Блог ведет Виталий Орехов

Виталий Орехов Виталий
Орехов

Во всех измерениях

6 апреля в 04:32
Во всех измерениях
             
              Старый рыцарь поправил забрало и шлем. Ладонью он дотронулся до теплого крупа лошади у него под седлом и посмотрел на войска перед собой. Тысячи людей, молодых и старых, богатых и бедных, высоких и низких, вооруженные пиками и копьями, на лошадях различных мастей выстроились перед ним правильным каре. Его войско стояло на склоне холма, ветер обдувал гриву его лошади, заставляя ее, даже зашоренную, щуриться. Рыцарь успокоил коня, прикоснувшись к его теплой шее. Он увидел, как луч солнца, на полминуты выглянувшего из стремительно летящих по небу туч, отразился от его металлической рукавицы, поиграл на латах и исчез. Солнце опять спряталось за облаками. Ветер усилился.
              Старый рыцарь не отдавал приказа войскам наступать, он должен был увидеть войска противника. Пока же он видел разноцветные перья на шлемах своих генералов, судя по всему, коронованных вассалов старого рыцаря, он видел герцогские ленты на лошадях, гербы на флагах передовых полков, несколько спешившихся отрядов, солдаты которых разговаривали между собой. Рыцарь обернулся назад и увидел такое же поле впереди, обратные склон холма, а дальше, насколько хватало зрения, поля, поросшие темным вереском и осокой. Где-то вдали было море, но с холма его было не разглядеть, слишком далеко, хотя рыцарь знал, что оно там. Если же прислонить ухо к земле, можно было услышать очень далекий, почти нереальный шум – гул движения гусениц массивных танков из другого времени и мира, рыцарь знал это, но понимал, что в этой битве он мог рассчитывать только на себя.
              Также он видел точку входа, - точку полного контроля за этим окном – трон, даже сейчас, в редких лучах солнца он блестел чуть восточнее поля предстоящей битвы, и путь к нему лежал только через это поле. Шальная мысль появилась у него в голове – ринуться к нему, заставив лошадь бежать адским галопом, обгоняя свои войска, обгоняя все на свете, обгоняя время и пространство, и оказаться там как можно скорее. Он натянул удила, лошадь напряглась под ним, готовая ринуться по первому движению хозяина.
              - Следовать временному плану, - проговорил он сам себе. Вопреки желанию, он отпустил удила. Рыцарь знал, что противнику только этого и надо, чтобы он нарушил свой план. Он так же знал и то, что его лучники уже наготове, готовые обрушить град стрел на любого, кто будет действовать не по плану. Оставалось ждать. Благо, ждать оставалось недолго. Если очень хорошо приглядеться, на противоположном холме, менее, чем в двух туазах уже можно было заметить огромную темную массу – полки противника, на медленно марше приближающиеся к войскам старого рыцаря. Он прислонил ладонь к глазам, защищая взор от солнца и почти с животным ужасом смотрел, мысленно считая в голове, сколько же их. «Три полка, конница, пикинеры, наемники, лучники…», - определенно не меньше, чем в войске старого рыцаря. И он знал, что противник силен и очень хорошо обучен.
              Солнце то выглядывало из-за туч, меняющих картину серого неба, то пряталось опять, вересковые поля играли волнами, казалось, что в этих переливах отражалось само солнце, когда оно почти лукаво мерцало из-за облаков. Через какое-то время ветер будто стих, противник подошел на то расстояние, которое было необходимо рыцарю.
              - Конные лучники! – Крикнул он что есть силы, и тысячи мускулистых рук напряглись, почти синхронно натянув тетиву, удерживая стрелу правой рукой. Казалось, что все звуки, даже звук ветра умерли, и все ждали только одного.
              - Огонь! – Крикнул старый рыцарь.
              ***
              В толще воды, наполненной густотой и тьмой было что-то, что резко отличалось от окружающего мира. Вся вода была спокойной, почти мертвой, подводные течения всего лишь незаметно заставляли волноваться пространство, но это что-то вносило какой-то беспорядок в эту неупорядоченную, почти мертвую гармонию. Оно двигалось со средней скоростью в тридцать два стандартных узла и было под завязку напичкано вооружением и электроникой. Это что-то было массивной подводной лодкой «Л-415» класса «Сфера», основным ударным элементом подводного флота.
              Лодка двигалась бесшумно, системы сонара работали в режиме шумоподавления, экипаж субмарины сам двигался как будто тише и бесшумнее. Связь с тремя другими подлодками поменьше, класса «Лебедь» была запрещена, единственное, что подтверждало существование союзных сил для капитана «Л-415» были три точки на экране гидролокатора – небольшие радиомаячки единой системы криптографии. Противник, у которого, как знал капитан, не было шифра, принял бы эти сигналы, даже если и услышал их, за помехи, не более. Строй субмарин двигался ромбом, «Л-415» в передней вершине фигуры. Они направлялись в сторону вероятного расположения подводных лодок противника.
              - Глубина 400 метров, капитан, - доложил старпом, - мы приближаемся к берегу.
              - Держать каботажный курс, ближе не подходить, - ответил капитан и записал что-то в планшете. Он встал со своего места на мостике и подошел к экрану радиолокатора. Три точки на нем изменили направление движения вместе с главной подлодкой. С каждым новым обновлением зеленого луча локатора капитан ожидал увидеть такие же точки у края, - субмарины противника, но понимал, что скорее всего, враг также передвигался, либо стоял на якоре в режиме радиомаскировки.
              Вся команда была напряжена, будь воля матросов, они бы тоже отвлеклись от своих дел и смотрели на круглый зеленый монитор, но приказ был стоять на боевом посту. Все были готовы к бою. Капитан знал, что такая же атмосфера царила и в подчиненных субмаринах класса «Лед»: «Л-414», «Л-413» и «Л-412». Почти все то же самое, только немного другой, свой уникальный рисунок на эхолокаторах.
              Потянулись минуты мучительного ожидания. Старпом попросил разрешения закурить.
              - Нет, - только ответил капитан и сел на свое место на мостике.
              Если бы в эту минуту в рубке невиданным образом оказалась муха, каждый бы из находившихся здесь матросов и офицеров не просто слышал ее полет, прерываемый звуком обновления радара, а смог бы точно определить где она находится, куда и с какой скоростью двигается. Даже дыхание у экипажа стало тише. Враг где-то рядом. Где-то. Очень и очень близко.
              ***
              Несколько человек собрались в большом зале заседаний кабинета Империи. Большой дубовый стол стоял в центре зала, окруженный тяжелыми дубовыми стульями с высокими спинками. Единственным звуком помещения было потрескивание камина у дальней стены. Фигуры посмотрели друг на друга. Проекции редко собирались вместе, для каждой из структур предпочтительнее было общение в метапространстве, за пределами ограничений пространств миров, но решения, которые должны быть приняты на этом собрании вынудили всех собраться в одном мире (небольшой копии одного из миров, измененной «Системой» специально для собрания, кроме этого зала в нем больше ничего и не было) и в одно время.
              Проекция «Вечности» первой подошла и села за один из стульев. «Вечность» крайне редко пользовалась проекциями, ей всегда хватало метапространства. В этот раз это была молодая девушка с лиловыми волосами и такого же цвета глазами. За ней последовали остальные. «Контрбезопасность» - грузный мужчина сорока лет с короткой стрижкой и тяжелым взглядом, «Стратегия» - молодой человек лет аристократического вида тридцати со светлыми, элегантно уложенными волосами и правильными чертами лица, «Время» - старик в поношенной серой одежде, он шел к стулу редко переступая, и ни на кого не смотрел, «Безопасность» - брат-близнец «Контрбезопасности», разве что чуть подтянутее, и в отличие от «Контрбезопасности», пришедшей в черном свитере и брюках, «Безопасность» спроектировалась в форме морского офицера. Последней к столу подошла «Скорость», выбравшая образ Аарона. Он решительно отодвинул стул и сел. Когда все собрались и «Вечность» хотела начать, в дверь постучались.
              - Неужели…, - проговорила «Вечность».
              Не дождавшись ответа, дверь открылась и в кабинет вошла Баянат. Последний, остававшийся пустым стул был напротив места «Вечности». «Система» специально оставила стул для нее. Баянат тихо, не спеша, пока все смотрели на нее, подошла к нему и села, казалось, она не замечала, что все смотрят на нее.
              - Значит, все в сборе, - сказал «Вечность».
              - Почти все. – Ответил Аарон.
