Блог ведет Игорь Корниенко

Игорь Корниенко Игорь Корниенко

ДРУГАЯ ИСТИНА. История пятая: КАК БОГИ

ИГРЫ В РАСПЯТИЕ
12 сентября в 03:22
- Травою полевой питаться будешь, как же! - закричал Адам и выбросил лопату в колючие кусты терновника. Ева посмотрела на мужа, отложила мотыгу, села.
- Сегодня мы эту грядку не доделаем, - сказала она, рассматривая комья сухой земли под ногами. - Я честно тебе скажу, Эд, вот уже какую неделю думаю о том, как нам вернуться.
Адам посмотрел на жену. Правый глаз нервно задергался.
- Вернуться? Ты перегрелась.
- Я устала. Это раз. Я не хочу оставаться проклятой, это два. А три, - Ева уже кричала, - я не хочу умирать!
- Что ты на меня кричишь? Такое ощущение, будто бы я выгнал нас из рая. Между прочим, это ты во всем виновата.
- Ага, конечно, давай, начинай всё заново. Ты, как я посмотрю, только это и можешь делать.
- А ты что, лучше, что ли?
- Ой, давай не будем. Не надо. Веришь - нет, а устала. Достало.
- Тогда давай пахать. Чё просто так сидеть, есть-то хочется.
- Траву поедим.
- Не буду я есть траву! Её животные жрут, овцы, козлы, и мы туда же. Чушь какая-то.
- Вот поэтому я и говорю.
- Что?
- Что надо что-то придумать.
- А что тут придумаешь, когда древо жизни херувим этот чертов охраняет. Ты видела его меч?
Ева поднялась и, облокотившись на крону молодой смоковницы, посмотрела в сторону потерянного Эдема:
- Надо что-то придумать.
- Ты тут хоть до смерти задумайся, а толку?
- Ты всегда был трусом, Адам.
- Зато ты больно смелая. Лезешь вечно, куда тебя не просят. Вот кто тебя просил плод этот срывать?
- Опять старая песня.
- Почему старая, месяц ещё не прошел, а у меня уже вон какие мозоли, взгляни, - и Адам протянул женщине окровавленные ладони. - Это всё из-за тебя.
- Ну, конечно, жру ведь только я.
- Если бы не твои шашни с…
- Чё, боишься имя его произнести? Хочешь сказать, что ты бы устоял перед его коварством? Он подобен Богу! А я женщина. Слабая, хрупкая женщина. И потом, для чего сажать дерево, к которому нельзя даже прикоснуться? Разве это не тупость? Это конкретный соблазн. Это, это…
- А правда, зачем он посадил это дерево познания, если оно такое опасное? Да и плодов с него мы не должны были есть. К чему соблазнять слабых? Мы же дети его. Не было бы соблазна, не было бы греха. К чему соблазн?.. Это его испытание хуже издевательства. Поиздевался и кинул. Чушь какая-то.
- Я и говорю, что тупость. Змей был прав.
- Прав - не прав, не знаю, но, правда, зачем это древо там?
- Теперь мы знаем, что хорошо, а что плохо.
- Ага, добро и зло, зачем это понимание нам вообще нужно? Чтобы видеть, какие мы голые?
- Чтобы прозреть. Мы увидели.
- И нас вытурили из рая, хороша перспективка.
- Не ной.
- Мне что, больно уж ты нужна была голая? Или я своих причиндалов не видел?
- Ты увидел, что есть что.
- Я увидел, что есть мы. А не что есть что.
- Пока это так.
- Я не понял, ты что? Выгораживаешь его? После всего, что он с нами сделал?
- Я пытаюсь успокоить тебя.
Ева снова села в тень.
- Почему он создал нас? Почему посадил это дерево? Почему? Неужели он не видел, не знал, что всё получится так? Он же Бог! Он должен был предвидеть. Ничего не понимаю.
- Я тоже, милый.
Адам сел рядом с женой и обнял её. Над вспаханными грядками стояло палящее солнце.
Шел последний день месяца, как пара была выгнана из рая. В воздухе пахло серой и потом. Кружила мошкара, и оводы то и дело пытались ужалить.
- Мы должны вернуться в рай, - прошептала Ева на ушко Адаму, - нам надо убить ангела-сторожа и вернуться.
 - Ты что?!
Мужчина поднялся.
- Сядь и успокойся.
Ева схватила мужа за руку и потянула к себе.
- Ну и мысли у тебя, Ев.
- Это выход. Это решение.
- Убить ангела?!
- Тсс, че орешь-то? Да, убить ангела, охраняющего дерево жизни, и…
- И жить вечно?..
- И жить в раю. Вернуть рай, дурень.
- А что если этот проведает?..
- Уверена, что ему не до нас, ему вообще не до кого. Он же Бог.
- Точно, - согласился Адам, - не до нас. А как мы убьем охранника с пламенным мечом?
- Вот над этим и надо подумать. Хорошенько подумать.
- Он вообще спит когда-нибудь? Я, как не посмотрю, он вечно на страже. Пялится во все стороны, не подойти.
- Это надо сделать ночью. Ангелы плохо видят ночью. В темноте.
- Ты-то откуда знаешь?
- Мне змей сказал.
- Опять ты с ним разговаривала?!
- Я советовалась.
- Это же враг. Из-за него мы…
- Ты хочешь вернуться? - перебила она мужа. - Хочешь или нет? Я ведь могу и без тебя это сделать.
- Ну что ты такое говоришь, конечно, я хочу. Я же не могу быть один. Мы же созданы друг для друга. Ты так вообще часть меня.
- Заткнись, слушай, сейчас не об этом. Ты лучше скажи, как?
- Как что? Как убить?
Женщина отвернулась.
- Нет, ты точно того. Тебе, похоже, лучше оставаться жить здесь.
- Ночью, говоришь, он плохо видит?
Ева улыбнулась.
- У херувимов куриная слепота.
- Уже неплохо.
- К нему можно незаметно подкрасться и…
- Стукнуть камнем по голове?
- Может, лучше зарезать?
- Наточить палку?
- Лучше камень. И поострей.
 
