Блог ведет Каринэ Арутюнова

Каринэ Арутюнова Каринэ
Арутюнова

обратная сторона земли

3 августа в 09:43
Там, с обратной стороны Земли, люди ходят вниз головой.

Нет, не то чтобы совсем вниз, - только по отношению к нам, идущим как положено. А вот по отношению к ним вниз головами ходим уже мы. Ходим, торопимся, смеемся, грустим.

Какая из сторон обратная?

А вот обе. Абсолютно обе.

Говорят, там живут наши двойники. Живет, например, точно такая как я. Интересно, неужели и платье у нее мое, красное, в белый горошек, и голый пупс в ванночке, и заросли дикого винограда вьются с балкона первого этажа?

Неужели длинный пятиэтажный дом, в котором живут обыкновенные люди? 

А  может быть там, с обратной стороны, люди эти ведут себя по-другому, - вежливо раскланиваются при встрече и говорят по-китайски. Потому что Китай - он тоже примерно там находится, и двойник мой - дивная китаянка, живущая в бамбуковой хижине, а вовсе не в пятиэтажном доме на улице Перова. И Люсик - китаец, и Рыжая Галоша, и учительница младших классов, маленькая старушка в шерстяном платке.

Зовут ее Дина Хаскелевна. Некрасивая, сгорбленная, она возникает на пороге, улыбается, кивает седой головой.   Передвигается неслышно, в обрезанных войлочных сапожках. Ходит, будто утюжит натертый рыжей мастикой пол, вжик-вжик.

Однажды, - произносит она, - и выпускает из-под платка маленькие уютные ручки, - однажды,  - говорит она тихо, так тихо, что слышна жужжащая за окном муха, - однажды, в одной стране, жил фараон.

Когда я слышу слово "однажды", меня два раза упрашивать не надо. Сорок пять минут пролетают как одна, и к дому я иду медленно, стараясь не расплескать это "однажды". Фараоны, их жены и сыновья, голодные и сытые коровы.

Медленно ползет караван по обратной стороне Земли. На золотой колеснице восседает многорукий фараон, а за ним тащится голодная корова. У коровы тощее иссохшее вымя и налитые печалью глаза.

Я горделиво озираю окрестности. Все эти люди - мои подданные. Подданные моего королевства. Старушки на скамейках, небритые мужчины у ларьков, заспанные продавщицы. Растущие у обочины васильки, примятые листья подорожника.  Им  и невдомек.

Ведь настоящий король, он всегда немножечко нищий, он такой...специальный король, внутренний. Он может спокойно прогуливаться по бульвару Перова и пить трехкопеечную газировку. Настоящий король ничем не отличается от своего народа.

Только однажды...

Вы слышите? Однажды...

Кто-то хватает меня за ворот платья. Визжат тормоза.

- Ты что, ослепла? Куда прешь?

Огромный детина в полосатой тенниске выскакивает из кабины грузовика. Он озирается по сторонам, и лицо у него растерянное, пунцовое.

- Ты хоть понимаешь? Мне что, в тюрьму из-за тебя садиться? Ты где живешь?

Живу я напротив, и, всякий раз, переходя через дорогу, смотрю на наши окна. Я жила здесь всегда.

Дом - это такое место.. В общем, оно навсегда.  Щербатые ступеньки, скособоченный почтовый ящик, обитая дерматином дверь,  падающие с дерева "марельки". Такие маленькие твердые абрикосы. Их можно есть зелеными, так же, как и кислющие райские яблочки. Яблочки скатываются под ноги, ударяют по макушке.

 Отсюда никуда не уезжают. Разве что однажды...

Навсегда алкоголичка дядя Степа. Иногда ее называют старой перечницей. Ну, старая - это понятно. А почему перечница? А потому что нос у нее - огромной картофелиной, мясистым мятым перцем, да еще и в таких забавных черных крапинках и глубоких рытвинах. Иногда пахнет от нее странно, очень странно.

Покачиваясь, стоит она на ступеньках, улыбается мягкой, слезливой, неприятной улыбкой. Морщинистое лицо разъезжается в стороны. Заплывший глаз закатывается под самый лоб, а нос, он уже не перец, а целая груша, - раскачивается над подбородком, - туда-сюда.

Дядя Степа озабоченно роется в черной, истертой на сгибах кошелке. Пахнет от кошелки чем-то тяжелым, удушающим.

- На вот, деточка, возьми ириску.

Ириска липкая, пачкает ладонь. Я осторожно кладу ее на подоконник в пролете второго этажа.

 Там, с обратной стороны Земли, похожая на меня девочка в перекрученном черном фартуке так же медленно поднимается по ступенькам. А та, другая, семенит в сторону гастронома, раскачиваясь на ходу  вместе с носом и потертой  кошелкой. Когда-то ее звали...Впрочем, это неважно. Когда-то ее звали женским именем. Простым и благозвучным.

Однажды, в одной стране, жил фараон.

У него была золотая колесница и прекрасная жена. Колесница колесила по прекрасной, волшебной стране с бесплатной газировкой( три копейки стакан), бесплатными жареными семечками и бесплатным кремом от бисквитного торта. Кремовые завитушки, похожие на собор Василия Блаженного(я видела на открытке).


Там, в этой волшебной стране, каждой старушке полагалась куча ирисок "Золотой ключик". Только успевай. В распахнутые кошелки сыпались конфеты, леденцы, шоколад. Каждой старушке полагался эскорт из вежливых девочек и мальчиков в ослепительно-алых галстуках.

Эскорт переводит старушек через дорогу и отдает честь.

- Я миленка полюбила, я миленку отдалась, - так и есть, - хлопает входная дверь, это возвращается совсем веселая дядя Степа. То есть, теперь ее веселье немножечко буйное, опасное даже. Она спотыкается и произносит слова...Это такие слова, которые не следует повторять детям. Чертыхается и спотыкается снова.


- Я миленка, - она стучит в собственную дверь, - открой, курва старая, открой, - садится на ступеньки и плачет.

Странно, в однокомнатной квартире дяди Степы никто, кроме нее самой, не живет. Тогда кто же тогда...

Я припадаю к замочной скважине и вижу, как шарит она по дну кошелки в поисках ключа.

Всхлипывает и сморкается прямо на пол.

Однажды, в одной стране, жили одни люди. Обычные люди. Обычные, да не совсем. Они катались на трамваях, ходили в цирк, стояли в очередях, спускались по ступенькам. У них, у этих людей, все было как у нас. Пятиэтажные дома и темные подъезды.  Лестничные клетки и тесные комнатки. Папиросы "Беломор-канал", конфеты "Золотой ключик", кремовые завитушки и полные жмени жареных черных семечек. Облигации государственного займа, сложенные вчетверо и лежащие в комоде, в стопках глаженного белья.
Белые шарики нафталина. Несметные орды клопов. Полчища рыжих тараканов. Аллюминиевые кастрюли, чугунные сковородки, деревянные прищепки.  Мастика. Никелированные шарики кроватей,  группы продленного дня.  Дворовая стенгазета, шахматный кружок. Метро, самое красивое в мире. Статуя пионерки с отбитым носом. Горн, построение, поднятие флага. Политинформация, товарищеский суд.

 Это были очень счастливые люди. Насколько могут быть счастливыми те, кто ходит вниз головой.

На противоположной стороне Земли, разумеется, от нас, идущих головами вверх.  
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
 
Новое