              - Остальные не будут участвовать в операции. «Система», «Свет звезд» и «Гравитация» нужны для поддержания копии мира, «Чистый свет», «Развитие» и «Цикл» останутся вне мира, для того, если у нас ничего не получится, запечатлеть, что будет дальше и попытаться противодействовать интрузии. Они станут нашей страховкой.
              - Если мы ничего не сможем, мы не думаем, что что-то получится у этих троих, - сказала «Контрбезопасность», глядя на фигуру «Вечности».
              - Зачем так много поддерживающих структур? – Спросил морской офицер.
              - Потому что интрузия будет разрушать мир не только проективно. Она сделает все, чтобы уничтожить, для нее эта копия станет очагом сопротивления ее планам, - ответила девушка с лиловыми волосами.
              - Вы так говорите, будто она разумна, - перебила «Вечность» «Контрбезопасность».
              - Она разумна, - сказала проекция «Стратегии», - мы с «Солипсизмом» сами это видели.
              - «Система» благодаря ключу мультимирного перехода сделала так, что интрузия сможет атаковать этот мир-копию только через одно окно, «Система» защитила его. Все силы, которые будут у интрузии она сможет использовать только в реальном пространстве.
              - Я не уверена в этом, - Баянат всегда говорила о себе в единственном числе. Даже когда стала «Справедливостью». Ее реплика заставила всех замолчать, но через какое-то время «Вечность» продолжила.
              - Несмотря на это, это будет война. Классическая война, самая банальная, самая простая, и вместе с тем, самая сложная. Интрузия будет использовать все свои силы для того, что нанести нам поражение. А она сильна. Мы все видели, что она сделала с разумными мирами внутреннего кольца.
              - Наши шансы? – Спросил старик в старой одежде, проекция «Времени».
              - Достаточно низкие для того, чтобы не рассматривать вариант о поражении, - ответила «Вечность».
              На столе появилась разлинованная бумажная карта, более всего напоминающая старые карты начала ХХ века. Все поднялись со стульев. Они исчезли. «Вечность» склонилась над картой и провела пальцем вдоль береговой линии.
              - Мы нанесем по интрузии семь ударов. Ее проекции будут аналогичны нашим, но нам нужен контроль за каждым участком битвы. Если мы победим, мы разрушим саму структуру интрузии, и все кольца окажутся в безопасности для развития.
              - А если мы проиграем? – Спросила Баянат.
              - В таком случае, некому больше будет выполнять базовый принцип, интрузия разрушит то, что останется от этого мира и перейдет к следующим, стирая границу за границей, создавая хаос в метапространстве, - сказал старик «Времени».
              - Порядок будет нарушен. Мы не думаем, что кто-нибудь будет в силах восстановить его, - закончила «Вечность».
              - У нас есть семь точек входа, семь подпространств, которые, находясь в одном мире не должны будут пересекаться. Если кто-то разрушит решетку «Системы», это неизбежно вызовет дисбаланс в бою, интрузия воспользуется этим. Все из нас должны будут оставаться в рамках своей программы, действовать своими силами. Кроме вас, вам никто не поможет. Надеемся, это всем понятно, - фигура «Вечности» оглядела остальные проекции.
              - Итак, первая точка входа – кавалерия, она ударит здесь, - «Вечность» показала на участок суши. – Действовать нужно решительно, этот участок самый уязвимый, только если проекция будет следовать четкому плану, то она сможет завладеть точкой входа. Зеркально с другой стороны будут находиться войска противника.
              - Мы возьмем это подпространство на себя, - сказал старик – фигура «Времени». – Кавалерия наша.
              - Отлично. Далее. На море два участка, - «Вечность» обвела карандашом зону в нескольких десятках километрах от берега, - необходимо две проекции, для подводного боя…
              - Этим займемся мы, - сказала фигура «Контрбезопасности».
              - … и надводного флота, эскадра в несколько десятков кораблей, три линкора максимального водоизмещения. У противника будут аналогичные показатели.
              - Раз «Контрбезопасность» возьмет на себя подводный флот, мы сможем контролировать ситуацию на поверхности, - сказала фигура морского офицера – проекции «Безопасности». – Но мы должны быть уверены, что никто не нарушит границы решетки.
              - Этого не произойдет, - ответила «Вечность». – На участке севернее будет развернута танковая дивизия смешанного состава, мы надеемся использовать весь огневой потенциал реального пространства. Точка входа очень обширная, это будет сложный участок с точки зрения реализации изначального плана, от интрузии можно ожидать того же.
              - Мы справимся, - сказал молодой человек со шпагой в руках. Он сосредоточенно смотрел на карту и видел диспозиции, на которых будет лучше всего развернуть войска для наступления, обороны и последующей контратаки. План моментально выработался в голове проекции «Стратегии».
              - Тогда, «Скорость», за вами остается небо. Несколько звеньев сверхскоростных истребителей класса «Фалькон», вступят в бой, предположительно, через несколько минут после начала боевых действий на земле и на суше. Ожидается бой-преследование, скорее всего, мы полагаем, интрузия будет отвечать на ваши действия агрессивно. Ваше проекция выдержит?
              - Выдержит, - уверенно ответил Аарон.
              - Тогда последним участком остается контроль над космической станцией. Этим займется наша общая проекция «Вечности», - сказала девушка с лиловыми волосами и положила карандаш на карту. Вы будете видеть ход наших действий, окно ввода станции будет располагаться не очень высоко над землей.
              Все посмотрели на «Вечность», а она смотрела на гамсахурдку. Фигура «Справедливости» смотрела на карту, ее глаза были слегка прищурены, она провела пальцем по береговой линии, затем по месту расположения пространственной решетки на суше.
              - Я согласна, - тихо проговорила она.
              Карта моментально исчезла, как и стол, проекции стояли друг напротив друга.
              - Чья это копия? Копия какого мира? – Спросила грузная фигура «Контрбезопасности».
              - Мы разве не сказали? – Посмотрела на нее «Вечность». – «Система» сделала из соседнего мира кольца блестящую копию. Она идеально подходит. Не отличить от оригинала. Это Английский, «Контрбезопасность». Один раз в этом мире мы уже победили. Победим и в этот.
              «Система» закрыла окно и проекции исчезли.
              ***
              Адмирал на мостике вдохнул полной грудью свежий морской ветер. В тот самый момент, когда под пространственной решеткой под ним проплывали ромбом четыре подводные лодки, он увидел в подзорную радиомачты линкора противника. «Когда-то здесь шел снег», - сказал адмирал сам себе. Он пошел на мостик, чтобы управлять всем дивизионом линкоров и эскадренных миноносцев. У него в подчинении был линкор «Несокрушимый», три эсминца и шесть ракетных катеров малого оснащения. Кроме того, дивизиону был придан десантный общецелевой корабль, всего одиннадцать машин. Скорее всего, столько же можно было ожидать и от противника. Пока на горизонте можно было различить только очертания линкора, на полном ходу приближающегося к позиции дивизиона.
              Анализ показаний загоризонтной РЛС давал основания предполагать, что у противника в зоне предполагаемых боевых действий сосредоточено не менее пяти крупных кораблей, кроме того, было возможно наличие корабля РЭБ, движущегося в хвосте дивизиона.
              Адмирал на карте циркулем прочертил районы боевых заданий для каждой машины, после этого он получил отбойку о готовности к исполнению от всех капитанов. Когда последняя отбойка пришла на пункт связи, он вышел еще раз на палубу и посмотрел на беспокойное небо. Волны били по обшивке, но адмирал смотрел только вверх.
              ***
              Над ним, в правильном порядке трех авиационных звеньев на скорости 2 М пролетели истребители штурмовой авиации. Они летели в сторону берега, иногда показываясь из-за облаков. Солнце играло на фюзеляже и крыльях истребителей, ведущее звено в составе трех машин взяло крен влево на 20 градусов, это был приказ разделиться, и два звена отклонились от курса. Общая зона покрытия для поражения авиации противника выросла в два раза. Пилот головного звена отметил в планшете время развертывания и заложил крутой вираж на снижение.
              - Второе звено к бою готово. – Он услышал голос командующего звеном из ведущих истребителей.
              - Третье звено к бою готово. – Другой голос в гермошлеме.
              - Головное звено к бою готово. – Сказал он сам.
              Аарон посмотрел на часы. Эскадрилья шла с опережением графика на 12 секунд, и все же он увеличил скорость, увеличил подачу горючего из топливных баков. Двенадцать машин ускорились и преодолели еще один звуковой показатель, оставив после себя завихрения атмосферных потоков.