Оставшиеся часы до сумерек Адам готовил орудие убийства. Всё это время Ева была рядом, «разжевывала» мужу план действия:
- Подкрасться незаметно - это ещё не главное. Нужно точно нанести удар в сердце или в голову.
- У ангелов разве есть сердце?
- Сердце есть у всех, кроме Бога.
- Так немудрено, он ведь Бог, зачем ему сердце?
- То-то и оно, что незачем. Значит, надо сделать что? Отвлекающий маневр.
- Слушай, тебя и этому змей научил?
- А, послушай, ты! Может, ты, наконец, заткнешься и выслушаешь? У меня такое ощущение… Это дело нельзя откладывать на завтра или на послезавтра. Пока решили, надо действовать. Бей первым!
- А если первым ударит он? Меч - ты видела, какой он огромный? А острый?.. Он же перерубит нас напополам.
- Не перерубит. Мы единственные, пока единственные создания Божьи.
- Но для чего-то он ведь поставил охранять дерево.
- Ясно, для чего. Боится. Мы уже, как он, а что будет, если мы обретем вечность и будем жить наравне с ним? Бессмертие - единственная привилегия Бога. Что ему останется?..
- Придется смириться?
- Или спуститься на землю.
- В землю.
И первая пара на Земле рассмеялась, прижавшись друг к другу лбами. У Адама в руке уже блестело отполированное каменное лезвие, у Евы было знание. Знание, которое Бог так тщательно от них скрывал. И змей был рядом. Он притаился в мягких листьях инжира и с нетерпением ждал темноты, ждал, что будет дальше.
- А дальше, когда я отвлеку его на себя, он повернется взглянуть, кто ползает в кустах, ты молнией бросаешься на него с другой стороны и… и бьешь в сердце. Или в голову.
- А почему я?
- У тебя удар сильней.
- Мне, мне кажется, я не смогу.
- Я отвлеку херувима. Он станет уязвим, ты…
- А может, я отвлеку его.
Ева взяла из рук мужа камень:
- Он у меня даже в ладони не помещается.
- Ты возьми двумя руками. Тогда и удар неслабым будет. Глядишь, и посильнее моего.
- Ладно, трусишка. Опять все делать приходится самой.
- Ну почему ты так говоришь?
- Потому что так оно и есть. Ничего ни решить, ни сделать без меня не можешь. Все лишь бы не ты. Ты боишься ответственности. Самостоятельности… Отвлечь-то, как надо, сможешь?..
- Должен.
- Заставь, вынуди его отойти от дерева хоть на шаг. Я видела там земляной выступ. Так вот я уже буду сидеть там. Как только крылатый повернется ко мне спиной...
- Как ты до выступа-то?..
- Ползком. По-змеиному.
- Может, сделать подкоп?
- Дельное, Эд, предложение, но не вовремя, если уже решились. Да ты этот подкоп лет десять будешь делать и не сделаешь. На середине забросишь, и доделывать придется мне.
- У тебя змей в друзьях.
- Как же. Когда не может муж, приходится положиться на друга.
- А ты и с радостью.
- С превеликой.
- Может, тогда его и попросишь отвлечь, он не откажет.
- Тогда, может, он тебя и во всем остальном заменит тоже, а? Ни минуты, ни секунды без ругани не можем, что за чушь?
- Не его ли это происки?
- Бога-то? Он про то, что мы съедим плод познания добра и зла, не знал, чего говорить про это?
- Эт точно. Зачем он вообще нас создал?
- Низачем. Просто так. Уже стемнело. Пора. Принеси сажи, вымажься в ней, и я вымажусь. Только в темпе. У меня от нетерпения кишки сводит.
- Мне тоже не лучше, трясусь, как, как…
- Ты что, здесь ещё? Беседовать собрался?
- Иду.
- Ай, я сама.
Оттолкнув мужчину, женщина на ходу распустила длинные волосы и в три шага растворилась в синих сумерках наступающей ночи. Адам поспешил следом.
- Черней ночи, - сказала Ева, разглядывая со всех сторон измазанного сажей и смолой Адама.
- Тебе волосы не мешают?
- Наоборот, за ними я чувствую себя спокойней, в безопасности, будто защищенной.
- Камень не забыла?
- А ты не забыл случайно свои мозги? Конечно, он у меня.
- Так приготовь.
- Это ты лучше приготовься. Необходимо успеть до первых звезд.
- Скажешь, когда начинать?
- Скажу.
Они крадучись направились к Эдемскому саду, вход в который охранял сияющий херувим. Охранял он не столько вход, сколько древо жизни, дарующее вечную жизнь каждому, кто вкусит плод с дерева. И все бы ничего, да только и ангелы тоже закрывают глаза. Впрочем, может быть, это дело случая или того, кто ползет рядом и тут как тут всегда, когда Бог спит. Как бы там ни было, но когда парочка приблизилась к вратам рая, херувим-охранник сложил крылья, распаренные на дневном солнце, и на секунду прикрыл глаза. Через минутку он бы снова стоял на своем посту, зорко следя за тем, что происходит вокруг, и крылья его были бы высоко подняты над белокурой головой, и первые три звезды освещали его сияющий лик. Но это случилось бы через минуту.
Первые звезды, только собирающиеся зажигаться на ночном небе, так и не поняли, что произошло внизу у входа в рай. Не услышали они и голос, который сказал: «Сейчас или никогда». Не увидели, как две тени накинулись на задремавшего ангела, и белоснежный, сияющий ангел стал тьмой. Потух. Почернел.
 
Окровавленными руками Ева потянулась к ветвям дерева. От крови ангела шел пар, а пахла кровь розами. Адам тоже потянулся к дереву. Их руки дрожали, сердца, как и дыханье, сбились с ритма и застучали невпопад.  Первые три звезды осветили вожделенное дерево, и в тот же миг Ева отдернула руки.
- Не может этого быть, - прошептала она, а потом, набрав полные легкие воздуха, закричала что есть силы. Закричала до разрыва связок, до хрипа, до крови.
Адам, срывая листья с ветвей, тоже кричал.
Потом они встретились и, обнявшись, рухнули у трупа херувима, зарыдали. Плакали муж и жена, пока лица не очистились от черноты слезами. Пока звезды над головой не стали меркнуть и исчезать.
- Там нет плодов, - наконец произнес Адам, - это что, обман? Ловушка?
- Я не знаю.
- Или плоды еще не созрели. Дерево ведь не цвело. Или цвело?..
- Я не знаю, Адам. Не знаю.
- Нужно, наверное, подождать. Плоды должны быть. Должны появиться, рано или поздно. Должны.
- Боги не бессмертны. Вот что. Вечности не существует, и это мы только что узнали. Боги умирают. И умирают не только в сердцах и в душах, не только на словах или в мыслях, Боги умирают по правде.
- Но, может, правда, еще не время для плодов?
- Тогда зачем здесь был он? - Ева подняла крыло ангела. - Его надо похоронить.
- Конечно, но что с вечностью?
- Вечности больше нет. И Бога нет. Потому что все – как боги. Небеса пустые. И может, это правильно.
- Это не похоже на тебя, Ева, что с тобой? Что ты такое говоришь? Неужели ты сдалась? А змей, змей, может, он что знает?
- Ничего он не знает. Он тоже жертва. Давай вставай, поднимайся, пойдем копать могилу для херувима. Он тоже жертва.
- Тебя послушать, так все вокруг жертвы.
- Так оно и есть.
- А что если дерево принесет плоды, скажем так, через год? Что?
- Мы будем всегда начеку. Только и он тоже будет.
- Зачем? Неужели ему оно надо?
- Хватит болтать, Эд, помоги лучше. Возьми ангела за ноги, я - за руки, и потащили к грядкам, там его похороним.
- Крылья будут мешать. Вон какие отрастил. Или они у них у всех одинаковые? Стандартные?
- Откуда я знаю.
- Тяжелый, черт, - прошипел Адам, поднимая ноги херувима, - с крыльями мы его до нас не дотащим.
- Предлагаешь что? Отрезать их?
- Придется. Где твой камень? Ещё в нём? В сердце?
- Я больше к нему не прикоснусь. Давай ты. Ты ведь тоже, как Бог.
- Ага, самый настоящий. Послушай, а может, нам это, того…
- Чего?
- Съесть его. Всё лучше травы полевой, и ты ничего нынче не готовила, а? Давай? Сейчас крылья выщиплем и… чем не птица ангел?..
- Ты только не скажи, что и мою любимую собаку съел ты. Она же убежала, правда? С голодухи убежала в лучшие места, если есть такие, так ведь?
Адам согнулся над мертвым херувимом и делал вид, что не слушает:
- Наваристый бульон получится, - сказал он и поднял над головой камень, - отвернись, Ев, сейчас брызнет.
- Вечно вы, боги, без крови не можете, - произнесла женщина и отвернулась.
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал