и ответил, и он пропустил!.. А потом этот парень стихи писал. Володя Мещерский. «Как стаи черной саранчи, идут фашисты-палачи!» Просил папе показать!..
 
— Ой, а расскажи, как на тебя Корней Чуковский обиделся! — смеется Анна.
 
— А-а-а!
 
Никто не знает, когда приедет Владимир Путин, и никто, по-моему, уже не думает про это, так что можно, конечно.
 
— Это уже очень давно было. Лежал с инфекционным мононуклеозом в ЦКБ. А входы в палаты отдельные были. И вот я узнаю, что в соседней палате лежит Корней Иванович Чуковский. Я ему через окно знаки делаю, он: «А, Никита, привет!» И мы с ним много через окно разговаривали. Он рассказывал, что Горький никогда на самом деле не путешествовал в Тифлис и что Бунин создавал энциклопедию русского мата. И они с Толстым (Алексеем Толстым.— А. К.) соревновались…
 
Таким образом болезнь превратилась в наслаждение.
 
— А потом все обломилось,— продолжил Никита Михалков.— «Корней Иваныч!», кричу. Нет, окно захлопнулось. И никак. Но я все-таки один раз подкрался, говорю: «Что, обидел я вас?» «Да нет… Нет… А вы стихи пишете, да?» — «Нет».— «Как нет?» — «Да не умею».— «И эта тетрадка не ваша?» — «Не моя».— «Какое счастье!!» Оказалось, медсестра, нет, даже не медсестра, а нянечка забыла в палате тетрадку, в которую записывала самые свои любимые песни. «Ландыши»… И вот это: «Мурка, мурка, где твоя улыбка, полная веселья и огня, самая ужасная ошибка — то, что ты уходишь от меня!..»
 
— Мишка, наверное, а не Мурка,— осторожно переспрашиваю я.
 
— А, ну да! — легко соглашается он.— «Мишка, Мишка, где твоя улыбка!..» И Чуковский говорит: «Думал, что вы мне на рецензию свои стихи отдали…» А это нянечки тетрадка. Сложена была так пополам, потому что в кармане лежала…
 
Тут Никита Михалков неожиданно говорит:
 
— Вина хотите? Мое вино. Красное сухое.
 
— Как называется? — интересуюсь я.
 
— «12»,— пожимает он плечами.— Тосканские виноградники.
 
Я говорю, что для тосканских виноградников лучше бы подошло «Утомленные солнцем».
 
— Нет,— не согласен он.— «Dodici» Красиво звучит, по-итальянски. И вот тут, видите, мой автограф на этикетке…
 
Вино оказывается с тонким долгим вкусом. Удивительное, можно сказать, вино.
 
— А что вы хотите,— пожимает он плечами.— Я свой автограф абы под чем не поставлю… Мы с моим партнером Константином Тувыкиным делаем… Пока еще не начали продавать. Но будем. В России, конечно. Для тех, кто понимает… Это ведь такое же дело, как охота… Одно дело — пьянка в сапогах, а другое — когда понимаешь…
 
Через минуту он предлагает выпить вина всем в доме. Он увлечен этой идеей. А на столе уже давно стоит «кончаловка» — настойка на черной смородине (Егор Кончаловский признался, что пил ее с детства…). И пьют вино, пока не поступает известие, что едут!
 
Правда, Никита Михалков еще успевает рассказать историю про то, как получили Госпремию и в этом же доме ждали того же. И как успели попить вина… И как Юрий Башмет… Впрочем, эту историю не стоит, видимо, предлагать общему вниманию.
 
— Специально обученных детей — за стол! — командует Никита Михалков.— Как говорят цыгане, этих вымоем или новых сделаем?..
 
— Дети! — кричит Анна Михалкова.— Где вы?! Живы еще?!
 
Через две минуты за столом нет свободных мест. Дети, внуки, правнуки Сергея Михалкова, его вдова Юлия Субботина…
 
— Я сейчас ехал, смотрел справку про вашего знаменитого деда,— говорит Владимир Путин, поздоровавшись со всеми.— Вы, наверное, знаете, да точно знаете… Что к 2008 году общий тираж книг вашего деда составил больше 300 млн экземпляров. Если бы авторские права соблюдались, вы бы тут так не теснились…
 
— Винца? — спрашивает Никита Михалков, пока не уточняя, какого именно.— Шампанского?
 
— А как же,— говорит Владимир Путин.— И пива.
 
Он смотрит на детей:
 
— Маленькие я не уверен, что даже знают, насколько дед был выдающимся. По-разному можно оценивать его политические взгляды, но то, что выдающийся,— это факт.
 
— И между прочим,— говорит,— юбилей вот-вот наступит.
 
И правда, близко к полуночи.
 
— Он ведь родился 13 марта 1913 года,— уточняет президент.
 
— Чтоб легче было запомнить,— соглашается Анна Михалкова.
 
Они обсуждают памятник Сергею Михалкову — скамейку в сквере его дома на Поварской, где он сидит, в бронзе, естественного, то есть высокого, роста… Никита Михалков говорит, что единственная помощь, которая требуется от московских властей,— привести сквер в порядок.
 
— Да зачем! — машет рукой Анна Михалкова.— Если мы все выйдем (она оглядывает этот обширный стол.— А. К.) на субботник один раз, то сквер будет в порядке!
 
То есть и Владимир Путин не исключение.
 
— Вот ты и будешь!.. Вот!..— говорит ей сын Сергея Михалкова.
 
— Буду! — отвечает ему внучка Сергея Михалкова.
 
Правнуки его смеются.
 
— Я знаю,— говорит Никита Михалков Владимиру Путину,— почему вы приехали. Вы же в этом доме, именно в этом доме проводили в разговорах с отцом много времени.
 
Так вот оно как.
 
— Он ведь, как говорится,— продолжает Никита Михалков,— предан был без лести.
 

Владимир Путин кивает.
Подробнее: http://kommersant.ru/doc/2144967

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
 
Новое