              Самолет Аарона отличался от остальных машин тем, что был сконструирован по моделям высотных штурмовиков, способных выходить в высшие слои атмосферы. Он решил подняться выше чтобы посмотреть, не летит ли противник с противоположный стороны, но посчитал, что лучше будет остаться со своим звеном.
              Иногда ему открывалась поверхность, сначала водная, а затем, после того, как он пересек линию разделения суши и моря, и земля. Далеко внизу редкая трава и холмы формировали скудный пейзаж шотландского севера, и не было никакого удовольствия смотреть на него. Солнце же уже было высоко, и над облаками, когда просветов не было, казалось, что нет ничего в этом мире кроме ослепительно голубого неба и солнца. Конечно, для этого надо было забыть про свое звено и два других, готовые по первому приказу вступить в бой с силами противника, но до того, как что-то произошло, казалось, что мир прост. Только небо, солнце и облака над землей.
              ***                                                                       
              - Второй эшелон! Слушай мою команду, вступать в бой после перехода рубежа атаки силами первого эшелона, - командир полка отдавал приказ по рации комбатам подчинения.
              Он вышел из командного пункта – бетонного бункера, и перед ним развернулась картина масштабного наступления бронетанковой дивизии. Он видел сотни танков двигающихся ровным строем по всей полосе наступления. За ними полумаршевым порядком шли БТР обеспечения. И затем – пехотные войска. Он оглянулся, назад, в таком же порядке ждал приказа второй эшелон.
              Где-то там, за вторым эшелоном находился пункт управления дивизии и генерал, ответственный за все поле боя, его же проекция. Но он, полковник, был здесь. Ветер усиливался, он поправил фуражку и закутался плотнее в шинель. Тысячи солдат шли перед ним еще ровным строем. С позиций противника на дальних рубежах раздалось три выстрела. Дальнобойная артиллерия. Прошло несколько секунд. Один снаряд упал перед танками, две машины повреждено. Еще один – в полосе между оборонами. Третий снаряд упал через две секунды не далеко от передового командного пункта. Когда снаряд входил в землю недалеко от полковника, он видел, как поднимается волна песка и земли, и после этого – грохот и рванул взрыв. Земля под ногами затряслась, падая, полковник видел, как к нему кинулся ефрейтор, а на горизонте тысячами шагали солдаты в одинаковом зеленом камуфляже. В тот момент, когда грохот утих, у него было видение. На самое мгновение, он увидел не солдат с автоматами, а тысячи, выстроенных в походно-маршевом порядке аккуратных, ровных гробов, на каждом из них лежал свернутый треугольником флаг. «Это только видение», - убедил себя полковник, - «мир только реален. Ничего, кроме трех измерений и противника, ничего».
              До того, как его поднял на ноги ефрейтор, отряхивая его шинель, он, лежа на спине, увидел разорвавшееся небо, над ним пролетело двенадцать истребителей, растворяясь в заоблочной синеве. А где-то там, высоко-высоко, за пределами неба что-то ярко сверкнуло синим цветом. «Началось», - сказал сам себе полковник.
              ***
              - Группа 1. Десантируйтесь к грузовому шлюзу, прием.
              - Слышим вас, «Стрела», выполняем, прием.
              Тишина. В космосе нет звуков, если отключить режим радиообмена, то вокруг абсолютная тишина. Он знал, как он оказался здесь, он знал, кто он, он почти знал, кто его противник. И он знал самое главное – необходимо было получить доступ к контролю за станцией. Проникнуть к системе центрального управления, взломать код – проще, чем нажать на кнопку, и взять управление на себя.
              В космосе нет привычной пространственной ориентации. Где-то относительно слева висел огромный земной шар, если смотреть на него более двух секунд, казалось, что он падал на тебя. Но двух секунд у него не было, противник приближался с противоположной стороны, и его планы были проработаны не хуже. Относительно справа он видел, как два его космических корабля класса «Клиппер» приступили к маневру атаки. Энергетическое оружие окутало десантный корабль противника как кокон, он оказался неподвижен. Можно было видеть, как отделяется десантный модуль и на малых скоростях движется в сторону космической станции. Время радиообмена.
              - Группа К. Уничтожить корабль противника.
              - Есть.
              Кокон вокруг корабля сжался, стал видимым – тусклым свечением молочно-синего цвета. Еще секунда, и, - вспышка – покрытое золотом стекло шлема скафандра защитило от слишком яркого света. Все без звука. «Началось».
              ***
              Старый рыцарь скакал впереди отряда кавалеристов. Он взглянул на солнце, показавшееся из-за облаков.
              - Левый фланг, атака на пикинеров!
              Это было после того, как тучи стрел накрыли небо, и на мгновения мир погрузился во тьму. Пешие лучники противника так же выстрелили в ответ на залп со стороны войска старого рыцаря. Он сам видел, как с той стороны упал с лошади какой-то военачальник, он не мог сказать, кто это был. Его самого от стрелы защитил его паж, накрывший счетом его голову. Рыцарь сам держал этот щит, стрел было очень много. Когда град стрел закончился, он сломал стрелы металлической рукавицей и отдал приказ перейти к наступлению.
              Лошади на полном скаку неслись клином к противнику. В реальной битве противник бы дрогнул от такого напора. Но не проекция интрузии, она знала, что будет дальше. В тот момент, когда на равнине два войска соприкоснулись, началась битва. Старый рыцарь запретил лучникам вести огонь по целям, была велика вероятность ранить своих. То же, очевидно, сделал и командир противника. После этого рыцарь отдал приказ левому флангу заходить в тыл противника, проделывая максимально широкий крюк. Части своих войск в этом время его адъютант передал приказ спешиться и напасть на лучников врага, чтобы их стрелы не задержали кавалерию.
              Враг опомнился слишком поздно. Только тогда командиру противника стал очевиден маневр старого рыцаря, когда керасиры врага услышали ржанье лошадей у себя под боком. Старый рыцарь довольный собой улыбнулся. Он взглянул на восток. Там, в окружении балдахинов, сверкал, даже когда не было солнца, сверкал королевский трон. Рыцарь знал, что противник так же устремлен к нему. Но в этой игре мог быть только один победитель.
              ***
              Может быть, что-то не так с сонаром? Этот вопрос появлялся и исчезал в голове у всех членов экипажа. Конечно, его задал сам себе и капитан «Л-415».  Время шло, а противник не появлялся на экране. Конечно, у противника вполне мог быть корабль РЭБ, но это было за пространственной решеткой, интрузия не могла нарушить созданные «Системой» и укрепленные «Гравитацией» границы. Если она и играла в эту игру, то играла очень хорошо, но играла по правилами. Маскировка субмарин противника была на порядок выше, чем ожидалось, в любой момент они могли нанести удар торпедами, а это значило, что под ударом могли оказаться подчиненные подлодки или сама «Л-415». Старпом стоял рядом с капитаном, по его глазам, по капелькам пота у него на лице можно было сказать, что он чего-то ждал, какого-то решения. Это ожидание было поглощающей эмоцией всего экипажа, старпом выражал эмоции всех на этой подводной лодке и на трех других. У капитана был выбор: следовать намеченным курсом, рискуя попасть под огонь торпед, или совершить неожиданный маневр с самыми непредсказуемыми последствиями. Он протер красные от напряжения глаза руками. Сонар все так же обновлялся каждые пять секунд с характерным звуком, но ничего не изменялось. Правильный ромб и линия обновления эхолокатора. Звук, один за другим. Капля упала со лба старпома на пол. Капитан посмотрел на сонар, и не отводя взора сказал:
              - Погружаемся на 80 метров. Расформировать порядок.
              ***
              Адмирал теперь точно видел количество кораблей противника. Ветер восточный, умеренный, 10 метро в секунду. Время подлета радиоактивного снаряда при упреждении в треть секунды составляла четыре с половиной секунды. Адмирал отдал приказ морской артиллерии перепроверять показания ЭВЦ и сам стоял с циркулем, линейкой и секундомером над картой. Когда все было готово к первому залпу, он вышел на палубу, взял руками в черных перчатках морской бинокль, зажал второй рукой секундомер в руке, и отдал приказ дальнобойным крупнокалиберным ракетным орудиям вести огонь на поражение линкора. Как только он услышал звук выстрела, он нажал кнопку на секундомере. Через какое-то время он увидел всполох оранжевого цвета далеко на горизонте и струйку черного дыма. Он отнял бинокль от лица и посмотрел на секундомер. Стрелки показывали ровно 4,5 секунды.
              ***
              В этот же момент синхронно произошло два наступления. Правофланговая пехота пришла на помощь войскам, атаковавшим лучников противника, ударив их с боку, с восточной стороны, как раз там, где ближе всего к войскам располагался королевский трон, а синхронно с выстрелом дальнобойной корабельной ракетной артиллерии произошел первый залп из танковых орудий танков первого эшелона, войска перешли к лобовой атаке. Противник ответил тем же, и тысячи всполохов поменьше осветили фронтальную броню машин – среагировала реактивная броня танков.
              Полковник сел в командный танк и ехал во втором эшелоне батальона первого эшелона. Через несколько секунд вторые эшелоны по всей полосе наступления ударят контратакующими фугасными патронами. Где-то сбоку что-то взорвалось – продолжала работать навесная артиллерия противника, проекция «Стратегии» просчитала в голове максимально эффективный маневр, и задержала на полсекунды приказ о ведении огня. За эти полсекунды выстрелили танки противника, и из-за отдачи своих орудий промахнулись, их поразили фугасные и кумулятивные снаряды. Несколько БТР взорвалось.
              «Потери противника 8 процентов», - услышал полковник голос из передатчика.
              - Продолжать наступление.
              ***
              К этому моменту спешившиеся силы кавалерии перешли к рукопашной схватке. Тоже сделала и противоборствующая сторона. Из-за тысяч ног, топтавших землю, вся трава смялась, и лошади застревали в грязи. Старый рыцарь достал свой меч и первым ударом разрубил пополам, судя по обмундированию, какого-то вражеского рыцаря благородного происхождения. Перья и меч дамасской стали лежали в его крови, но останавливаться было нельзя, на счету была каждая секунда. Соблазн остановить время в подпространстве и нанести удар в тыл врага был велик, но старый рыцарь понимал, что это станет началом конца, интрузия вмешается в бесперебойную работу мировых часов и нарушит все их планы. Необходимо было действовать по старинке, огнем и мечом. Удар за ударом скрежетал металл о доспехи и мечи противника. Медленно, но неумолимо спешившаяся кавалерия теснила войска противника, несмотря на новые подкрепления пикинеров в стане врага. Металл будто лопался при каждом ударе меча о меч.
              Такой же звук слышала и пехота, по одному из флангов приступившая к штыковой атаке. Тот же скрежет, но на несколько веков позднее, и короче, прерываемый звуками пулеметных очередей. Полковник не видел, как его фланг, усиленный мотострелками перешел к штыковой атаке, но знал это, поскольку вся его проекция наблюдала за полем боя. Силы врага на данном фланге превосходили. Он понял, что совершил ошибку, подведя их так близко к танкам противника, но было поздно. Скрежет металла изменился, теперь это был звук гусениц, проезжавших по автоматам пехотного фланга.
              «Наши потери 10 процентов», - услышал полковник тот же голос.
              ***
              Ветер усилился. Это вызвало штурмовые завихрения в атмосфере и повлекло за собой небольшую корректировку курса. Ведущее звено заложило еще один вираж над полем боя. Аарон отдал приказ эскадрильи вернуться на пространство над водной поверхностью, чтобы максимально упростить бортовым компьютером просчет идеального расчёта для атаки, не беря в расчет изгибы местности. Аарон снял на полминуты гермошлем и посмотрел вниз. С усилением ветра повысилась облачность, воды под машинами почти не было видно, только четыре тени своего звена и еще восемь теней соседей. Над облаками ветер не чувствовался, все та же безмятежность и солнце.  Аарон еще раз посмотрел вниз, в тот момент, когда под ним промчался последний разрыв в облаках, приборы запищали, Аарон надел гермошлем, он четко видел. На горизонте показались самолеты противника.
              ***
              Рыцарь продолжал пробиваться сквозь тела. Последний луч солнца упал ему на шлем. Если бы у него были часы, он бы посмотрел на них, впрочем, он и так знал, что случилось в эту секунду на правом фланге. Резервная кавалерия, новые, свежие силы подошли с запада, со стороны далекого моря, и клином вошли в строй противника, усилив собственную атаку войск старого рыцаря. Это дало сил и прибавило духа войскам, с еще большим остервенением они начали колоть и резать противника.
              ***
              Таким же клином начали на полных парах приближаться к противнику корабли адмирала. Он придерживал фуражку руками, чтобы она не слетела от все усиливающегося ветра. Во главе клина располагался линкор, а на самом носу его палубы стоял адмирал. Он смотрел на приближающиеся машины противника, и видел не более, чем мишени. У него было около минуты, чтобы проработать наиболее безопасную стратегию и тактику ведения боя. Торпеды или артиллерия? Впереди клина противника шел эскадренный миноносец класс «Огонь», оснащенный, если верить ТТХ, имеющихся в распоряжении ЭВЦ корабля, четырьмя скоростными торпедами, способными с трех залпов потопить эсминец аналогичного класса. Значит, торпеды.
              Адмирал взглянул на секундомер. Пока можно не торопиться. Размеренным шагом он пошел на мостик, мимо пролетали дальнобойные снаряды противника. Адмирал вошел в капитанскую рубку, взял телефон, не обращая на экипаж никакого внимания и набрал код второго оружейного отделения.
              «Двумя торпедами по переднему кораблю. Огонь», - сказал он и повесил трубку. Затем взял ее вновь, набрал код первого ракетного отделения.
              - Маршевыми крылатыми ракетами «Воллфайтер», по переднему кораблю. Огонь, - и опять повесил трубку.
              Адмирал вышел на палубу. …3, …2, …1. Сразу три удара сотрясли эсминец. Он остановился. Что будет дальше не составляло никакого труда предсказать. В следующие две минуты судно начнет крениться, скорее на левый борт, учитывая, куда попала ракета. Через пять минут его начнет относить в сторону течения, и через 30 минут вода будет на высоте 40-50 метров над ватерлинией.  Через 70 минут судно будет потоплено. К сожалению, отвлекаться и наслаждать этим зрелищем времени не было. Адмирал опять вернулся в рубку и отдал приказ готовить орудия всем кораблям дивизиона.
              ***
              - Капитан… - робкий голос секунд-майора за эхолокатором дрогнул, - посмотрите.
              Капитан подошел к нему. Ромб, распавшийся несколько минут назад, образовал неправильный четырехугольник, три точки и центр эхолокатора должны были мерцать на мониторе. Но точек было только две.
              - Где «Л-413»? – Спросил капитан.
              - Только что было здесь, - секунд-майор ткнул пальцем в место на зеленом экране. После обновления сигнала исчез с радаров.
              Экран обновился и точка появилась. Но не там, где была «Л-413», а впереди, в трех-четырех сотнях метров. Потом еще одна, и еще одна.
              - Они обнаружили себя, «Л-413» потоплена. Огонь торпедами, боевая тревога!
              Рубка озарилась красным миганием, все заняли свои места. Радист надел наушники и начал надиктовывать оставшимся подлодкам координаты противника. «Угол семнадцать, квадрат ЕБ-3 по тангажу прямой. Три объекта, вражеские действия неизбежны. Приступить к выполнению плана «Возмездие» немедленно».
              А план «Возмездие» означал только одно. Начало тотальной войны.
              ***
              Второй корабль вышел на ось обстрела. Радийное вооружение клиппера вело огонь по десантному модулю противника. Вместе два корабля синхронизировали плазменные частоты нанесения для того, чтобы в 1,57 раза повысить огневую мощь оружия. Операторы установок вели переговоры в ультраспектре, чтобы остатки корабельного флота противника не получили коды доступа – единственный уязвимый сегмент пристанционных клипперов.
              - Огонь по основному модулю, и сразу за ним действия эффектором по второму кораблю. Тогда модуль останется незащищенным, и все, что останется Группе – опередить ее и захватить станцию.
              Ему показалось, что он услышал что-то. Он обернулся. Так же, как и прежде, за ним висела в безвоздушном пространстве огромная планета. Она будто давила всей своей невыносимой массой. Он отвернулся. Где-то за ним, на отдалении в 35 тысяч метров пролегали линии фронтов, проективные границы, которые «Система» поддерживала, тратя энергию в колоссальных количествах только для того, чтобы игра шла по правилам. Именно они, правила, не допускали ошибок. «Но как, - спрашивал он себя, - как, победить в войне, где нет фронтов?».
              Группа 1 высадилась на аппарель грузового шлюза, когда к станции еще только подлетал десантный модуль противника. Их позиции были более выгодные. Станция медленно крутилась, и в тот момент, когда десантный модуль противника пристыкуется к станции, она повернется главным шлюзом – идеальным место для проникновения в орбитальную станцию. Более того, пункт ЦУ был ближе именно к главному шлюзу, чем к грузовому.
              Он еще раз обернулся и посмотрел на Землю. Как раз, когда он отвернулся, клипперы стерли в пыль корабль противника, и он не видел второй вспышки. Он знал, что внизу идет главная битва этого мира. Он почти видел ее.
              «Значит, тотальная война», - вздохнул он, и перевел лазерную винтовку в режим огня. Он отправился к грузовому шлюзу.
              ***
              - На восемь часов, трое! «Возмездие». – Приказ отдан, кодовое слово произнесено. Аарон сверился с показателями на приборное доске. Через три секунды. Он опередил график, обыкновенное вооружение исчезло, «Свет звезд» хорошо постарался. Экран приборной доски, отвечающей за вооружение, загорелся синим цветом.
              - Это оно, - услышал он в шлемофоне.
              - Да, - ответил Аарон, - электрохимия. Огонь на восемь часов по целям. Пулеметная очередь по машинам противника.
              Три ракеты «воздух-воздух» от самолетов ведущего звена синхронно вылетели в сторону истребителей врага. Электрохимическому оружию не обязательно попадать в цель. Ему не обязательно даже задевать объекты нападения. Достаточно привести взрыватель в хвосте ракеты в активное положение, а она найдет цель сама. Взрыв для достижения максимального эффекта должен быть кумулятивен, по принципу работу радийного космического оружия. И тогда, когда хоть одна из ракет будет пролетать мимо истребителей интрузии, произойдет вспышка и выброс активного вещества. И небо озарится синим пламенем.
              ***
              Пробиваясь сквозь толпы и трупы врага старый рыцарь через два часа битвы перестал отличать направление движения. Казалось что пикинеры противника бесконечны, где-то сбоку слышал он ржанье лошадей, над головами летали стрелы, а он все бил и бил по латам наступавшего врага. Только взрыв молнии вывел его из почти медитативного состояния, подобного тому, в которое вгоняли в себя берсеркеры, надышавшись вареным мускарином.
              Старый рыцарь сразу понял, что это были за молнии. Звук и свет шли ни с какой-то определенной стороны, как обычно бывает, сине-белесая вспышка озарила весь небосвод. Старый рыцарь знал, что гром был ни один, их было три, но человеческое ухо проекции не могло различить этот почти синхронный залп.
              Старого рыцаря почти сразу окружила гардерия в тяжелых доспехах из сплава титана и золота. Лучшие из лучших, эти 14 бойцов незаметно присутствовали за спиной рыцаря, помогая ему расчищать путь к трону, теперь они окружили его, дав время отдохнуть. Старый рыцарь отсчитал про себя десять секунд, медленно переводя дух.
              Один. Вдох, выдох.
              Два. Вдох, выдох.
              Три. Вдох, выдох.
              Четыре. Вдох, выдох.
              Пять. Вдох, выдох.
              Шесть. Вдох, выдох.
              Семь. Вдох, выдох.
              Восемь. Вдох, выдох.
              Девять. Вдох, выдох.
              Вдох, выдох.
              Десять.
              Время пришло. Он на вытянутой руке поднял вверх свой тяжелый ирландский меч и развернул его в сторону тыла своих войск. Тогда произошло то, что и должно было произойти по изначальному плану. Второй раскат молнии – электрохимический залп в сторону второго звена штурмовых истребителей противника. Свет от молнии отразился от меча и он блеснул на многие километры назад, в тыл. После этого начался дождь, светло-синий дождь, естественный побочный эффект электрохимического вооружения, пошел с небес, смешиваясь с кровью солдат, смывая пот и грязь с бород дерущихся бойцов. Капли падали на доспехи, взрываясь светло-синим свечением, на руки, на мечи, разрезавшие капли в воздухе. Крови больше не было видно, каждый удар меча о доспехи, каждое попадание стрелы сверкали синими искрами, осиняя пространство вокруг. Противники дрались в лучах светлых искр дождя после электрохимии, продолжая убивать друг друга.
              Старый рыцарь отсчитал еще две секунды. Молния сверкнула третий раз, еще раз отразившись от меча рыцаря. Это был сигнал, который поймал капитан артиллерии.
              - Требюше, к бою! – Прокричал он, и огненный смоляной снаряд был выпущен в сторону вражеских позиций. Он на несколько мгновений опередил снаряд вражеской артиллерии, выпущенной в сторону гардерии старого рыцаря. Сквозь синий дождь летели на немыслимой для человека XIIIвека скорости снаряды, светясь оранжевым пламенем. Старый рыцарь видел, как один из них упал среди лучников противника.
              ***
              Снаряды, в тысячу раз большие, километры за горизонтом входили в воду с характерным бульканьем и взрывались, будто в надежде, что если и не непотревоженная обшивка корабля, то хотя бы импактный взрыв нанесет противнику урон. Реактивная струя за ними оставляла след в воздухе, разбавляемая только залпами активной артиллерии, 220-мм корабельными пушками, ведущими огонь в обе стороны.
              Адмирал флота смотрел в бинокль на вражескую атаку. Синие капли падали на его фуражку и руку, разбавляли воду вокруг судна. Один потопленный корабль врага стоил ему двух своих. Эскадренный миноносец противника перешел в решительное наступление, корабль РЭБ оберегал его от наводимых снарядов, каждый раз после залпа активируя ЭМИ-модуль. Это замедляло продвижение флота противника, всех кораблей, кроме первого эсминца. Адмирал решил, что секции навигации и наведения у этого эсминца запломбированы и защищены от электромагнтного оружия. В рубке он отдал приказ вести огонь прямой наводкой из корабельных пушек по этому эсминцу. Защищенный будто силовым полем оружием корабля РЭБ для ракет он был недосягаем.
              Одновременно с этим адмирал отдал приказ изменить формацию. Линкор полным назад отошел во второй эшелон флотского построения дивизиона, а вспомогательные катера и эсминцы перешли на фронтальную атаку. Был дан приказ всеми силами не допустить этот запломбированный эсминец к флагману.
              ***
              - Возмездие. – Получил полковник шифрограмму, по радио передал приказ подчиненным частям. Это значит, что дивизионный генерал уже перевел первые пехотные бригады в состояние тотальный войны. Полковник осторожно открыл сейф и достал оттуда оружие. Защищенный передовой бункер, в который он передислоцировался, сойдя с танка сотрясался под огнем навесной артиллерии, часть пулеметных гнезд пустовала, снайперы противника обстреливали бункер фронтально. И в этот момент пришел приказ «Возмездие». Через несколько минут приказ шифрограммы дойдет до последнего рядового, пехота оставит свои автоматы и возьмется за другое оружие. Через несколько минут он услышит первые выстрелы гафниевых пуль и применение артиллерией снарядов с обедненным ураном. Тоже сразу сделает и противник. Исключение, пожалуй, составит гафниевое стрелковое оружие, у противника, насколько свидетельствовала разведка, его не было.
              Это значит, что каждый солдат, офицер и генерал обеих дивизий получит смертельную дозу радиации, необратимые процессы в организме начнутся на второй час после завершения боя. Но это неважно, говорил себе полковник, это ерунда. Главное – выполнение боевой задачи. Взять еще один ДОТ, форсировать еще одну преграду, перейти через траншею, обезвредить мины. Выполнить боевую задачу любой ценой.
              Полковник снял шинель и надел бронежилет. Комиссара полка он оставил руководить ведением огня с бункера, а сам присоединился к противотанковому пехотному батальону второй бригады. На него посмотрел майор, идущий рядом с ним на марше, до точки обстрела оставалось не более трехсот метров. Они ничего не сказали друг другу, в одной проекции только оба поняли, что началась тотальная война.
              ***
              После обстрела требюше у старого рыцаря оставался только один козырь в рукаве. Он достал его только, когда услышал первые взрывы ядерных снарядов где-то там, далеко на севере. Он долго сомневался перед боем, оставлять ли кавалерийский резерв, или нет. Незадействование каждого отряда могло быть фатальным в этой синхронной войне. Но к этому времени он уже понимал, что вся эта война фатальна, не выживет никто. Он видел, как падающие и разливающиеся огнем снаряды сжигали плоть солдат вокруг него, как лошади без всадников носились, ополоумевшие по полю боя, топча своих и чужих, пока кто-нибудь не пристрелит их из лука, и тогда, массивная фигура коня падала, сминая нескольких бойцов, бросавших свои мечи и копья. И все же он был рад, что оставил резерв.
              Кольцо гардерии сужалось перед старым рыцарем, постепенно их желтые доспехи так же оказывались на земле, орошаемые кровью и сине-молочным дождем. Старый рыцарь подошел к одному из рыцарей гардерии, что-то сказал ему на ухо и продолжил биться с врагом. Рыцарь в тяжелых желтых доспехах вышел из построения, его место сразу занял другой, а он нашел первую спокойную лошадь и помчался, что есть силы, в тыл, постоянно пришпоривая коня. От неимоверной боли в боках лошадь разъярилась, и мчалась как сумасшедшая. Солдаты с недоумением смотрели на рыцаря, сомневаясь, приказ ли это к отступлению, или нет. Но продолжали идти дальше, на верную смерть.
              Через двадцать минут скачки рыцарь гардерии домчался до ближайшей рощи, где его уже ждал крупный кавалерийский отряд. Он не был тяжело вооружен, все это могло сказаться на скорости передвижения, легкие кожаные доспехи и легкие мечи. Рыцарь гардерии передал приказ старого рыцаря, затрубил рожок и в составе сорока всадников конница помчалась строго на восток, описывая по военным меркам неприлично широкий круг.
              Когда от гардерии оставалось только три рыцаря, защищавших главнокомандующего, стрела поразила виконта противника, очевидно, второе лицо в стане врага. И тогда легкая конница генерала - последний козырь в рукаве старого рыцаря, которая получила шанс протиснуться сквозь войска благодаря теснению основных соединениний, с вспененными ртами лошадей, с потными кавалеристами подошла к палатке. Войско рыцаря достигло трона.
              ***
              Капитан смотрел на эхолокатор. Старпом отдавал один приказ за другим, успешно поражая торпедами субмарины противника. Капитан был доволен. Против одной, флагманской подлодки противника оставались «Л-415» и «Л-412». Он провел рукой по коротким волосам, вспотевшим от напряжения.
              - Соедините меня с капитанам «Л-412», - сказал он радисту. Тот набрал шифрономер и протянул капитану трубку.
              - Огонь по оставшемуся объекту, капитан. Ровно через десять минут. – Сказал капитан «Л-415».
              - Капитан, я его не вижу. – Услышал он в ответ. – Я думал, вы его потопили.
              - Как? На эхолокаторе, в квадрате RB-12.
              - Пусто.
              - Капитан… - прервал его голос секунд-майора, - посмотрите.
              Зеленый монитор обновлялся, как и раньше, но субмарина противника исчезла.
              - Мы тоже его не видим, капитан, применяйте маскировку, уходите с вашей позиции! – Крикнул капитан в трубку и отдал радисту.
              - Мы ослепли, - сказал секунд-майор.
              - Ультразвук? – Спросил грузный капитан у старпома.
              - Не хватит дальности, объект из RB-12 был слишком далеко, когда он исчез с экрана радаров.
              - Полный вперед, визуальное и ультразвуковое сканирование местности, - приказал капитан.
              - И применяйте радиооглушение каждые полминуты, пусть эти ублюдки почувствуют, что значит быть слепым, - рявкнул капитан и сел в свое кресло.
              ***
              Проекция «Контрбезопасности» - капитан малой «Л-412» только повесил трубку, когда увидел, что главная «Л-415» так же исчезла с экрана радаров. «Это всего лишь маскировка», - успокаивал он себя, ничего более.
              Он отдал приказ совершить маневр широкого уклонения, применить защитные средства для введения противника в заблуждение относительно своего реального местоположения и продолжить путь в квадрат RB-12. Капитан «Л-412» не знал, что «Л-415» была взорвана торпедой через полминуты после того, как прекратилась связь. Это была честная игра, и «Контрбезопасность» играла в нее честно.
              ***
              - Эскадрилья, разделение! Второе звено – удар в подбрюшье, машины ведущего звена – за мной, - крикнул Аарон в эфир, и экскадрилья распалсь.
              Одно звено нырнуло почти в пикирующем полете, избегая огня истребителей, вниз, а второе – звено Аарона – все четыре машины задрали нос вверх и устремились к голубому небосводу, забирая с собой воздух. При маневре оба звена увеличили скорость вдвое, те, что шли вниз, избегая огня противника, проделывали тоннели в грозовых тучах, а ти, что шли вверх – шли с давлением на насыщенный электрохимией воздух, машины светились белым светом статических искр. Гигантскими, колоссальным клещами снизу и сверху истребители наступали на формацию противника.
              Первыми ударило второе звено снизу, поразив машины электрохимическими ракетами, произошло еще несколько синих вспышек почти ослепивших пилотов. Часть самолетов противника избежала огня, и вышло на позицию для контратаки. Они также нырнули в грозовые тучи, оставляя за собой голубой след электрохимической плазмы. В этот момент по ним ударили самолеты ведущего звена.
              Металлическим дождем посыпали обломки. Оставшиеся два звена истребителей противника почти вслепую (приборы шалили от разрядов, среди туч и электрохимического свечения даже визуальное наведение представляло невероятную сложность) с трудом оттеснили третье звено эскадрильи «Скорости», поразив несколько самолетов. Они рухнули в воду недалеко от линкора адмирала.
              ***
              Два взрыва в тылах произошли одновременно. Атомный гриб вырос над командным пунктом дивизии и синее свечение электрохимического разряда артиллерийского снаряда поразило тыл дивизии противника. Земля под ногами тряслась. Полковник, стреляя во все, что движется, замечал, что трупов вокруг становится все больше, но не только людей, горели остовы танков и боевых машины. Стратегия колоссального охвата провалилась, шла война на истощение, пока не умрет самый последний солдат. Синий дождь (результат электрохимии) и серый пепел (от ядерного взрыва) падали на растерзанные тела, по которым проезжали бронемашины. Часть солдат противника была изувечена гафниевыми осколками. Все они, казалось, принимали мощнейшие болеподавитили, полковник сам видел, как в его сторону, пока его не снес из пулемета свой танк, уверенно шел лейтенант из вражеского войска, неся одной рукой станковую установку и стреляя из нее. Второй руки у него не было.
              Солдаты, засыпая под синим дождем, умирали с улыбкой – результатом воздействия болеподавителей, побочным эффектом которых являлось напряжение всех, в том числе и лицевых мышц. Это была сама отвратительная улыбка из всех, что видели все проекции «Стратегии» за все время существования структуры.
              ***
              Линкор шел «полный назад». Эсминец, защищенный модулями от воздействия РЭБ, при поддержке ракетно-артиллерйского огня второго эшелона войск противника как щепки разметал ослепшие катера и эскадренные миноносцы первого эшелона. Корабль РЭБ стал козырем врага, как только вражеское командование осознало уязвимость флота «Безопасности», оно переключило все силы на РЭБ.
              Адмирал понимал, что эта битва проиграна, но у него была надежда на другие судна. Он видел, как справа и слева от него падали остовы самолетов, различить, чьи именно они были, было нельзя. Вся связь вышла из строя, адмирал просил передавать приказы своих войск морзянкой, беспроволочным телеграфом, так, что эту удары могли слышать все. Отраженные от глади воды, их слышал Аарон, и слышали артиллеристы «Стратегии». Но те, кому они предназначались – ракетные катера, услышать их не могли, они уже давно были покрыты водной пучиной.
              Их слышали и на подводной лодке «Л-412», последней, оставшейся в строю, отчаянно искавшей субмарину противника. Это были простые почти человеческие призывы о помощи, сигналы SOS.
              Капитан «Л-412» понимал, что вскоре обнаружат и его подлодку, и так же, как и «Л-415», она будет уничтожена (на этот счет у него уже не оставалось сомнений). Перенасыщенный эфир буквально кипел от шума электрохимии, радиоизлучения, призывов помочь, переговоров «Гравитации» и «Системы», приказов «Скорости». У капитана «Л-412» была такая возможность. Он знал степени границы подпространств, знал, как их обойти. Надо было только нажать кнопку, нажать кнопку – значит обнаружить себя, но не это было проблемой. Проблема была одна – Правила, правила, мандат на который подписали все структуры, с которыми негласно согласилась интрузия. Но именно правила сейчас делали все это возможным, эту ошибку, это стратегическое поражение структур в борьбе с интрузией, именно правила допускали все это. А если правила допускают ошибку… Значит, их надо исправить.
              Капитан «Л-412» прекратил существование, растворился в рубке, экипаж подлодки замер. На его месте появилась базовая, невидимая проекция «Контрбезопасности».
              ***
              «Система»: Что она делает?!
              «Гравитация»: Понятно, что.
              ***
              Невидимая фигура проекции подошла и нажала кнопку. Из подлодки, верхнего люка, вырвалась торпеда, она направилась наверх.
              В ту же секунду сама подлодка взорвалась – обнаруженная, она была уничтожена последней субмариной противника. Но в это время правила еще соблюдались.
              Только когда торпеда «Контрбезопасности» поразила и взорвала корабль РЭБ интрузии, все решетки распались. Это почувствовал и полковник – «Стратегия», и старый рыцарь – «Время», и Аарон – «Скорость», и проекция «Вечности», и адмирал – «Безопасность». Но самое важное было то, что это поняла и приняла интрузия.
              ***
              - Огонь по кораблям противника, огонь из всех орудий! – Крикнул адмирал экипажу линкора, но все это уже было неважно, напрасно и в пустую. И хотя артиллерия попадала по ставшим недвижными суднам противника, битва на море уже не играла никакой роли.
              «Система»: Вы знаете, что произошло. Границ больше нет.
              «Скорость»: От нашей проекции разлетаются в разные стороны самолеты противника.
              «Время»: Мы знаем, куда они летят.
              Старый рыцарь устало подошел к трону. Синие капли барабанили по его золотой отделке, по красному бархату спинки трона, по ступеням возвышения к нему. Кавалерия выстроилась в почетное каре, чтобы рыцарь занял свое заслуженное место. Он не знал, имело ли это теперь смысл, или нет, он все равно улыбался, когда ему кланялись последние из выживших. Он подошел к ступенькам золотого трона. Его сопровождал последний, раненный рыцарь почетной гардерии. Старый рыцарь уже слышал этот шум. Но он все равно улыбнулся, преклонил одно колено перед троном, задержался на секунду и взошел на него.
              На секунду сквозь грозы и тучи показалось солнце. «Времени» так хотелось растянуть этот момент, правил ведь больше не существовало, старый рыцарь мог это сделать. Он хотел насладиться своей победой, ведь он победил, трон его, остатки вражеских войск склоняют голову перед его вассалами. Но границ, как и правил, больше не было. Старый рыцарь посмотрел наверх, туда, где блеснул луч солнца. Именно оттуда, из этого тоннеля вынырнул истребитель пятого поколения. Он летел прямо к старому рыцарю, казалось, немного замедлился над ним. Старый рыцарь посмотрел на войска, и улыбнулся им в последний раз. Всего один ядерный авиационный снаряд уничтожил и трон, и все войска «Времени».
              ***
              К войскам полковника «Стратегии» эта проекция интрузии подлетела уже звеном фронтовых бомбардировщиков. Часть из них была сбита вторым звеном «Скорости», но не все. Поскольку в первоначальном плане «Стратегии» отсутствовали части ПВО стандартной дивизии (генералитет принял решение заменить их усиленной электрохимической артиллерией), противопоставить бомбардировщикам было нечего.
              Полковник самостоятельно, без расчетов нанося последние удары по войскам противника из орудийных установок видел, как эскадрилья штурмовых бомбардировщиков заходит на ковровую бомбардировку войск. Интрузия не жалела ни свои проекции, попадавшие в зону поражения, ни войска «Стратегии». Широким крылом четыре крупные машины – фронтовые бомбардировщики выстроились в воздухе над самым горизонтом. Они прилетели с юга, со стороны Старой битвы. Полковник в бинокль успел заметить, как сзади их преследует последняя машина второго звена эскадрильи, но он уже почти не сомневался, что она не успеет.
              Четыре ширококрылых массивных самолетов заходили на атаку. Чем ближе они подлетали, осеняемые сзади всполохами синих гроз, тем очевиднее становилось, что четырех вполне достаточно, чтобы накрыть всю полосу наступления, от тылов своих войск, до КП интрузии. Солдаты остановились, даже те, кто уже не чувствовал боли, и почти со священным трепетом смотрели на этих четырех всадников апокалипсиса, вальяжно, грузно приближавшихся к заканчивающейся битве. Танкисты и десантники смотрели из открытых крышек люков на них. «Стратегии» чуть-чуть не хватило, чтобы закончить ее так, как она и планировала. А потом началась бомбардировка.
              Синхронно открылись бомбовые люки у всех четырех самолетов и оттуда бесконечным градом посыпались снаряды. Самолеты именно сеяли их, как засеивают зерном поля с пшеницей. Но на этом поле взойдет не она. Интрузия применила напалм в сочетании с вакуумными бомбами. Центральный самолет, летящий чуть спереди пропахивал в войсках огромные зияющие дыры, а края полосы наступления загорелись ярко-оранжевым цветом, почти стирая молочно-синий за мгновение до этого доминирующий цвет.
              Полковник стоял на дальнем фланге и видел, как все, спланированное с такой почти филигранной точностью уничтожалось. Самолет пролетел прямо над ним и бомба, по случайной прихоти не взорвавшаяся во время столкновения с землей (не дрогнул механический сердечник с достаточной амплитудой), легла непосредственно рядом с ним. Проекция «Стратегии» взглянула на черный металлический снаряд. Вторая система зажигания – взрыватель, был основан на часовом механизме, военачальники-проекции интрузии поставили секундомер на полторы минуты. «Стратегии» это было неизвестно. Полковник дотронулся до горячего снаряда рукой в кожаной перчатке. «Мило», - сказал он. Механизм остановился, бомба взорвалась, стирая все в радиусе 400 метров в мелкодисперсную пыль.
              ***
              Аарон отправил все оставшиеся у него в подчинении самолеты на преследование истребителей противника, а сам мчался, согласно своему первоначальному плану все выше, набирая скорость. Только теперь у него не было цели пикировать с высоты ионосферы на истребители противника. Он летел вверх, выжимая из машины максимум.
              ***
              Он знал, какая катастрофа произошла у него за спиной. Ему об этом сообщила «Система» лично. На пикосекунду он был вырван из своей проекции в эфир, где «Система» ознакомила «Вечность» с состоянием дел в мире. Раньше об этом нельзя было и думать, но теперь границ не существовало, «Гравитация» изо всех сил удерживала электроны на малых орбиталях, чтобы мир не исчез в принципе. После того, как решетка рассыпалась, взломанная торпедой «Контрбезопасности», мир крошился на глазах, «Свет звезд» поставлял энергию в циклопических масштабах, опустошая один мир за другим, только лишь за тем, чтобы структуры выдержали.
              Но ему уже было все равно. Весь мир сжался для него в одну единственную цель – добраться до пункта контроля станцией, последней реальной цели битвы. На взлом кода от дверей у Группы 1 ушло около пятнадцати секунд, он не знал, где был в это время десант интрузии. Но судя по тому, что станция не была уничтожена, они еще не добрались до сердца космической станции. Открывая шлюз за шлюзом Группа 1 продвигалась к пункту управления. Что-то подсказывало ему, что с другой стороны это же проделывает десант интрузии.
              В скафандре было очень тяжело взламывать замки от дверей, толстые перчатки мешали, оружие болталось сзади, единственное облегчение – отсутствие веса – только запутывало, через коридоры станции пройдя даже несколько модулей уже было сложно сориентироваться, где низ, а где верх. Наконец, Группа 1 вышла к предпроцессорному блоку. Дверь со стороны основного входа была закрыта, значит, десант интрузии еще не добрался, что-то его задержало. Он посмотрел на мониторные показатели на стекле скафандра, воздуха у всей группы хватало еще на несколько минут, вполне достаточно, чтобы получить контроль за станцией, а значит, выиграть войну. Станция осталась последним очагом стабильности в этом мире, который разрушался на глазах. Проекция «Вечности» видела, как один из космонавтов вскрывает медленно дверь. Прямо за ней был пункт контроля. Дверь, приводимая в движение гидравлическим механизмом медленно открылась, и в следующий момент, в безвоздушном пространстве мертвой, но освещенной станции он увидел красный след, протянувшийся из шлема космонавта до противоположной стены.
              - Они уже там! – Только успел крикнуть он в передатчик и началась перестрелка. В невесомости, без звука, космонавты вели огонь по противнику, не успевшему получить контроль над станцией. Он хотел вступить в бой, но понял, что это только затянет время. Он выглядел так же, как и все остальные, вражеский десант не отличит. Не должен отличить. Он ринулся к пункту контроля, надеясь, что его не ранят свои или чужие выстрелы. Капельки замороженной чужой крови пролетали мимо него, разбиваясь о стекло шлема, тысячами осколков заполняя пространство вокруг. Он неохотно отмахивался от них свободной рукой.
              В агонии последней битвы этого мира время и пространство становились будто вязкими. Космонавты гибли, застреленные лазерным оружием, мгновенно, без мук, в отличие от всех остальных там, где-то далеко внизу, не Земле. Мозг даже не успевал умереть, он замерзал в этой невозможной, нереальной космической войне, одного выстрела было вполне достаточно, одного ранения. Он не слышал ничего этого, он сознательно отключил радиофон, чтобы не слышать переговоры своих войск. Все, что он слышал – было его дыхание, ни на что другое он не хотел отвлекаться. Пусть сжимается сердце этого мира в его предсмертных муках, пусть остается совсем чуть-чуть. Но он – «Вечность», старшая из структур, так что пусть оно сжимается в его руках.
              Пока длилась перестрелка, он подлетел к блоку управления. Белый столб, подведенный к центральному компьютеру – почти искусственному разуму, псевдоинтеллекту, не был защищен ничем, никаким шифровальным кодом. Интерфейс мануальный, дисплей и большие кнопки для того, чтобы можно было удобно нажимать их в перчатках от скафандра. Он набрал ключ доступа – информационное выражение ключа Аарона, и на мониторе, на черном экране появился вопрос.
              – - - – Переключить контроль на оператора? Y/N? – - - –
              Все было просто, надо было только нажать на одну клавишу. Он нажал, не отрываясь от экрана монитора. Открылась крышечка над красной кнопкой рядом с основной клавиатурой. Оставалось всего одно: Нажать на нее.
              ***
              Аарон вырвался в безвоздушное пространство. Он летел пулей, нарушая все законы «Гравитации» с набором скорости к границам битвы «Вечности».
              ***
              - Попробуйте это, - Кто-то сказал сзади.
              Лазерный пучок проделал в его голове аккуратный тоннель, а его рука, вместе с рукой другого космонавта упала на кнопку. Они коснулись ее вместе. После того, как умер его мозг, звуков не осталось. Весь центр управления озарился белым светом.
              ***
              ***
              Их было двое, а вокруг не было ничего.
              - Мы не одни, - сказала она ему.
              После этого появился свет, и все вокруг, настолько, насколько хватало глаз было синим прозрачным пространством.
              «Во всяком случае, есть пол», - подумал он, ощущая под ногами твердую поверхность.
              - Где мы? – Спросил он.
              - Это пятое измерение, Аарон, тебя не должно здесь быть, - сказала она.
              Он обернулся на голос. Сзади него, казалось, вся светящаяся ультрафиолетом стояла Баянат.
              - Это потому, что я нарушил границы? – Спросил он.
              - Нет, это потому, что произошла ошибка, - ответила Баянат, - вот она.
              Баянат указала рукой вдаль, куда смотрел Аарон. К ним, откуда-то из синевы, шла маленькая темная девочка. «Из почти реального мира», - подумал Аарон.
              - Познакомься, Аарон. Это интрузия, - сказала Баянат, указывая на нее.
              Маленькая девочка уверенно подошла к Аарону и Баянат.
              - Вы почти проиграли. Я действовала согласно вами навязанным правилам, а вы нарушили их, и проиграли. Оставьте это, больше вы ничего не сможете, то, что должно быть сделано, будет сделано, - сказала она, ее голос звучал отовсюду одновременно.
              - Кто ты? – Спросил Аарон у девочки.
              - Вы называете меня интрузией, проникновением. На самом деле я есть естественный ответ. Я есть необходимость
              - Ответ на что?
              - На то, что происходит. Я ошибка.
              - Ты смерть и забвение, - сказала проекция «Справедливости».
              - Ошибки могут принимать различные формы, - ответила девочка, обращаясь к Баянат. -  В том числе, и форму смерти, и форму забвения. Ошибки необходимы.
              - Нет! – Крикнули синхронно обе проекции.
              - Да. Ошибки – это путь к развитию. Без ошибок не было бы эволюции, что есть мутация, как не ошибки? Без ошибок не было бы искусства, что есть творение, как что-то нестандартное, не вписывающееся в рамки, что есть вдохновение, как не неадекватный ответ на раздражитель? Не было бы счастья без ошибок. Ошибки – это путь к жизни и к разуму.
              - Путь к смерти и забвению, - сказала Баянат. – Ты стираешь мир за миром, уничтожая то, что было создано.
              - Создано, в том числе и мной. Я не первый раз в метамире.
              - Мириады погибнут, ты хоть понимаешь, что такое смерть?! – В отчаянье прокричала проекция «Скорости».
              - Прекрасно понимаю, - ответила девочка. Рядом с ней возникли прозрачные очертания, контуры девушки. Это была Чел. – Смерть – это тоже ответ. Я должна стереть все то, что было раньше.
              - Мы не возникли в результате ошибки, - опять синхронно сказали структуры.
              - Возникли. Отклонения от стандартного мира, располагающегося в четвертой параллели седьмого кольца. Восьмой мередиан, вот он, - показала на метакарте девочка. Перед ним появился образ голубой планеты, вращающейся вокруг солнца. – Это Земля. А вы – ошибки, или как вы объясните это? – Картинка сменилась, они увидели высокого светловолосого человека в белом костюме, он стоял на пляже фиолетового песка и смотрел на закат. – Как Палата Справедливости стала «Справедливостью», если не в результате ошибки? Вы думаете, ноль-частица должна существовать? В стандартном мире ее нет и быть не может, это ошибка, нарушение одной из четырех констант. Вы результаты ошибки, Баянат и Аарон, вас не должно быть. А я не результат – я и есть процесс. И поэтому я заберу свое, и все начнется сначала. У ошибок есть одно замечательное свойство…, - сказала девочка и на секунду остановилась.
              - … даже у самых лучших из них? – Перебила Баянат.
              - Да. Их можно исправить, - сказала девочка из достала сзади из-за пазухи пистолет. Казалось, он был очень тяжел для нее. Она обеими руками держала его, навела на Баянат и нажала на курок.
              Проекция «Скорости» сориентировалась быстрее всего. В пятом измерении пространство сформировано совсем по другим каноном, но одно неизменно независимо от количества измерений. От точки А до точки В можно попасть только двумя способами. Быстро и медленно. Аарон медленно не умел. Перед тем, как пуля поразила Баянат, он оказался перед ней, и она вошла в его сердце. Перед глазами в самый последний момент он видел Чел, крепко сжимающую его руку.
              Фигура «Справедливости» смотрела на медленно падающего Аарона. Он упал перед ее ногами. Баянат посмотрела на девочку, а затем на тело у ее ног. Она наклонилась, и поцеловала его в губы, передав из проекции структурное наполнение в тело Аарона. После этого Баянат стала чистой проекцией, оболочкой, с единственной возможностью, которую «Справедливость» оставила для нее – разрушение всепространственных границ и структур.
              Чистая проекция Баянат медленно подошла к девочке и выхватила у нее из рук пистолет. Она обняла интрузию и крепко прижала свою голову к ее. Правой рукой она приставила пистолет к своему виску, крепко сжимая девочку в объятиях, прижав свою голову к ее.
              - Ошибки не исправляют. Мы учимся на них, - говорит она и нажимает на курок. Все вокруг наполняется светом.
              ***
              ***
              ***
              «Справедливость»: Это все, что произошло. Интрузии больше нет.
              «Вечность»: Мы потеряли огромное количество проекций и опустошили несколько колец.
              «Система»: Предстоит очень много работы, чтобы все это исправить.
              «Справедливость»: Мы не будем ничего исправлять. Все, что нам остается – забыть все это. Мы сможем это обеспечить.
              «Чистый свет»: Забыть?!
              «Справедливость»: Да, забыть. Наше знание очень опасно, оно сможет повлиять на развитие.
              «Развитие»: Вероятность этого составляет сто процентов.
              «Свет звезд»: Мы согласны. Мы сможем и дальше осуществлять свои функции, если не будем знать этого. Интрузия больше не представляет опасности.
              «Вечность»: Мы согласны.
              «Безопасность», «Контрбезопасность»: Война закончена, в наших услугах больше нет необходимости. Мы согласны.
              «Стратегия», «Гравитация»: Согласны. Такое знание может обеспечить определённые трудности. Исправление не требует его.
              «Справедливость»: Значит, все готовы. Это строго одностороннее действие, его исправление невозможно. Надеемся, это всем понятно.
              «Чистый свет»: Нет. Теперь, когда мы знаем все это, у нас есть кое-что, что мы можем сделать.
              «Справедливость»: О чем вы?
              В эфире разворачивается метапространственная карта. «Чистый свет» фокусирует изображение на седьмом кольце, четвертой параллели и восьмом меридиане из 48 тысяч миров внешнего большого кольца.
              ***
              «Чистый свет»: Это стандартный мир. Теперь мы нашли его.
             
                            
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
 
Новое