Блог ведет Настя Алексеева

Настя Алексеева Настя
Алексеева

Страшная история (рассказ)

8 ноября в 20:08

 

Я смотрю на простреленную ногу. Чертовски неприятное начало недели.

Чувство, похоже на то, когда крепко спишь и кто-нибудь неожиданно включает свет. То есть как будто умираешь, только наоборот. Руки дрожат, я опускаюсь в снег, прижимаю ладони к земле, чтобы немного успокоиться.

Когда я учился водить, нам говорили, что летом накладывать жгут можно не дольше, чем на три часа. А зимой, кажется, этого вообще нельзя делать. Сложно сосредоточиться и вспомнить точно, когда окружающий мир водит вокруг хоровод, к горлу подкатывает тошнота, а в висках стучит кровь. Да и сидеть в снегу довольно холодно, но пока ничего лучше не приходит мне в голову. Хотя можно позвонить Лизе.

Я кладу телефон на колени и включаю громкую связь, так можно будет продолжать держаться за землю. У телефонных гудков очень домашний звук, если бы у них был вкус, то такой, как у оладьев со сметаной, а на ощупь телефонные гудки как персидский ковёр. Но это, конечно, если звонишь домой. Рабочие звонки совсем другие.

― Да, – голос Лизы прерывает мои размышления.

Мне почему-то сложно подобрать слова. Не хочется её волновать.

― Я пока не приеду, – говорю я. Наверное, она мне отвечает, но я не слышу. Может быть что-то со связью или с телефоном. Я нажимаю “отбой” и сразу перезваниваю. Длинные долгие гудки, потом вызов прерывается. Я звоню на домашний номер, потом вспоминаю, что можно ещё попробовать позвонить в “скорую”. Почему это сразу не пришло мне в голову?

Безрезультатно.

Я откидываюсь на спину и смотрю в небо. Не знаю, может ли голубой цвет быть прозрачным. Когда я рисую, небо всегда выходит с серым или матово-белым оттенком, не то чтобы это было плохо, обычно один из этих вариантов достаточно точно отражает действительность. Обычно, это если не брать в расчёт дни, когда ощущение такое, что смотришь в глаза Богу, а на дне их видишь себя.

Я поднимаю руки и делаю на снегу ангела. Глупо, конечно.

За шиворот попал снег и теперь он повсюду: в ботинках, в рукавах, за поясом:из-за того, что куртка вечно задирается вверх, а штаны сползают вниз, особенно, если сидишь в снегу. Я вспоминаю, что у меня с собой коньяк. Его совсем мало, не больше пары глотков. Кажется, я пью его уже полчаса или дольше. Сложно уследить за временем, когда ничего не происходит.

В голове звенящая пустота, и при каждом моём вдохе звук такой, словно из воздушного шарика выходит воздух. Не стоило сюда ехать.

Как пишут в плохих романах: «у него с утра было плохое предчувствие». С утра прошлой среды, если быть точным. Она сидела за столиком напротив. Я её не очень хорошо запомнил. Лет ей было на вид около двенадцати и волосы были собраны в два хвостика, вряд ли я бы узнал её, если бы увидел снова. Она стучала по столу рукой, без какой-либо цели, просто поднимала высоко руку и шлёпала. Я смотрел на неё. Страшно хотелось, чтобы она перестала. Она сделала небольшую паузу, когда официантка принесла кофе, а потом стала отбивать ритм ногой. Я почти доел омлет, когда её мать отошла поговорить о чём-то с барменом. Вдруг девочка пересела ко мне:

― Ты знаешь какую-нибудь страшную историю? – спросила она.

Я отрицательно покачал головой. Это было правдой, я помнил обрывки рассказа про чёрную руку в чёрном городе, в конце там вроде все умерли, но я не помнил почему.

― Жаль, – сказала она. Это домашнее задание на сегодня. А я ничего не могу придумать, с фантазией у меня слабо.

Она ненадолго замолчала.

― А вчера я гадала на кожуре от яблок, знаешь, очищаешь яблоко и бросаешь за спину. Какая буква получится, так и будут звать суженого. У меня было три яблока, поэтому я погадала три раза.

Я тоже гадал, зачем она мне это говорит и какие буквы могут получиться из очищенных яблок. Она хотела ещё что-то мне рассказать, но тут вернулась её мать и они ушли.

Иногда мне кажется, что мы состоим из историй. Рассказываем одну за другой, а когда истории заканчиваются – ничего не остаётся, и мы умираем.

Я закрываю глаза и слушаю, как воет ветер.

Про девочку я думал до выходных, то есть не думал, но вечером в воскресенье вспомнил. Она спрашивала, знаю ли я страшную историю, если бы она спросила немного позже, я бы уже знал.

К тёмной-тёмной железнодорожной станции подъезжает поезд. На самом деле станция, конечно, не тёмная. Но я мог бы так рассказать. Я встречаю своего школьного друга. Последний раз мы виделись, кажется, четыре года назад на одной из тех школьных встреч, на которых все рады друг друга видеть и не знают о чём говорить. Он позвонил в прошлую пятницу, сказал, что приезжает по работе. Я предложил погостить у нас. С вокзала мы едем в казино, я немного завидую. Хотелось бы мне иметь работу, которая требовала бы от меня ходить в казино. Я жду его в машине. Макс возвращается. Он бледный и сильно нервничает. Тогда я этого не заметил, я не очень внимательный.

Зимний воскресный вечер, дороги почти пустые. Мы едем домой.

У Макса старой песней Вана Моррисона звонит телефон. Я слушаю, как он разговаривает:

«Да… У меня его нет… Он сказал, вы это обсудили… Я был там пятнадцать минут назад… Я не знаю… Я не знаю…Хорошо, я займусь этим.»

Потом он молчит. Я слышу звук пришедшего сообщения. Макс показывает мне экран мобильного и спрашивает: «Ты знаешь, где это? Далеко отсюда?»

Я смотрю на фрагмент карты, который ему прислали. Это ТЭЦ за городом, я знаю, где это. Несколько лет назад рядом построили искусственную гору для катания на горных лыжах, а потом владельцы обанкротились. Макс просит отвезти его туда. Мне хочется спросить, чем он занимается и почему нужно ехать прямо сейчас, и нельзя ли подождать утра. Но я решаю, что это будет не особенно вежливо.

Мы стоим среди сугробов в густой лиловой темноте. Вокруг слепленные из снега деревья. Слева двухэтажное кирпичное здание. Макс уходит туда, обходит здание и исчезает где-то за ним. Я жду его. Стою, запрокинув голову, и смотрю на звёзды.

Я стою так очень долго, может быть до самого рассвета. Хотя вряд ли. Скорее всего, прошло не больше пятнадцати минут. Потом иду его искать.

Это сейчас я сижу на снегу, и меня всё устраивает. Но когда я шёл сюда, я проклял почти всё на свете, особенно школьных друзей из числа тех, которых не видишь по четыре года и не особо-то и огорчаешься, а потом из-за них приходится пробираться ночью через лес. Теперь-то я, конечно, так не думаю. Он лежит навзничь, и у него прострелена нога. Пока было темно, кровь была почти не видна. Наверное, кровь примерно такого же цвета, что и темнота. Сейчас её видно, но я не смотрю, меня и без того мутит.

― Твою мать! Ты так и будешь там сидеть?!

Я оглядываюсь. Кажется, он тоже теперь не в восторге от всей этой школьной дружбы. Я хочу сказать ему, чтобы он оставил меня в покое, мне нужно побыть одному, со мной такое не каждый день происходит. Но так нельзя, и я, пошатываясь, встаю.

Мы бредём по лесу. Макс привалился к моему плечу. Если поднять руку на уровень глаз, то ветки не очень мешают. Но снег глубокий и идти всё равно трудно. Я не выбираю дорогу. Время от времени мы продираемся через кусты. Я не помню, чтобы до этого мы шли через кусты. Наверное, мы пришли сюда другим путём. По моим расчётам через примерно полкилометра мы выйдем к моей машине. Она стоит на обочине, сразу за автозаправкой. Пока мы идём, за нами по кристально-чистому снегу тянется тонкий красный след.

Ещё через час мы добрались до больницы.

Мне сказали, что всё будет хорошо. Ну, то есть насколько это вообще возможно. И я уже поговорил с полицейским. Сейчас мне нужно написать, как всё было. Я стою у старого стола в маленьком подсобном помещении. Тут только два стола и больше ничего. Стульев нет. Я не знаю, для чего врачи используют эту комнату. На моём столе лаковое покрытие потрескалось и кое-где на нём белые круглые пятна. Я смотрю на них. «По существу данных вопросов могу пояснить следующее…» Это я уже написал. Теперь нужно писать дальше. Это сложно, писать о том, почему ты стрелял в человека. Особенно, если это твой школьный друг, которого ты последний раз видел на школьной встрече четыре года назад. На самом деле просто было ничего непонятно, и я испугался.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал