Блог ведет Елена Венская

Елена Венская Елена
Венская

Двенадцать подвигов ГЕРАКЛА

16 марта в 01:52

Часть первая

 

Рождение и воспитание Геракла

 

I

 

В Микенах в древние века

Электрионовы войска

Границы царства охраняли

И никого не подпускали

К цветущим городским садам,

Роскошным вековым дворцам.

Электрион же день за днём

Купался в славе и богатстве,

И счастлив был в правленье том,

В своём величественном царстве.

А сыновья Электриона,

Как стражи верные отца,

В пределах своего дворца

Вели дела во славу трона.

Сестра родная их - Алкмена

Слыла красавицей в Микенах.

 

II

 

И вот однажды на Микены,

Как будто слуги Мельпомены,

В лице воинственных сынов,

Великих царственных миров,

Принадлежавших Птерелаю,

Напоминая галок стаю,

Напали на цветущий рай.

Убив сынов Электриона

И разорив почтенный край,

Могучей тенью легиона

Убрались вскорости домой,

Забрав с собою царский скот

И обездоленных сирот,

Окончив тем кровавый бой.

Электрион в трагичный час

Отдал войскам такой приказ:

 

III

 

"Герои верные мои,

Скрестившие мечи свои

С могучим войском Птерелая,

Свой страх, в сердцах превозмогая,

Вы - верные Микен сыны,

Восстаньте против Сатаны!

Алкмену - дочь свою я в жёны

Отдам тому, кто отомстит

За смерть наследников короны

И Птерелая усмирит,

Вернёт стада в поля родные

И мир Микенам принесёт.

Народ покой в том обретёт,

И возродит поля пустые.

Кто ж верно станет мне служить, -

Тому и дочь мою любить.

 

IV

 

Амфитрион - герой времён

В Алкмену с ранних лет влюблён,

И тайный помысел любви

Стонал как зверь в его крови;

А буйный нрав как страшный гром,

Метался в сердце боевом.

Без боя удалось ему

Стада пригнать в края родные,

Электриону самому

Вернуть отмщения былые.

Микенский царь великий пир

Неотлагательно устроил,

Тем жизни истину усвоил,

Провозглашая вечный мир.

Алкмена свадебный наряд

Надела, чтоб свершить обряд.

 

V

 

Недолго пировал герой

С женой своею молодой.

Во время свадебного пира,

Нарушив все каноны мира,

В великом споре из-за стад

Кроваво кончился обряд.

Амфитрион своей рукой

Электриона убивает

И с малолетнею женой

Навек Микены покидает.

Алкмена вслед за ним бежит.

Отец убит руками мужа!

Какая дьявольская стужа

В младой груди её царит!

Ведома грёзами любви,

Душа её теперь в крови.

 

 

VI

 

Алкмена мчится на чужбину,

Найдя свою меж тем причину:

Отмщенье братьев - цель её,

Амфитрион - судьбы копьё.

Лишь он способен отомстить

И Птерелая кровь пролить.

Так, в Фивах у царя Крионта

Нашли пристанище они,

Где бесконечность горизонта

Тянула за собою дни.

И вскоре против Птерелая

Войска Амфитрион повёл,

Так далеко от Фив ушёл,

Своей беды, не помышляя.

Алкменой юной Зевс пленён.

Он тайно в девицу влюблён.

 

VII

 

Сражённый красотой Алкмены,

Вкушая сердцем перемены,

С небес на землю Зевс явился,

В Амфитриона превратился,

С Алкменой страсть любви познав,

Земные чувства испытав.

Когда же Зевса след простыл,

Амфитрион с войны вернулся,

С женой сраженья позабыл

И в быт семейный окунулся.

А после месяцы прошли,

Алкмена близнецов носила,

Тому виною - Зевса сила

И Гея - матушка земли.

Один от Зевса сын - борец.

Другой от мужа - молодец.

 

VIII

 

А на Олимпе меж богов

Зевс ликовал в лучах пиров.

Алкмены роды ожидая,

Он глаз ночами, не смыкая,

О сыне грезил день за днём

В великом царствии своём.

Вот долгожданный день настал.

Рожденья час давно известен.

Так, Зевс душой к Земле припал,

Хоть был порою с ней бесчестен.

Собрав вокруг себя богов,

В своём торжественном запале

Зевс занял трон в небесном зале.

Под куполом вселенских снов

Он был владыкой меж богов.

Собрав друзей вокруг огня,

Зевс им поведал новость дня:

 

IX

 

"Друзья мои, я вас созвал

Для откровений в этот зал.

Не в силах больше я молчать

И новости от вас скрывать.

Сегодня посреди степей,

Там на земле, среди людей

Родится сын великий мой.

Он станет властвовать над всеми,

Словно воинственный герой.

Восстанет дух его над теми,

Кто ныне зло земле несёт.

И в царственной своей одежде

Он Богом станет, только прежде

Немало времени пройдёт".

Так, Зевс на небесах вещал

И сыну славу предрекал.

 

X

 

Но кто ж не знает Геры суть?!

Её единый с Зевсом путь

Давно хвалу слагает ей,

Знать нет коварней и мудрей

Жены небесного царя.

Ей покоряется заря.

Не выдавая зла при муже,

Своею хитростью она

Была земной гадюки хуже,

Страшней, чем самый Сатана.

Приревновав супруга к сыну,

Она надменною душой

Смеялась над его судьбой,

Для мести в том, найдя причину.

Так, злобу в сердце затаив,

В душе её созрел мотив:

 

XI

 

"Ты, Зевс, неправду говоришь!

Знай, твой божественный малыш

Над всеми властвовать не станет.

Другой на царствие восстанет.

Ты не исполнишь слов своих,

Так не бросай речей пустых!»

Дай клятву верную всем нам,

Что первый в роде персеидов,

Пришедший в мир к земным рабам,

Лишь тот достоин царских видов".

Ликует сущность хитрой Геры:

Дал Громовержец клятву всем,

Не ведая о том, меж тем,

Что втянут был во глубь аферы.

Коварство Геры надо знать,

И с нею в схватку не вступать.

 

XII

 

Несётся в Аргос злая Гера.

Сейчас в ней говорит химера.

На колеснице золотой

Своей воинственной рукой

Она поводья направляет,

Свой пыл едва лишь усмиряет.

Сфенел - вот цель её интриг.

Сфенел из рода персеидов.

Его цветущий царский лик -

Находка для самих пиитов.

Жена Сфенела в положенье.

Под сердцем нежится дитя.

Уж Гера здесь. Она шутя

Змеёю стала на мгновенье.

Роженицу змея пугает

И та, вне времени рожает.

 

XIII

 

Больной и слабый Эврисфей

Меж грешных, страждущих людей,

На свет божественный выходит

И в том страдания находит.

Супруга ж гордого Сфенела

Страданий скрыть своих не смела.

Довольная своей игрой,

Вновь Гера мчится в мир богов

И пред великою толпой

Для мужа не жалеет слов:

" О, Зевс, великий мой супруг!

Во славном Аргосе сейчас

Родился в долгожданный час

Сфенела сын. Его недуг

Твоих слов верно не отменит

И божьей клятвы не изменит.

 

 

 

 

XIV

 

Потомок персеидов он,

А значит, светит ему трон.

Ты слово дал - не забывай,

И Эврисфею трон отдай!"

Слова, слова, как вы порой

Неосторожны пред толпой.

Как вы легки и искромётны,

Как расточительны, слабы,

Губительны, бесповоротны.

Вы - легкомыслия рабы.

Вы так тщеславны и свободны,

В порыве искреннем своём

Летите дружно день за днём,

В своих стремленьях благородны,

Но безответственны при том,

В великом бедствии своём.

 

XV

 

Теперь узрев супруги сущность,

Её стальную вездесущность,

От безысходности своей,

Богиню Ату в мир людей

Зевс тут же на века ссылает

И на Земле жить принуждает.

С тех пор обман царит везде,

Где бы богиня ни являлась.

Не удержать обман в узде,

Ведь Ата на земле осталась.

А Зевс с женой своею Герой

Составил мирный договор,

Где был меж ними уговор,

Скреплённый воедино верой,

Чтоб жизнь облегчить как-то сыну,

Составил он судьбы картину:

 

XVI

 

"Недолго Эврисфея власть

У сына Зевса станет красть

Его врождённое величье,

Божественное скрыв обличье.

По порученью Эврисфея,

В том неба самого затея,

Сын Зевса должен совершить

Двенадцать подвигов великих

И тем себя освободить

От унижений многоликих.

Так, после тяжких испытаний,

Бессмертие его найдёт.

Геракл славу обретёт

И мир избавит от страданий".

Зевс дочери своей Афине

Заботу поручил о сыне.

 

XVII

 

В тот день, когда сам Эврисфей

Явился в царствие людей,

Родились дети у Алкмены,

И мир, предвидя перемены,

Вдруг затаился, словно зверь.

Приоткрывая в вечность дверь,

Сын Зевса, названный - Алкид,

Родился первым у Алкмены.

Его могучий царский вид

Внушал в грядущем перемены.

Ификл - сын Амфитриона

Вторым явился в мир земной,

Но пред Алкидовой судьбой

Его судьба, увы, вне трона.

Алкид - великий из сынов -

Достойный замысел богов.

 

XVIII

 

Алкид, впоследствии Геракл,

Как почитаемый Оракул,

Явился в мир земных забот,

Чтоб в нём оставить след высот.

Всё та ж ненавистная Гера,

И в ней живущая химера,

Гераклу не дают покоя.

Возненавидев сына мужа,

От зла и ненависти воя,

В душе её таилась стужа.

Желая пасынка сгубить,

При том, без видимого боя,

Новорожденного героя

Она решилась отравить.

Двух змей подбросив в дом Алкмены,

Ждала злорадно перемены.

 

XIX

 

Уж ночь мерцанием своим

Сплела постель венком густым

И опустилась в каждый дом,

Сердца наполнив сладким сном.

Сверкая хищными глазами

Склонились змеи над юнцами,

Как, вдруг, Алкид глаза открыл.

Своими детскими руками

За горло быстро их схватил

И разом удушил тисками.

Алкмена в ужасе своём

Метнулась к детской колыбели,

И крики матери летели

В бессилии её земном.

На крик жены своей и стон

Примчался вмиг Амфитрион.

 

XX

 

Все к колыбели подошли, -

В ней чудо из чудес нашли:

Новорождённый Зевса сын,

Как всемогущий Исполин,

Сжимал в ручонках мёртвых змей,

Средь белоснежных простыней.

Амфитрион под впечатленьем

За прорицателем шлёт слуг.

Каким великим откровеньем

Явилась сила сына вдруг.

Так, вещий старец всем открыл

Геракла таинство святое,

Его бессмертие земное

И путь, что Зевс определил:

Двенадцать подвигов судьбы.

Алкид рождён был для борьбы.

 

XXI

 

Узнав намеренья богов

И осознав всю важность слов,

Амфитрион дал сыну знанье.

Героя славит воспитанье!

Его учили петь, читать,

Ораторствовать и писать.

Помимо боевых искусств,

В которых он не ведал равных,

Ему привили массу чувств

Величественных и державных.

В науках, музыке, герой

Успехов не умел достичь,

Зато умом сумел постичь,

Что он - избранник внеземной.

И в силе равных ему нет.

Так небу слал он свой привет.

 

XXII

 

Орфея брат, великий Лин,

Учитель музыки долин,

Не раз сердился на героя

И не давал ему покоя

В ученьях музыки земной,

Тем поплатился головой.

В один из дней Геракл вольный

Учиться вовсе не хотел,

И вид его самовлюблённый

Учителя взбесить посмел.

Так, Лин порыва не сдержав,

Геракла по щекам хлестнул,

Зевс молнии с небес метнул,

Свой гнев на Лина ниспослав.

Геракла мощная рука

В ответ убила старика.

 

XXIII

 

На суд Геракл призван был

За то, что Лина погубил.

Ему в защиту слово дали,

И вот, что люди услыхали:

"Надеюсь, справедливый суд

Среди всех вас найдёт приют.

Ведь Радаманф - судья судей,

Ещё в былые времена

Твердил, что сила меж людей

Лишь для защиты прав нужна.

Ответ ударом на удар -

Спасенье чести для меня.

Вины своей не вижу я

В том, что спустил на Лина пар.

Впредь, каждый бьющий должен знать,

Что сам способен пострадать".

 

XXIV

 

Окончена Геракла речь.

Слетела тяжесть с его плеч.

Всё, что хотел сказать, сказал,

И даже больше. Судья встал.

Недолго думая, героя,

Под звуки яростного воя,

Все оправдали в тот же час.

И вовсе всё ему простили.

А после, как гласил наказ,

Домой с почётом отпустили.

Амфитрион был поражён

Поступком сына своего,

В лесистый Киферон его

Отправил, как велел закон.

Боясь агрессии шальной,

Ведущей сына за собой.

Часть вторая

 

Геракл в Фивах

 

 

I

 

Геракл вырос в Кифероне.

Так, полубог в земной короне

Превосходил по силе всех.

На голову был выше тех,

Кого назвать, возможно, смертным.

Лишь он меж ними слыл бессмертным.

Всем было видно: сын небес

Пришёл на землю для свершений,

Но из глубин души, как бес,

На волю рвался дух свержений.

Пылающий, как солнце, взгляд

Сиял для всех небесным светом,

И отражался жарким летом

В улыбке звонкий водопад.

Сын Зевса был на высоте

В своей небесной красоте.

 

II

 

В звериной ловкости своей

Опережал он всех людей.

В делах военных был мастак,

Как стаи опытный вожак.

Копьём и луком так владел,

Что состязаться с ним не смел

Сам киферонский грозный лев,

Живущий в горных тех краях.

Животное убить сумев,

Геракл на своих плечах

Носил достойно шкуру льва.

Меч подарил ему Гермес -

Посланник Зевса и небес.

Летела по земле молва,

Что лук и стрелы на поклон,

Принёс ему сам Аполлон.

 

III

 

Когда ж Геракл возмужал,

Он мощь богов в себя вобрал,

И отвратил врагов от Фив,

Тем в царстве славу заслужив.

А на минийский Орхамен,

Вкушая важность перемен,

Дань наложил, убив Эргина.

За этот подвиг царь Креонт

Не пожалел для Исполина

Желанной власти горизонт.

Мегару - дочь свою, герою

Он в жёны отдал за заслуги,

А Зевса преданные слуги

Устлали звёздный путь листвою.

Им трёх прекрасных сыновей

Послало небо в мир людей.

 

IV

 

Так, в Фивах доблестный герой

Прекрасно жил с своей семьёй.

Эргина – мать его детей

Жила отрадою своей.

Но счастью их пришёл конец

Когда безумье, наконец,

Вселилось в храброго героя.

Не обуздав свой буйный нрав,

Геракл лишился в миг покоя,

На время разум потеряв.

В припадке яростного гнева

Геракл детей своих убил,

А следом и сынов Ификла.

Меж братьями вражда возникла

Ведь брату сердце он разбил.

Так Геры страшные дела

Сгубили детские тела.

 

V

 

Довольно Гера выжидала,

За сыном мужа наблюдала,

Ждала когда ж удар нанесть,

Чтоб сокрушительнее месть

В судьбе Геракла пронеслась.

Его паденья дождалась.

Убитый горем полубог,

Когда узрел своё безумье

Поверить в бедствие не мог

И впал в глубокое раздумье.

Из Фив он тут же изгнан был

Отцом жены своей Мегары.

Ведь испытав судьбы удары,

Он долг спасителя забыл.

Теперь, оставив прежний дом,

Геракл шёл иным путём.

 

 

 

VI

 

Геракл мчится к Аполлону,

Чтобы убрать с пути заслоны,

Дарованные вечным злом

И Геры страшным ремеслом.

Он умоляет Аполлона

Вселить в него венец закона.

И Аполлон велит ему

В Тиринф великий отправляться

И Эврисфею самому

Беспрекословно подчиняться.

Геракла подвиги в веках

Давно предписаны богами

И их могучими перстами

Увековечены в летах.

Так, следуя веленью слов,

Геракл спешит в туман миров.

 

 

 

Часть третья

 

Двенадцать подвигов Геракла

 

 

Геракл раб у Эврисфея.

Перечить небесам не смея,

В Тиринфе служит день за днём,

Забыв о царствии своём.

Слуга ли, раб, не всё ль равно,

Когда бессмертие дано?!

Во искупление смертей

Геракл внемлет Эврисфею.

Бессмертный идол меж людей

Сегодня служит прохиндею.

Трусливый, слабый царь Микен

К себе героя не пускает

И ждать Геракла заставляет

У городских высоких стен.

Все приказанья Эврисфея

Передаются чрез Копрея.

 

Немейский лев

( первый подвиг)

 

I

 

Недолго ожидал герой,

Томясь за царственной стеной,

Приказов дерзких Эврисфея.

И вот дождался. Царь, робея,

Не стал к Гераклу выходить,

Решив с гонцом письмо вручить.

В округе города Немеи

Огромный лев живёт в горах.

Так, неба страшные затеи

В сердцах людей рождали страх.

Ехидна и Тифон когда-то

Явили чудище на свет,

И бесконечность долгих лет

Его хранило бесновато.

Опустошал он всё кругом

И выворачивал вверх дном.

 

II

 

Прибыв в Немеи без раздумий

Под впечатлением безумий,

В глазах таящихся людей,

Великой поступью своей

Геракл в горы держит путь,

Не помышляя отдохнуть.

Бродил он долго по горам,

Нигде живой души не встретил.

Забились люди по домам.

Лишь свет Геракла путь отметил.

Своими знойными лучами

Уж полдень над горой навис,

Когда прекрасный Адонис,

Сверкнув великими очами,

Дорогу к зверю осветил,

На битву с ним благословил.

 

III

 

Ущелье - логовище льва,

Как и трезвонила молва,

В пещере сумрачной скрывалось

Всё то, что взору не давалось.

Два выхода сокрыто в ней

Меж груды веток и камней.

Один из входов завалив,

Геракл силой обладая,

Терпеньем нрав свой усмирив,

За камнем скрылся, выжидая.

Когда же сумерки едва

Коснулись гор своим дыханьем,

Вблизи ужасным завываньем,

Пронзили воздух рыки льва.

Чудовищных размеров зверь

Открыл в свой мир Гераклу дверь.

 

IV

 

Взяв лук и стрелы, Зевса сын -

Герой и смертных властелин,

В густую гриву три стрелы

Спустил мгновенно со скалы.

И стрелы, впившись в плоть бедняги,

Лишили зверя в миг отваги.

Лев взвыл. Рычание неслось,

Как гром средь горных изваяний,

В душе земли отозвалось

Чредой скалистых содроганий.

От шкуры бешеного льва

Со свистом стрелы отлетели,

Видать сразить его не смели

Ни лук, ни неба тетива.

Горящим взглядом зверь искал

Того, кто на него напал.

 

V

 

Завидя вдалеке героя,

От ярости свирепо воя,

Прыжком поспешным в тот же миг,

Стремглав Геракла он настиг.

Но Зевса сын удара ждал

И бой со зверем предвкушал.

Подобно молнии лихой,

Геракла палица метнулась

И со звериной головой

Незамедлительно столкнулась.

Ударом оглушённый лев

Упал, сражённый в тот же миг,

И буйной головой поник,

Подняться снова не сумев.

Геракл бросился к нему.

И зверя жизнь низверг во тьму.

 

VI

 

Немейский лев сражён героем.

Его предсмертным страшным воем

Пропитан воздух здешних мест,

Последний выразив протест.

Взвалив на плечи свой трофей,

Геракл знает: Эврисфей

Трясётся в страхе ожиданий.

Его болезненное тело

Томится в бытие страданий.

Царь на весь мир глядит несмело.

В своих бесчисленных метаньях,

Давно героя ждёт у стен

Великих царственных Микен

Тот, кто погряз в земных мечтаньях.

У крепких стен Геракл стоит

И снизу на царя глядит.

 

VII

 

У ног героя льва завидев,

Опасность в силе той увидев,

Царь испытал великий страх,

Узрев в Геракле царству крах.

Тогда трусливый Эврисфей

Гераклу стал врагов всех злей.

Он приказал не приближаться

К воротам царства своего,

Вблизи Тиринфа оставаться

И приказаний ждать его.

Так, первый подвиг исполина

В людских сердцах оставил след,

Избавив всех от страшных бед,

В веках прославив Зевса сына.

С тех самых пор, в степях Немеи,

Немейских игр царят затеи.

 

 

Лернейская гидра

( второй подвиг)

 

 

I

 

Лишь первый подвиг был свершён

Героем древних тех времён,

Трусливый царь святых Микен,

С высот несокрушимых стен,

Гераклу отдавал наказ

Идти на Лерну в тот же час.

Тифон с Ехидной вновь и вновь

Плодили мерзость на земле.

Текла при том людская кровь

Как светлым днём, так и во мгле.

Змея с драконьими главами

Тому виновницей была,

Лернейской гидрою слыла

Между народами. Веками,

Опустошая всё кругом,

Она жила в краю своём.

 

II

 

Около Лерны на болоте

Она готовилась к охоте

Как на стада, так и людей.

И не было её страшней!

А девять глав её лишь страх

Рождали в душах и сердцах.

Геракл к болоту подошёл,

Там гидру всюду стал искать.

Змею в пещере он нашёл.

И стрелы стал в неё метать.

Рассвирепевшая змея

Из мрака выползла на свет.

Её скользящий силуэт

Кружил, неистово шипя.

Поднявшись грозно на хвосте,

Она зависла в вышине.

 

III

 

Прыжок, предвидя искромётный

И ход судьбы бесповоротный,

Герой на туловище ей

Ступил ножищею своей

И, придавив змею к земле,

Стоял подобие скале.

Обвив Геракла стан могучий,

Пытаясь с ног Героя сбить,

Змея трясла хвостом гремучим,

Врага желая погубить.

Но полубог стоял горой,

Внимая божьему закону.

Он защищал Микен корону,

Держался каменной стеной,

Тяжёлой палицей своей

Срубая головы с плечей.

 

IV

 

Геракл - доблестный герой,

Вздымаясь глыбой вековой,

Взирал на гидру с высоты

Своей небесной правоты.

Но что же видел пред собой

Несокрушимейший герой?

На месте сбитой головы

Взрастали две другим под стать

И яд стекал на шёлк травы

Вновь призывая воевать.

Одна из девяти голов

Бессмертна. В ней сокрыта сила.

Она Геракла изводила,

Лишая помощи богов.

Геракл Гидру ухватил

И оземь беспощадно бил.

VI

 

На помощь гидре из болот,

Огромный рак лернейских вод,

Спешит и клешнями своими

Будто бы пиками стальными,

Вонзается в стопу героя,

Изнеможённого от зноя.

В тот самый миг друг Иолай

Спешит Гераклу на подмогу,

Прознав про Лерны страшный край.

Гераклу проложив дорогу,

Своею крепкою рукой,

Он рака тотчас убивает -

Геракла ношу облегчает,

Тем самым, завершая бой.

И льётся с неба яркий свет.

От Зевса пламенный привет.

 

VII

 

Удар, и гидра подыхает -

Так сам Геракл отсекает

Её бессмертную главу,

Что с визгом катится в траву.

Так палицей своей герой

Срубил все главы до одной.

Зарыв бессмертную главу,

Скалой сокрыл захороненье,

Предвидя славную молву

И подвигов благословенье.

Лернейской гидры тело он

Рассёк, и крепкими руками

Во желчь, бурлящую веками,

Он стрелы вставил. Змей сражён...

С тех пор от ядовитых стрел

Никто спастись уже не смел.

 

 

Стимфалийские птицы

( третий подвиг)

 

I

 

С великим торжеством герой

Вернулся вскорости домой

После немыслимых побед.

Теперь Стимфал страдал от бед.

И снова хитрый Эврисфей

К Гераклу шлёт поводырей.

Сомкнулась стая страшных птиц

Над небом славного Стимфала,

Их бесконечных верениц

Летела грозная опала.

И страх царил в округе той,

Когда огромными крылами

Под голубыми небесами

Они сгущались над землёй.

Стальные перья на людей

Они роняли в свете дней.

 

II

 

Окрестности земли чужой

В пустыню обратил их рой.

Подобно стрелам, перьев град

Летел к земле, как водопад,

Пронзая ими всё кругом,

В краю отныне роковом.

И клювами, как медь стальными,

Аркадцев превращая в прах,

Они анклавами своими

Повсюду сеяли лишь страх.

Стонал Стимфал. В округе той,

Под гнётом дьявольского лика

От несмолкающего крика

Покрылось небо пеленой.

Во мгле немой погряз Стимфал,

Геракла, задыхаясь, ждал.

 

III

 

Так, небо верную Афину

Ведёт на помощь Зевса сыну.

Неся в объятьях два тимпана,

Афина в руки великана

Вручает огненную твердь.

Сам Бог Гефест отлил их медь.

Велев на холм Гераклу встать

У леса, где гнездится стая.

Тимпанам должно прозвучать,

Тем самым, страшных птиц пугая.

Когда же стая в небеса

От оглушающего звона

Вспорхнёт с насиженного трона,

Покинув мрачные леса,

Геракл, стрелы в них метнёт

И в том победу обретёт.

 

IV

 

Итак, божественный герой

Предстал воинственной горой

Пред роем стимфалийских птиц,

И ярость грозных верениц

Сомкнулась призрачным навесом

Над опустевшим серым лесом.

Тимпанов звон пронзил простор

И разлетелся над Стимфалом.

Так, грозных птиц галдящий хор

Метал в героя медным шквалом.

Схватив свой лук, Геракл воспрял.

Своими стрелами стальными,

Будто бы пиками шальными,

Он в птиц отчаянно метал.

Так, в страхе взвилась птичья стая,

Навеки местность покидая.

 

V

 

Стимфал свободен. Эврисфей

Слывёт великим из царей.

Ведь раб его средь всех - герой.

Могучей силой удалой

Он покоряет всех кругом,

В могуществе своём земном.

Покинув Греции пределы,

Стимфал оставлен навсегда.

Забыв про прежние наделы,

Несётся грозная орда

На берега иного мира.

Так, из Стимфала птиц изгнав,

Тем славу вновь себе снискав,

Геракл в образе кумира

Спешит в Тиринф, где Эврисфей

Готовит подвиг новых дней.

 

Керинейская лань

( четвёртый подвиг)

 

I

 

В Аркадии меж гор высоких,

Среди долин, холмов широких

И рек несущихся стремглав,

В объятьях вековых дубрав,

Бежала лань, и всё кругом

Опустошала в беге том.

Так, Артемида всех людей

За плоть истерзанных животных

Карала пустошью степей

И страхом дней бесповоротных.

И снова хитрый Эврисфей

Гераклу отдаёт приказ

Лань отыскать. На этот раз

Меж керинейских гор, степей.

Живой доставить ко дворцу

Велит во гневе храбрецу.

 

II

 

Подобно ветру по долинам,

По пустырям и по равнинам

Металась яростная лань,

Вселенной отдавая дань.

Не зная устали за ней,

В объятьях знойных жарких дней,

Герой сквозь пропасти и горы

Скитался долго по мирам

И, бороздя земли просторы,

Был верен истинным мечтам.

Прошёл уж год, как полубог

Спешил за ланью на край света

И в жаркий день слепого лета,

И вдаль заснеженных дорог.

На Крайний Север лань бежала,

Геракла следом увлекала.

 

III

 

И вот, гиперборейцев край -

Великолепный снежный рай

Открыл объятия гостям

И их божественным мирам.

За целый год впервые здесь

Лань замерла, забыв про спесь.

Рога златые лани той,

Своим сияньем ослепляли

И поражали красотой,

В ночи, как солнце, освещали.

Остановившись, лань ждала

Нападок храброго героя,

Но жизнь отдать врагу без боя,

Дочь Артемиды не могла.

Опасность чуя, лань домой

Опять на юг неслась стрелой.

 

IV

 

И лишь в Аркадии герой

Пронзил животное стрелой.

Нога пробита. Не уйти

Теперь с великого пути.

Взвалив трофей себе на плечи,

Он с нетерпеньем жаждал встречи

С царём Микен. Уж новых дел

Заждался вольный дух героя,

Вперёд к свершениям летел

И ждал очередного боя.

Как вдруг предстала перед ним

Луны богиня Артемида.

Закралась в сердце ей обида

Под небом серым и пустым.

И звонким голосом она

Вдруг зазвучала, как струна:

 

V

 

«Зачем меня ты оскорбил,

Геракл? Лань мою сразил...

Моё любимое созданье...

Я миру слала наказанье

За равнодушие к зверям

И их неведомым мирам.

Неужто ты, герой, не знаешь,

Что не прощаю я обид.

Своим поступком оскорбляешь

Ты мой величественный вид.

Лишь окончательный глупец

Со мной отважится тягаться.

Вернее было бы проспаться...

Так поступил бы сам мудрец.

Иль мнишь себя сильней богов

И величайших их миров?»

 

VI

 

С благоговением герой

Склонился буйной головой

Пред Артемидою прекрасной.

И речью смелою и страстной

Он возвестил: "О, дочь Латоны,

Напрасны возгласы и стоны!

Моей вины в том явно нет.

Я сам заложник Зевса воли

На протяженье долгих лет.

На этом свете столько боли,

Что дал богам я обещанье -

Служить царю Микен во всём.

Так, в послушании своём

Несу я тяжкое страданье.

Не по своей, как видишь, воле

Я предоставлен страшной доле.

 

VII

 

Богов Олимпа чтил и чту.

Всю их огромную чету

Я день за днём благословляю

И за их милость прославляю.

О равенстве ж и речи нет!

Такой даю тебе ответ".

Внимая смелым завереньям,

Богиня слушала героя

И, наградив его прощением,

Она вернулась в мир покоя.

Великий сын царя небес,

Взвалив на плечи свой трофей,

Как будто сделался сильней,

Рванул в Микены, словно бес.

Принёс царю живую лань

И отдал, словно откуп, дань.

 

 

Эриманфский кабан и битва с кентаврами

( пятый подвиг)

 

I

 

На Эриманфе, на горе,

В своей огромнейшей норе,

Жил-был чудовищный кабан.

Оббегал он немало стран,

И появившись на вершине,

Обосновался здесь отныне.

Невероятной силы зверь

Опустошал сады Псофиса,

Любую, взламывая дверь,

Он дикого хитрей был лиса.

С огромными, как сталь, клыками.

Меж обезумевших людей

Он сеял множество смертей

Под голубыми небесами,

В безумье яростном своём

Неся несчастья день за днём.

 

II

 

По порученью Эврисфея,

Перечить в том ему, не смея,

Геракл в Эриманф пошёл,

А по дороге он зашёл

К кентавру Фолу в лес дремучий.

Под этот небывалый случай

Кентавр открыл златой сосуд,

Благоухающий вином,

И пировал пришедший люд

За праздничным большим столом.

Пир, учинив в лесу на славу,

Кентавр почивал героя,

Скрываясь в дебрях сих от зноя,

Приветствуя друзей по праву.

А винное благоуханье

В мир прорывалось, как дыханье.

 

III

 

Почуяв терпкий аромат,

Дурманящий, как дивный сад,

Кентавры сказочных лесов,

Великолепных тех краёв,

На Фола страшно рассердились

И в тот же миг к нему явились.

Вино принадлежало всем,

А Фол посмел его открыть

И, оскорбив кентавров тем,

Он должен был им отплатить.

Кентавры, бросившись к жилищу,

Врасплох напали на него,

Не зная только одного,

Кому сам Фол готовил пищу.

Геракл был всегда на стрёме,

Хоть находился в легкой дрёме.

 

IV

 

Покинув ложе в тот же миг,

Геракл, как скала, возник

И стал мечом своим махать,

Искусно головы срубать.

Кентавры в бегство обратились

И тотчас с глаз героя скрылись.

Но разве ж от него уйти?!

Геракл быстрыми прыжками

Их настигал и на пути

Всех ранил быстрыми стрелами.

Кентавр Хирон - Геракла друг,

Сокрыл в пещере беглецов,

И скрежет крепких их зубов

Звучал неистово вокруг.

В пещеру, за своим врагом

Герой ворвался, словно гром.

 

V

 

Геракл лук свой натянул,

Стрелами в беглецов метнул.

Сверкнула в воздухе стрела

И зажужжала, как пчела.

Проткнув колено у Хирона.

От ужасающего стона

Героя ужас охватил.

Ведь осознал он, что случилось.

Он друга ядом отравил -

Убийством ярость обратилась.

Омыть спешит Геракл рану,

Но знает он, что яд от стрел

Смертелен для могучих тел.

Боль давит сердце великану.

" Прости меня, мой друг Хирон!"

Летит по свету его стон.

 

VI

 

И, чтобы не страдать, Хирон,

Направив небу свой поклон,

Словно предвидя испытанья

И бесконечные страданья,

По доброй воле, без обид

Сошёл во царствие Аид.

Покинув храброго Хирона,

Герой забыл про прежний гнев

И про величие закона.

Убить кентавров, не посмев,

Он снова в дальний путь пустился.

На Эриманф его вела

И за собою вдаль звала

Его звезда. Так долго бился

Геракл с отчаяньем своим

Под небом бледно голубым.

 

VII

 

Здесь Эриманф предстал пред ним

Прекрасным обликом своим.

Так, криком, выгнал на простор

Невероятных снежных гор

Из леса грозное создание.

Кабан, как будто в наказание,

Метался долго по вершинам.

Геракл следовал за ним

По бесконечным снежным спинам

Бесстрашным обликом своим.

Устав от суетных скитаний,

Кабан увяз в снегу сыром.

Геракл связал его жгутом

И ждал «микенских указаний».

При виде зверя, Эврисфей

Сокрылся в страхе от людей.

 

 

 

 

 

 

 

Скотный двор царя Авгия

( шестой подвиг)

 

 

I

 

Сын бога солнца - Авгий ясный

В Элиде правил. День прекрасный

Ему торжественно светил

Отцовскую любовь дарил.

Неисчислимые богатства

Достались сыну, словно яства.

Его стада, который год

Паслись на пастбищах Элиды.

И распрекрасный небосвод

Гордился царствием Фемиды.

И гордый царь в своём краю,

Купаясь в блеске провиденья,

Благословенного правленья,

Знал чётко миссию свою.

Три сотни яростных быков

Паслись среди его лугов.

 

II

 

И снова хилый Эврисфей

К Гераклу шлёт поводырей.

И снова в пользу искуплений

Предписанных в веках свершений.

Гераклу он опять велит,

А голос царственный дрожит,

Очистить скотный двор Элиды.

Навоза полные луга

Скрывали городские виды,

И возвышались как стога.

Уж солнце скрылось за горами,

И мгла едва теснила день,

Уж нависала грозно тень

Над Элидийскими холмами,

Когда Геракла мощный лик

В краю чужом, как свет возник.

 

III

 

Перед царём представ горой,

Так Авгию сказал герой:

"Великий Авгий - царь Элиды,

Стога навоза скрыли виды

Пелопоннеса от людей,

А потому, царь Эврисфей

Мне наказал тебе помочь,

Очистив за день скотный двор.

Тогда уйдут проблемы прочь,

Открыв для всех земной простор.

В обмен на это Эврисфей

Десятка три твоих быков

Возьмёт под бдительный покров,

Как дань, за помощь от царей".

И Авгий согласился с ним -

Расстаться со скотом своим.

 

IV

 

Но царь Элиды до конца,

Не верил в силу молодца,

Убрать навоз всего за сутки.

Воспринял он, слова, как шутки.

Возможно ль это, он не знал.

Провал герою предрекал.

Чтоб грязи устранить затор,

Геракл крепкими руками

Снёс стены скотного двора,

И воды рек, словно стрелами

Неслись до самого утра.

Так реки быстротой своей

За день размыли скотный двор

И с этих небывалых пор

Всё изменилось для людей.

Теперь свершения видны.

Геракл спешит к царю страны.

 

V

 

И вот, пред Авгием герой

Предстал воинственной горой.

Но царь Элиды удивлённый,

Геракла подвигом сражённый,

Забыл про царственный обет,

Так и не дав ему ответ.

Ни с чем в Тиринф Геракл вернулся:

Ни пышных празднеств, ни похвал.

В царе он сильно обманулся.

Стада, что Авгий обещал,

Паслись по-прежнему в Элиде.

Из обещанья своего

Царь не исполнил ничего.

Геракл предался обиде.

Он затаился и притих,

Сокрывшись в помыслах своих.

 

VI

 

Страшна та месть, что, непременно,

В душе рождается степенно

И зреет долгие года,

Как одержимая беда.

Всё ждет за униженья платы,

Как ждёт палач от жертв расплаты.

Так и Геракл сквозь года

Пронёс на Авгия обиду.

Он не забудет никогда

Как от навоза спас Элиду.

И как Элиды гордый царь

Геракла храброго обидел.

Герой царя возненавидел,

Как затаившийся бунтарь.

Но час расплаты настаёт,

Когда злодей его не ждёт.

 

VII

 

Спустя года Геракл вернётся.

В Элиде вихрем пронесётся

И в битве Авгия убьёт,

Так, в сердце рана заживёт,

Что прежде жизни не давала

И час расплаты приближала.

А после битвы сам герой

Богатства города Элиды

Отдаст богам. Он за собой

Уж не почувствует обиды.

С тех самых пор у града Писы,

Где подношения богам

Осуществлялись тут и там

Под тенью сумрачной кулисы,

Растут оливы на равнине,

Где солнце правит балом ныне.

 

VIII

 

И каждые четыре года,

Тому сопутствует природа,

На изумительных равнинах,

И их зелёных ровных спинах,

Цикл Олимпийских игр царил.

Их сам Геракл учредил.

И снова на своих врагов

Геракл в Пилос устремился.

Союзник Авгия - Нелей

Царил там. Так, Геракл явился

Туда и был мегеры злей.

Взяв город, он убил Нелея,

А вместе с ним его детей -

Одиннадцать богатырей.

Всех погубил он, не жалея.

Не спасся и Периклимен

В обломках осквернённых стен.

 

 

Критский бык

( седьмой подвиг)

 

I

 

И снова слабый Эврисфей

Геракла шлёт в туман морей.

На Крит судьба его ведёт,

Где Критский бык в степях живёт.

Он должен зверя укротить

И тем Микены удивить.

Сам Посейдон быка послал

На земли царственного Крита,

Чтоб жертву Критский царь воздал.

Так возжелала Зевса свита.

Но Минос пожалел быка,

Забыв про волю Посейдона,

Решила критская корона

Оставить в стаде чужака,

А в жертву принести иных

Простых быков с полей своих.

 

II

 

Так, Минос слова не сдержал,

Тем на весь Крит беду наслал.

Взбесился Грозный Посейдон

И, как воинственный закон,

На мир пролил своё проклятье,

И на быка наслав заклятье,

Его тем в бешенство вогнал.

Так, обезумевшая глыба

От Посейдона «дар» приняв,

Грозила смертным, словно дыба.

В порыве яростном своём,

Бык Посейдона мчал свирепо,

Губя в пути народы слепо

Уничтожая всё кругом.

И вот Геракл в путь пустился,

И вновь за море устремился.

 

III

 

При виде критского быка,

Геракл, ухватив бока,

Стремительно и одержимо

Сцепился с ним неумолимо.

Рога он цепью обвивал

И крепко за неё держал.

Напрасно сбросить бык пытался

Геракла со спины своей.

Как зверь могучий не старался,

Герой всё ж был его сильней.

В страданьях бык метнулся к морю

И в волны бросившись, поплыл

К Пелопоннесу, так приплыл,

Хрипя, предавшись скорбно горю.

Геракл зверя укротил

И этим Крит освободил.

 

IV

 

В Микены он быка доставил.

У царских стен трофей оставил.

Но Эврисфей страшился зверя.

В его беспомощность не веря

На волю он быка пустил

И тем себя освободил.

Почуяв вскоре дух свободы,

Метнулся бык на вольный свет.

Так начались его походы

И отразились в бездне лет.

Он мчался ветром по полям

В долину Аттики бессмертной,

И рвался бурей беспросветной

К пелопонесским берегам.

На Марафонском рве злодея

Настигла вмиг стрела Тесея.

 

 

Кони Диомеда

( восьмой подвиг)

 

I

 

И снова слабый Эврисфей

За горизонт седых морей

Геракла шлёт, а сам дрожит.

Очередной наказ гласит:

«Похитить должен ты коней

И мне доставить поскорей.

Они в конюшне Диомеда

Давно на привязи томятся,

И по ночам и в час обеда.

Они мне постоянно снятся".

Геракл было возмутился:

"Я не разбойник и не вор,

Чтоб воровать. Это позор.

Я для добра к тебе явился.

А ты меня на зло толкаешь,

Неужто сам не понимаешь?!»

II

 

В ответ на это царь Микен

Ему гласит с высоких стен:

"Бистонов царь - сам Диомед

На протяженье долгих лет

В конюшне держит лошадей

И мясо им даёт людей.

То людоеды, а не кони.

Они терзают жертв своих.

И в адских криках берег тонет,

Когда они в цепях стальных

Свою добычу рвут на части.

Кровь хлещет бурною струёй

И растекается рекой,

На берега безумной «власти».

Коней похитив Диомеда

Накажешь этим людоеда».

 

III

 

Пришлось Гераклу согласиться

И в долгий путь вновь устремиться.

С тяжелым сердцем он ушёл,

В пути своём он смысл обрёл,

Узнав всю правду о гостях

И диомедовых конях.

Когда чужие корабли,

Просторы Фракии броздили,

Их было видно издали.

Как чайки паруса парили.

И лишь фракийских берегов

Суда могучие касались,

Как иноземцы вдруг пленялись

Гостеприимством сих пиров.

Царь - Диомед здесь славил мир

Сзывая странников на пир.

 

IV

 

Все слуги верою и правдой

Служили доблестью исправной.

Гостей созвав, на сей банкет,

Они за всё несли ответ.

И щедрый царь своим вином

Поил гостей в дворце своём.

А после хвастался конями

Пред оживлённою толпой.

Упитанными жеребцами

Он восхищался день-деньской.

И гости, слушая рассказ,

Желанье тотчас выражали

Их навестить. Они не знали,

Что это их последний час.

Жестокий царь, как подношенье,

В вольер гостей вёл на съеденье.

 

V

 

Сомненья упорхнули прочь,

Когда божественная ночь

Геракла в тайну посвятила

И тем глаза ему открыла.

Он понял свой священный долг.

Теперь герой узрел в нём толк.

Спасти людей от Диомеда

Ему судьба давала шанс,

Коней оставить без обеда,

Восстановив земной баланс.

Доплыв меж тем до страшных мест,

Геракл явился к Диомеду

И прямо, так сказать, к обеду.

Он, словно грозный Эверест,

Предстал во царствии жестоком,

Опутанным сплошным пороком.

 

VI

 

"Отдай коней мне, Диомед.

Так избежишь ты многих бед.

Ведь то ни кони — людоеды,

И их кровавые обеды

Давно прославил дух людской

И рассекретил пред толпой".

Геракл томно ждал ответа

От разъярённого царя.

Так, ожидал он до рассвета,

Теряя видно время зря.

Наутро хитрый Диомед

Войска направил на героя,

Не обошлось и здесь без боя,

И содрогнулся белый свет!

Геракл войско разметал

И Диомеда покарал.

 

VII

 

Так, Диомеда сам герой,

Ведомый избранной судьбой,

Дал на съедение коням -

Могучим царским скакунам.

И прежний хищник агнцем пал,

Едой питомцам своим стал.

Коней же доблестный герой

Доставил вскоре Эврисфею.

И тем обрел души покой,

Осуществив царя идею.

При виде четырёх коней,

Микен правитель испугался

И тут же с мыслью распрощался

В конюшне разместить зверей.

В лесах ликейских гор, коней

Убила стая чёрных змей.

 

 

Пояс Ипполиты

( девятый подвиг)

 

I

 

Вновь ночь Микены обнимает

И сном могучим укрывает

Их благородные сады,

И местных жителей труды.

Всё дремлет в царствии смиренном,

Словно забыв о мире бренном.

Адмета - Эврисфея дочь,

Одна во мгле ночной не спит.

Она сон дивный гонит прочь

И, как свеча, впотьмах дрожит.

Желанье страстное, ликуя,

В душе её рождает крик,

Так, амазонки гордый лик

Пред ней маячит, торжествуя.

Но кто ж она - царица грёз,

О ком пролито столько слёз?

 

II

 

Адмета, бедная Адмета!

Ни спит, ни ест, не видит света!

Края далёкие пред ней,

Средь многочисленных степей

Воображение рисует

И увлекает и волнует!

Так, зависть режет сердце ей.

И образ юной Ипполиты

Опять всплывает перед ней

В кругу могучей царской свиты.

И тонкий стан её, как змей,

Огромный пояс обвивает,

О нём Адмета и страдает

На протяженье долгих дней.

Созрел у девицы мотив,

Добыть сей пояс, зло свершив.

 

III

 

Сам Арес - бог войны жестокой,

Царице стороны далёкой -

Прекрасной Ипполите в дар

Вручил божественный нектар,

А с ним и пояс власти вечной,

Как символ жизни бесконечной.

Так, Ипполита день за днём

Подарок Ареса носила.

И власти знак узрела в том

Её заслуженная сила.

И вот Адмета по ночам

Не спит и мысли усмиряет,

А сердце ноет и страдает,

Вверяясь одержимым снам.

Ей пояс жизни не даёт.

Мечта о власти сон крадёт.

 

IV

 

И вот красавица бежит

В покои, где отец уж спит.

К нему в отчаянье она

Спешит, который день без сна.

"Отец, прошу тебя, проснись!

Ты на меня, родной, не злись!

Мне жизни нет с тех самых пор,

Как я узнала тайну власти,

И вот теперь я, словно вор,

Тону в желаниях и страсти.

Желанье манит за собой

И травит всё существованье.

Какое страшное страданье

Нависло глыбой надо мной!

Так помоги же мне, отец,

Страданьям положи конец!

 

V

 

Есть царство женщин на Востоке.

Они отважны и жестоки.

На боевых конях, верхом,

Они сражаются с врагом.

И метко стрелы их летят

И недругов своих крушат!

То амазонок храбрых мир -

Непобедимый и великий,

И их царица - мой кумир,

Несокрушимый, многоликий.

Мне Гера тайну нашептала:

Власть Ипполиты скрыта в том,

Что пояс дан ей. Сила в нём.

О нём душа моя страдала.

Хочу непобедимой быть!

Ни с кем свою власть не делить».

 

VI

 

Так, Эврисфей, обнявши дочь,

Надумал тотчас ей помочь.

И вот великий царь Микен

В который раз с могучих стен

Велит Гераклу в путь пуститься

И за моря вновь устремиться.

На корабле во глубь морей

Несётся грозный сын Зевеса

С отрядом преданных друзей.

Они - напастей всех завеса.

Далёкий путь им предстоит,

Но путь ничто в сравненье с волей

И выпавшей герою долей,

Что в странствиях его хранит.

Геракл верит - он герой.

И предвкушает страшный бой!

 

VII

 

Вот Фемискиры берег дальний -

Невероятный, зазеркальный

Уже в хрустальной дымке тает

И, словно в гости, зазывает.

Так, амазонок гордый край

Явился взору, словно рай.

На берег поступью тяжёлой

Спешит Геракл. Вслед за ним

Командой шумной и весёлой

Бегут друзья к брегам чужим.

Навстречу гордая царица

К гостям выходит не спеша.

Как чужестранка хороша!

Ужель Гераклу это снится?!

Но нет. Не сон то вовсе был.

Геракл цель на миг забыл.

 

VIII

 

Молва о подвигах героя

Лишила этот край покоя.

Что ждать? Готовиться к чему?

И начинать войну кому?

И вот, Геракл - Зевса сын,

Стоит в пыли, как Исполин.

«Что привело Вас в город наш?» -

Царица молвила надменно.

«Какой ответ нам путник дашь?» -

Она чеканила степенно.

«С войной пришёл к нам или нет?

Зачем ступил на берег мой?

Ужель не знаешь предо мной

Трепещет даже белый свет».

Ему царица говорит

И словно статуя стоит.

 

IX

 

«Не по своей, царица, воле

Я предоставлен тяжкой доле.

Микен властитель - Эврисфей

Меня прислал за сто морей.

У Эврисфея дочь Адмета,

Наследница - царица света

Мечтает пояс получить,

Что стан твой дивный украшает

И должен я ей угодить,

Не то меня Зевс покарает.

Отдай мне пояс, Ипполита,

И я уйду отсюда прочь,

Как ускользает в вечность ночь.

В твой мир мне будет дверь закрыта».

Геракл молвил откровенно,

Любуясь красотой степенно.

 

X

 

О, амазонок гордый нрав!

В их женском мире тот не прав,

Кто по судьбе рождён мужчиной.

Он женских бед слывёт причиной.

И в мире женского правленья

Ни в чём мужчинам нет прощенья.

Геракла выслушав, царица

Ответ держала в тот же час:

"Как смел, Геракл, ты явиться?

Лишь бой решит, кто прав из нас.

Всё ложь! Не верю я мужчинам.

Они коварны каждый раз,

Когда их цели близок час.

Ни слова больше!» - как явилась,

Царица с войском удалилась.

 

XI

 

И лишь подруга Ипполиты

Из верной, царской её свиты,

Взор устремила на Тесея

И замерла пред ним, робея.

Тесей - Геракла верный друг

Поймал в глазах её испуг.

Так, сердце девичье забилось.

Любовь закралась в душу к ней

И в миг к Тесею устремилась

На лоне одиноких дней.

Но знала дева, пояс верный -

Он амазонок бережёт,

А стало быть, Тесей умрёт,

И рок над ним висит презренный.

Что делать ей? Как дальше быть?

Любовь всё может изменить!

 

XII

 

Любовь! Зачем ты нам дана?!

Ты словно хищница вольна

И безрассудна до предела.

Зачем, скажи, отнять посмела

Ты равновесие души

У той, чьи помыслы в тиши

Тебя одну спасти стремятся?

Забыв про дружбу и про честь,

Не в силах с чувствами расстаться,

Она готовит злую месть.

Любовь безудержна и зла,

Когда она в руках Иуды.

Страшны смиреньем лизоблюды,

Их души вязки, как смола.

Но разве ж можно позабыть

Того, кого дано любить.

 

XIII

 

Так, выбор сделан! Ночь дрожит.

Лишь звёздный свет впотьмах рябит

Над обездоленной землёю

И укрывает мир собою.

Палатки воинов пестрят,

Надменно выстроившись в ряд.

Давно утихли разговоры

Воинственных сынов земных

И их нелепые раздоры

С царицей сих краёв златых.

Всё спит в обители блаженной,

Предвидя неизбежный бой,

Смирившись со своей судьбой

И с плотью обречённо тленной.

О, Фемискира! Сколько лиц

К тебе пришло и пало ниц?

 

XIV

 

Богиня ночь! Тебе подвластны

И совершенно не напрасны

Деянья грешников твоих

И их сердец, порой стальных,

Расчётливых и обречённых,

Самонадеянно влюблённых.

Как вор, крадётся в тишине

К палатке гордого Тесея

Та, что вздымалась на коне,

К любви приблизиться не смея.

Из госпожи она в рабу

Своих эмоций обернулась

И, как змея, переметнулась,

Избрав предательства тропу.

Могучий пояс Ипполиты

Блеснул в руках вчерашней свиты.

 

XV

 

Едва рассвет своей душой

Наполнил блеском мир земной,

Как вихрь стройных амазонок,

Вкусивших власть ещё с пелёнок,

Нарушили священный сон.

Так, прозвучал металла звон.

Как ветер, быстрая Аэлла

Была стремительна во всём.

Она грозить Гераклу смела,

Блеснув своим стальным мечом,

Но отразил герой поспешно

Удары грешного меча

И сам оружье палача

В неё направил неизбежно.

Аэлла юная убита

И кровью девственной омыта.

 

XVI

 

Протоя семерых бойцов

Навек земных лишила снов,

Сама от стрел Геракла пала.

Лишь тем покой себе сыскала.

А кровь меж тем текла кругом

Багровым пламенным ручьём.

Семь амазонок в тот же час

В Геракла копья устремили,

Чтобы покончить с ним за раз,

В миг пики во врага пустили.

Но безнадёжен был их план!

Все копья мимо пролетели,

Ничуть собою не задели

Геракла полу божий стан.

Младых охотниц череда

Ушла из жизни навсегда.

 

XVII

 

Тут страх объял сердца младые.

Награды прежде боевые

Им верно пояс заслужил

И на борьбу благословил.

"О, Ипполита, горе нам -

Твоим бесчисленным войскам!" -

В сердцах кричали амазонки.

"Бессмертный дар, ну где же ты?"

Их крики яростны и звонки

Пронзали область пустоты.

Лишь Антиопа не кричала.

Она покорно в стороне

На боевом своём коне

Исход сей битвы предвкушала.

Любовь к Тесею - вот беда!

Настало время для суда.

 

XVIII

 

Расплата — рабство. Вот досада!

Но плен её душе награда.

Она давно уже раба.

Видать, решила так судьба.

Но совесть Антиопу душит

И губы зноем верно сушит.

Раскаянье уже ль пришло?

Уже ль неслышными шагами

На пьедестал души взошло,

Меняя "грех и честь" местами.

Так, сердце сжалось от презренья

К самой себе. Но есть любовь!

Не дав пролить Тесея кровь,

Возможно ль, вымолить прощенье?

Конечно, нет! Так как же быть?

Ну как саму себя простить?

 

XIX

 

А бой идёт. Клич Ипполиты

И обречённой её свиты

Вернули Антиопу вновь

Туда, где проливалась кровь.

Свой пояс власти утеряв,

Царица ринулась стремглав

На иноземного героя.

В руке сжимая крепко меч,

Не замечая даже зноя,

Пыталась власть свою сберечь.

Так завязался смертный бой

Меж женщиною и мужчиной.

Тому судьба была причиной,

Нарушившая их покой.

Но сын Зевеса без сомненья

Ей оказал сопротивленье.

 

XX

 

И прежде гордая царица,

Словно израненная птица,

На землю падает пред тем,

Кто небом был обласкан всем.

Геракл грозно торжествует,

И войско всё его ликует.

Поверженная Ипполита

Теперь трофей у чужака.

Её бесчисленная свита

Бежит, как быстрая река,

А следом воины несутся,

Как беспощаден гнев мужской,

Обрушившись на мир волной,

Они все в бой кровавый рвутся.

Кто женщин в плен взял, кто убил.

В бою прав тот, кто победил!

 

XXI

 

«Ты, Антиопа, мой трофей!»

Злорадствует над ней Тесей.

Но Антиопе это в радость,

Ведь в ней кричит шальная младость,

И сердца верного любовь

Колышет душу вновь и вновь.

Но сам Тесей конечно ж знает,

Кому обязан жизнью всей.

Он, несомненно, понимает,

Кто спас его на склоне дней.

Нечестно выигранный бой...

Геракл пояс власти вечной,

Как талисман любви сердечной,

Сжимает крепкою рукой.

Прощай, о берег Фемискиры,

Где у богов свои кумиры!

 

XXII

 

Геракл вновь у грозных стен

Великолепнейших Микен.

Он пояс храброй Ипполиты

Под крики верной своей свиты

Вручает слабому царю.

"Я дочери его дарю!"-

Вещает гордо Эврисфей

И пояс отдаёт Адмете.

Боясь посланников теней

И будучи за бой в ответе,

Адмета пояс в дар богам

Неотлагательно приносит,

И тем у них прощенье просит,

И искупленья ждёт грехам.

Ведь власти вечной не бывает,

Об этом каждый смертный знает.

 

 

Коровы Гериона

( десятый подвиг)

 

I

 

Десятый подвиг предстоит.

И вновь Геракл в путь спешит.

На край земли бежит герой,

Смирившись со своей судьбой,

На Запад, где багровый взгляд

Роняет пристально закат.

На этот раз Геракл один

Намерен встретить Гериона.

Так повелел сам господин -

Наследник царственного трона.

Могучий страшный Герион

С тремя телами и главами,

Шестью руками и ногами,

Ревел, пронзая небосклон.

От глаз землян коров своих

Скрывал он средь лесов густых.

 

(Геракл должен их добыть

И этим славу заслужить.)

 

II

 

Прошёл герой немало стран:

Бескрайний синий океан,

Саванны Африки далёкой,

Пустынной, гордо одинокой,

И диких варваров долины,

И гор величественных спины.

Вот океан седой пред ним

Шумит и рвётся на просторе,

Затмив рычанием своим,

Земное призрачное горе.

И к скалам волны прижимает,

И завывает как дитя,

Насупившись, при том кряхтя,

На землю слёзы проливает.

Геракл взор свой устремил

На остров, Герион где жил.

 

III

 

Уж время близится к закату.

Уж утро вечеру, как брату,

Даёт правления бразды

Во избежание вражды.

И, правя гордо, своенравно,

Вновь вечер трудится исправно.

Изнеможённый солнцем край,

Ему за это благодарен.

Прохлада - долгожданный рай,

А зной воистину бездарен.

Бог солнца - Гелиос прекрасный

Спешит покинуть небосклон.

Он горделив, самовлюблён,

И взор его такой опасный

Способен всё испепелить,

И гнев богов на мир пролить.

 

IV

 

В своей огромной колеснице,

Подобно златокрылой птице,

Спустился Гелиос к герою,

Представ могучею стеною.

Он ярким светом ослепил

Геракла, тем его взбесил.

Во гневе грозный Зевса сын

Схватился за свой лук и стрелы,

Восставший, словно исполин.

Ах, как его движенья смелы!

Но Гелиос ничуть не зол,

Геракла он давно приметил,

На злость улыбкою ответил

И этим друга в нём обрёл.

На золотом своём челне

Покачивался на волне.

 

V

 

О, чудо-остров Эрифейи!

Остались в прошлом Пиренеи.

Глядит он вдаль на берег тот,

Как будто бы чего то ждёт,

Не зная, как к нему добраться

И с Герионом потягаться.

И вот, сам Гелиос спешит

Помочь великому герою.

В нём голос солнца говорит,

Что согревает мир собою.

На колеснице золотой

Геракла мчит к заветной цели.

Так, кони быстро прилетели

На остров за большой водой.

Едва их челн к земле пристал,

Как пёс их хищный услыхал.

 

VI

 

Двуглавый Орфо в тот же миг

Геракла у воды настиг.

Так, грозный страж чужих владений,

Без колебаний и сомнений,

Встал на защиту здешних мест,

Судьбы неся тяжёлый крест.

Но тяжкой палицей своей

Геракл Орфо поражает,

И боль становится сильней,

Бедняга в шоке замирает.

Один удар, и пёс лежит,

Кровь хлещет, тело покидая.

Уж не слыхать собаки лая,

Гераклом видно он убит.

Достойный Гериона страж

Теперь лишь смерти жалкий паж.

 

VII

 

На этот раз окончен бой,

И лишь Геракл сам не свой.

Но великан Эвритион,

Заслышав пса предсмертный стон,

Спешит расправиться с гостями,

Их ненасытными мечтами.

Пастух коров вступает в бой,

Чтоб отомстить за смерть собаки

И этим жертвует собой,

Не избежав смертельной драки.

Пастух убит. Геракл гонит

Стада коров на берег тот,

Где Гелиос его уж ждёт,

(Где океан от зноя стонет.)

На золотом своём челне,

Качаясь плавно на волне.

 

 

VIII

 

Но Герион настиг героя.

Лишая беглеца покоя,

Он копья стал в него метать.

Никто не смог бы избежать

Нападок грозных Гериона,

От его яростного стона

Земля дрожала, и закат

Багровым светом озаряясь,

Гераклу был, похоже, рад,

Во всём пришельцу покоряясь.

И взгляды грозные свои

Бросало небо на планету.

"Как жаль, что Зевса рядом нет,

Когда кругом идут бои!"

Шептали голоса земли

Из неизведанной дали.

 

IX

 

Геракл, стрелы в ход пустил,

Глаз Гериону поразил,

А после палицей своей

Ударил чудище больней,

И, словно молнией, пронзил

Он плоть и тем его сгубил.

Трёхтелый страшный Герион

Упал стремглав к ногам героя,

Его протяжный жалкий стон

Рассыпался в шумах прибоя.

Покинув остров Эрифейи,

Через бездонный океан,

Геракла мужественный стан

Несется в мир, добыв трофеи.

Коровы Гериона с ним.

И горд он подвигом своим.

 

X

 

Как много целей впереди,

Как много странствий позади.

Геракла подвиги земные,

Невероятные, шальные,

Ему лишь славу принесли

И от грехов земных спасли.

Трудов так много предстоит

В пути великому герою.

Бессмертие ему сулит.

Он верною идёт тропою.

Ещё не все, совсем чуть-чуть

И все коровы Гериона

Ниц упадут к подножью трона.

Микены - вот конечный путь.

И гонит рок его вперёд.

И вновь на подвиги зовёт.

 

XI

 

И Пиренейских гор чреда,

И, несомненно, города

Мелькают на пути героя,

Не замечающего зноя.

Сквозь Галлию и Альпы он

Спешит. Уж путь его решён.

Италия вдали маячит.

Близки края родной земли.

Десятый подвиг много значит,

Теряясь в вековой пыли.

Но вдруг, у берега морского

Корова вырвалась одна

И на Сицилию она

Бежала с берега крутого.

Корову Эрикс увидал

И в свой загон её забрал.

 

XII

 

Сын Посейдона - царь и воин,

Он благ земных был удостоен

По праву голубых кровей,

Где сам отец - глава морей

Его во всём оберегает

И прихотям всем потакает.

Довольно долго сын Зевеса

Искал пропажу меж коров,

Он в прошлом – баловень, повеса

Теперь заложник царских снов.

Гефеста просит он побыть

С довольно прыткими стадами,

Меж тем, стремится кораблями

В Сицилию скорей отбыть.

Во царстве Эрика, герой,

Беглянку видит пред собой.

 

XIII

 

Сын Посейдона не желает

Вернуть трофей. Он верно знает,

Что будет между ними бой.

Зачем же жертвовать собой

Ради коровы Гериона?

Ведь может он лишиться трона.

Гераклу в силе равных нет.

Но самолюбие играет

И ложный тем даёт совет.

Царя на глупость обрекает.

Уж начат бой. И капли пота

Пролиты на густой песок.

Неумолим кровавый рок!

Спасти Геракла - вот работа.

Не равны силы. Царь задушен.

Так, целый мир его порушен.

 

XIV

 

Геракл на коне опять.

Беглянку он сумел поймать.

Корову к стаду подгоняет

И в этот раз не упускает.

Все вместе держат они путь.

Им до Микен не отдохнуть.

Вот Ионическое море

Раскинулось в своей красе,

Увидев чаек на просторе,

На миг остолбенели все.

Какое дивное творенье,

Какое чудо из чудес!

Похоже, здесь бывал Зевес,

Раз сердце чует вдохновенье.

О море, небо и земля,

Лишь смертный в вашем мире - тля!

 

XV

 

О, если б мир не знал коварства,

То ненасытной Геры царство

Давно б ушло в небытиё,

Но Гера требует своё!

Ах, ненависть, как ты страшна,

Как безрассудна и сложна,

Как ослепительно сурова,

Надменна и при том глупа.

В тени вселенского покрова

Не зарастёт к тебе тропа.

Ты губишь судьбы обречённых

И без того пропащих лиц,

Пуская ядовитых птиц

В обитель некогда прощённых,

И наблюдаешь, как дитя,

Нагадившее всем, шутя.

 

XVI

 

Так, Геры ненависть растёт,

Гераклу жизни не даёт.

Казалось бы, чего ей надо?

Но Гере, видно, нужно стадо.

Геракла хочется взбесить

И за рожденье отомстить.

Слепое бешенство стадам

Жена Зевеса с неба шлёт,

Подвластно всё её рукам,

В ней злоба дерзкая живёт.

Так, обезумевши, скотина

Бежит неведомо куда.

Ах, как же удержать стада?

За что мать презирает сына?

То злая ненависть зовёт

И жить спокойно не даёт.

 

XVII

 

Во Фракии с большим трудом

Геракл огненным кольцом

Согнал всё стадо воедино.

Уже не вырвется скотина.

Похоже, подвиг завершён,

Ах, как же долго длился он!

Спешит Геракл к Эврисфею.

Что скажет он? Что ожидать?

На этот раз, к какому змею

Его надумал он послать?

Теперь коровы Гериона

Стоят у царственных ворот.

Уж приговор скотину ждет,

Тому виной статья закона.

На жертвенный алтарь богов

Предали царственных коров.

 

 

Кербер

( одиннадцатый подвиг)

 

I

 

Едва в Тиринф Геракл вернулся,

Как с новым подвигом столкнулся.

Невероятно трудный путь

Герою не даёт уснуть.

Как страшно царствие Аида,

Как мрачен отблеск его вида!

В подземном царстве мрак царит

Его обитель - сущий холод.

Там пёс Кербер, как страж, сидит.

Ни зной его не злит, ни голод.

Три головы у пса того,

А шею обвивают змеи,

И на хвосте всех тварей злее

Драконья голова его.

И это чудище, герой

В Микены должен взять с собой.

 

II

 

В Лаконию Геракл спешит,

Где у Тэнара пропасть спит.

Лишь сквозь неё в подземный мир

Попасть возможно. Сам Эфир

Гераклу в этом помогает

И в путь далёкий увлекает.

Загробный мир его не ждёт,

Но, несмотря на то, Геракл

Туда за Кербером идёт,

Словно всевидящий оракул.

У врат Аида видит он

Закованного Перифоя,

Изнеможённого от зноя.

Повсюду слышен его стон.

А рядом с ним среди цепей

Висит прикованный Тесей.

 

III

 

Тела их Боги заковали

Когда про их дела прознали.

Жену Аида Персефону,

Не внемля божьему закону,

Украсть решили у царя,

Своим желанием горя.

За безрассудство храбрецов

Их небо строго покарало.

Лишив безумцев дерзких снов,

В Аиде к скалам приковало.

И вот, закованы в цепях,

В аду злодеи истлевают,

Теперь-то души их узнают,

Что значит бесконечный страх.

Расплата каждого найдёт,

Кто не по совести живёт.

 

IV

 

При виде храброго героя,

Совсем измучившись от зноя,

Тесей кричит: " О, Зевса сын,

Мой друг и брат, лишь ты один

Способен вызволить меня

Из лап Аидова огня!

Геракл руку протянул

Изнеможённому Тесею,

Ни в чём его не упрекнул,

Лишь цепь сорвал рукой своею.

Когда же Перифоя час

Настал, чтоб снять с него оковы,

Земли измученной покровы

Вдруг зашептали: «Не сейчас».

Геракл понял: Перифой

Навек покинет мир земной.

 

V

 

Смирившись с волею богов,

Во избежание врагов,

Геракл снова в путь пустился,

Лишь ночи мрак над ним сгустился.

В подземном царстве сам Гермес

Под покровительством небес

Геракла вёл к заветной цели.

Его великие дела

Давно хвалу ему воспели

В подземном, вечном мире зла.

Когда ж Геракл в мир Аида

Неотлагательно ступил,

Гермес с ним всюду рядом был,

Не упустив его из вида.

Была с ним вместе и Афина,

Она хранила Зевса сына.

 

VI

 

Все тени мёртвых разбежались,

Геракла вида испугались.

Лишь Мелиагра тень вольна

Осталась перед ним одна.

Она стремглав к нему пустилась

И с просьбой тут же обратилась:

"О, Зевса сын, прошу пойми,

Есть у меня сестра родная!

Ты в жёны девицу возьми.

Нет Деяниры красивей!

Беспомощная сирота...

Её земная красота

Увянет без любви твоей.

Меня с ней рядом больше нет

На протяженье долгих лет".

 

VII

 

Геракл другу обещал.

Женится, вскоре, слово дал.

А после, странник одинокий,

Вслед за Гермесом в путь далёкий

Вновь устремляет грозный взгляд.

Он подвигам своим так рад.

Идут. Навстречу тень Горгоны

Нависла грозно на пути,

Её могучие заслоны

Мешают путникам пройти.

Горгона с виду - просто жуть:

Своими медными руками

И золотистыми крылами

Гераклу преграждает путь.

И змеи словно волоски

Вздымаются, как колоски.

 

VIII

 

Геракл меч хватает свой

И машет грозно пред собой:

"Остановись!" - Гермес твердит:

«Как смрадом от неё разит.

Тебе не нужно биться с ней.

Она лишь призрак меж теней».

Послушав мудрого Гермеса,

Геракл снова в путь идёт,

И словно спала с глаз завеса.

Он от Горгоны зла не ждёт.

Уж мир Аида перед ним,

Где царь с красавицей женою

Сидят на троне пред толпою,

Красуясь обликом своим.

Геракл, как стена, стоит

И на царя в упор глядит.

 

IX

 

«Сын Зевса, чем тебе обязан?

Твой путь земной с моим не связан.

Что привело тебя ко мне?

Что ищешь ты в моей стране?»

Аид воинственно вещал

И на племянника взирал.

«Властитель душ, Аид могучий,

Предвидя твой великий гнев,

Твой взор невероятно жгучий,

Приблизиться к тебе, посмев,

Хочу просить тебя, позволить

В Микены взять Кербера пса.

Того желают небеса,

Я им не смею прекословить.

Сам Эврисфей мне дал наказ

Вернуться с ним на этот раз».

 

X

 

Аид с племянником согласен,

Ведь помысел Геракла ясен:

Во имя Зевса все труды

И подвигов его плоды.

Лишь царства мрачный небосвод

Геракла день за днём гнетёт.

Но странник верными шагами

К заветной цели держит путь,

Ведомый божьими руками,

Не должен он с него свернуть.

Ничто его не испугает:

Ни стоны, ни подземный хлад.

Его глубокий, хищный взгляд

Цель ухватил. Он верно знает:

Герой лишь тот непобедим,

Кто страхом совладал своим.

 

XI

 

У ахеронтских берегов,

Под вой отчаянных ветров,

Кербера путник отыскал,

Тем похвалу богов сыскал

Всегда воинственных, бессмертных,

Невидимых для мира смертных.

Кербера шею обхватив,

Герой сдавил её руками,

Тем зверя тотчас завалив,

Навис над грозными главами.

Кербер взревел. Протяжный стон

Раздался грозно в царстве тёмном,

И в этом крике обречённом

Звучал зловещий обертон.

Недолго длился страшный бой,

И Кербера безумный вой.

 

XII

 

Хвост извивался, как змея,

Смертельный яд в себе, тая.

Драконья голова на нём

Плевалась дьявольским огнём

И, наконец, Гераклу в тело

Она вонзила зубы смело.

Хвостом обвил пёс стан героя,

Пытаясь побороть его,

Пронзительно при этом воя,

Кругом, не видя ничего.

Но всё напрасно, и сильнее

Сжимают руки шею пса.

Исход решают небеса.

Дышать становится труднее...

И пёс в отчаянном бою

Сдаёт позицию свою.

 

XIII

 

Кербер упал к ногам героя,

От пораженья жалко воя.

Он покорился злой судьбе,

Не в силах навредить себе.

Так, пёс свирепый укрощён

И путником порабощён.

Теперь из царствия Аида

В Микены их ведёт тропа.

Уже теряются из вида

Аида черные снопа.

Уж солнца луч над ними всходит

И освещает долгий путь.

Гераклу в пору отдохнуть.

Он светочем из мглы выходит.

Так, белый свет встречает их -

Бесстрашных путников своих.

 

XIV

 

При виде солнца пёс весь сжался,

Дневного света испугался,

Холодным потом вмиг покрылся

И, словно бес, засуетился.

Лишь пена изо рта пошла,

Как будто вязкая смола.

Куда бы пена ни стекала,

Куда б ни капала она,

Повсюду землю укрывала

Отравленная пелена.

Так, ядовитые растенья

Взрастали из землицы той

И отравляли всё собой,

Неся всей почве разоренье.

При виде пса восход дрожал

И землю страхом наполнял.

 

XV

 

Вот до Микен Геракл доходит

И Кербера с собой приводит.

Трёхглавый пёс смиренно ждёт,

Когда же Эврисфей придёт.

При виде зверя, Эврисфей,

Трусливой сущностью своей,

Сокрылся за стенами царства

Не в силах страх свой обуздать,

Страшась звериного упрямства,

Способного всех разорвать.

А после, упросил героя,

Кербера вновь в Аид вернуть.

И долго он не мог заснуть,

Лишившись своего покоя.

Так пёс зловеще ухмыльнулся

И вновь в Аид домой вернулся.

 

XVI

 

Припомнив Мелиагра стоны,

Геракл Деяниру в жёны

Себе взял, как и обещал,

Тем слово верное сдержал.

А после, с молодой женой,

Он позабыл про мир земной.

Так счастье к молодым пришло,

Крылами белыми махая,

В семье пристанище нашло,

От прежней доли избавляя.

Но расставанья впереди.

Последний подвиг и, как вроде,

Его свобода на подходе,

А испытанья позади.

Геракл ждёт освобожденья,

Как ждёт калека исцеленья.

 

Яблоки гесперид

( двенадцатый подвиг)

 

I

 

Последний подвиг трудный самый.

Геракл - Зевса сын упрямый

Опять спешит на край земли,

Чтобы в невиданной дали

Добыть три яблока из сада,

Где дышит нежная прохлада,

Где геспериды день за днём

Сады Атласа охраняют

И в царстве призрачном своём

От смертных глаз оберегают.

Отец их - Атлас свод небесный

Веками держит на плечах.

Титан от тяжести зачах,

Но стан его тяжеловесный

Стоит, как глыба, недвижим,

Сражая обликом своим.

 

 

II

 

Богиня Гея - мать земли

Создать сумела из пыли

То семя яблони златой,

Что затмевала свет собой.

Так, яблоня в саду цвела,

Златые яблоки несла.

Атласа дочери младые

Сады веками стерегли

И дерева плоды златые

Они от смертных берегли.

Когда же свадьбы час настал,

И Зевс с любимою женою -

Великой Герой пред толпою

Богов воинственных предстал.

Тогда в дар яблоню им Гея,

Вручила, девственно робея.

 

III

 

Чтоб подвиг свой осуществить,

Геракл должен в путь спешить.

Никто не знает, где Атлас

Скрывается от смертных глаз,

Где яблоня в саду цветёт

И яркий свет на землю льёт.

Геракл долго путь держал,

Блуждал по Азии цветущей,

За горизонт земли бежал

Герой могучий, вездесущий.

Прошёл весь путь, что прежде он

Держал к коровам Гериона.

Сам Зевс, покинув область трона,

Взирал на сына, как закон.

Геракл, спрашивал в пути:

«Где гесперид сады найти?»

 

IV

 

На крайний север он пришёл,

Там реку Эридан нашёл.

На берегах реки глубокой,

Такой бурлящей и широкой

Он нимф прекрасных отыскал.

На этот раз Геракл знал:

От них получит он совет,

Как гесперид сады найти

И, избежав серьёзных бед,

На край земли скорей прийти.

Так и случилось, нимфы рея,

Ему совет дают в пути.

Геракл должен был найти

Морского вещего Нерея,

Лишь этот старец ведал путь

И тайны небывалой суть.

 

V

 

Геракл долго путь держал,

Нерея вскоре отыскал

На берегу морского края,

Где волны, меж собой играя,

Свиваются в огромный ком

И воют в шествии своём.

А из морских глубин Нерей

На берег сумрачный выходит.

Сам Бог бушующих морей

Из вод на грешну землю сходит.

Завидев грозного Нерея,

Геракл мчит к нему стремглав,

И, силу всю свою собрав,

Он бьёт его в сердцах, зверея.

Трудна была борьба меж ними,

Соперниками внеземными.

 

VI

 

Но вскоре сдался бог Нерей.

Геракл в мире всех сильней.

Измученный и утомлённый

Морской Бог, прежде непреклонный,

Чтобы свободу получить

Решил ему секрет открыть

О том, где яблоня растёт,

Где гесперид сады цветут,

Где сердце вечности живёт,

Где птицы райские поют.

Узнав про тайну, сын небес

Морского старца отпустил,

Свой взор он снова устремил

Туда, где правит сам Зевес.

Чрез Ливию пошёл герой,

Ведомый верною судьбой.

 

VII

 

Здесь встретился Антей ему.

Сын Посейдона никому

Проходу в мире не давал

Всех путников на битву звал.

Ну а кого он побеждал,

Того Антей и убивал.

Геракла вызвал он на бой,

Самоуверенно ликуя,

Преград не видя пред собой,

Небесный свод собой волнуя.

В единоборствах равных нет

Ему на целом белом свете.

Причину он держал в секрете

На протяженье долгих лет.

А тайна заключалась в том,

Что сила обновлялась в нём.

 

VIII

 

Едва Антей земли касался,

Как в сей же миг весь содрогался

От прибавленья новых сил,

И этим всех он победил.

Его мать - Гея так решила

И сына даром наградила.

Геракл долго бился с ним,

Не понимая в чём вся сила.

Антей в бою непобедим,

Сама земля его хранила.

Но снова храбрый Зевса сын

Бросал Антея в пыль земную,

А тот всю силу роковую

Вновь собирал, как Исполин.

Касаясь, матери земли,

Он возрождался из пыли.

 

IX

 

Едва же на руках герой

Вздымал Антея над главой,

Как разом силу тот терял

И от бессилья изнывал.

Так, разгадал Геракл секрет,

И тайна вырвалась на свет.

Держа Антея над землёй,

Лишив его последних сил,

Геракл крепкою рукой

Злодея тотчас удушил.

Так, кровожадный великан

Был умерщвлён великой силой,

В загробной пропасти унылой

Сокрылся его крепкий стан.

Геракл же продолжил путь

Не смея в сторону свернуть.

 

X

 

Египта сонные равнины,

Как великанов спящих спины,

Вздымались мирно над землёй

И заслоняли всё собой.

Геракл долго путь держал,

Но, наконец, и он устал.

Оазиса завидев хлад,

В глуши египетских песков,

Геракл был безмерно рад,

Решив упасть в объятье снов.

У берегов святого Нила

Прервал герой на время путь,

Ведь: « В самый раз передохнуть», -

Ему шепнула свыше "сила".

И вот в тени ветвей густых

Геракл затих в мечтах своих.

 

XI

 

Узнав про спящего героя,

Сокрывшего свой лик от зноя,

Египта царь - Бусирис дерзкий,

Такой воинственный и резкий,

Велел тот час его найти

И в жертву Зевсу принести.

Все девять лет неурожая

Народ Египта голодал,

От тяжких бедствий изнывая

Причины засухи не знал.

Тогда-то Фрасий — прорицатель,

Пришедший с Кипра, дал совет:

«Избавить всех от страшных бед

Способен лишь один Создатель».

Но в жертву нужно принести

Того, кто встретится в пути.

 

XII

 

Бусирис должен ежегодно

Торжественно и всенародно

Зевесу в жертву приносить

Всех чужеземцев. Так, смирить

Неурожай в Египте можно,

Иначе будет невозможно

Спасти людей. Голодный год

Принёс итак смертей немало,

Но он когда-нибудь пройдёт,

Ведь время жертв для всех настало.

Ах, как же прорицатель слеп,

Наивен, глуп! Да просто смех!

Ведь чужеземец он для всех.

Ах, как его совет нелеп!

Сам Фрасий первым был казнён

И в жертву Зевсу принесён.

XIII

 

С тех пор Бусирис тайну знал

И чужеземцев зазывал.

И вот Геракла пробил час

Взойти на жертвенник сей раз,

Но сила данная герою,

Была дарована судьбою.

Геракл цепи разорвал

И, словно хищник разъярённый,

Бусириса атаковал,

И рухнул царь, копьём сражённый.

Так был злодей всего лишён,

Раз посягнул на жизнь героя.

От страшной раны грозно воя,

Он был на гибель обречён.

Геракл же пустился в путь,

Не мысля боле отдохнуть.

 

XIV

 

Скитался долго он по свету,

Дивился каждому рассвету.

Вот, наконец, на край земли

Его дороги привели.

Достиг он места, где Атлас

Скрывался от вселенских глаз.

Так, в изумлении взирал

Он на могучего титана

И до конца не понимал,

Как может сила великана

Держать в руках небесный свод,

Такой немыслимо огромный,

Где вид Атласа обречённый

Вздымался, словно кукловод.

Отринув страх, Геракл бдит,

С Атласом смело говорит:

 

XV

 

"О, величайший из титанов,

Мир соткан из сплошных обманов,

Но не хочу я лгать тебе,

В своей блуждающей судьбе.

Микенский царь меня прислал

Не просто так. Он приказал

Сорвать три яблока златых,

Что геспериды стерегут

В садах бесчисленных твоих,

Где песни дивные поют.

Не просто так царь Эврисфей

Меня сюда к тебе прислал,

Отец мой этого желал,

Взирая с высоты своей.

Я лишь орудье - сын небес.

Так повелел отец Зевес".

 

XVI

 

"Я яблоки тебе отдам,

Но должен ты, Геракл, сам

Небесный свод на плечи взять,

На время мне свободу дать", -

Так заявил титан герою,

Вздымая небо над собою, -

"А после, когда я вернусь,

Небесный свод ты мне вернёшь.

Я своим долгом вновь займусь,

А ты к царю Микен пойдёшь».

На место Атласа герой

Незамедлительно взошёл.

Себя достойно он повёл,

Возвысив бездну над главой.

Плечами небо он держал

И тяжело при том вздыхал:

 

XVII

 

«О, если б люди знать могли,

На небо глядя издали,

Какая тяжесть в нём сокрыта

И так искусно светом смыта!

От напряжения герой

К земле склонился головой,

Но небо всё ж не отпускал.

Надулись мускулы, как горы,

И пот с лица его стекал.

Ни в чём, не чувствуя опоры,

Нечеловеческая сила

Держала небо на себе.

Сестра Афина по судьбе

Геракла с детских лет хранила.

Так, в этот раз она витала

И брату силы придавала.

 

XVIII

 

И вот вдали вдруг гром раздался,

То Атлас быстро возвращался.

В руках он яблоки держал

И ими небо освещал:

"Сын Зевса, доблестный герой,

Ты послан был самой судьбой,

Чтобы меня освободить,

И небо, данное богами,

На свои плечи возложить,

Нас, поменяв при том местами», -

Гераклу Атлас так твердит.

И прежде, в честном его сердце,

Приоткрывая в пропасть дверцы,

Теперь вдруг хитрость говорит:

«Могу в Микены я сходить

И яблоки царю вручить".

 

XIX

 

Геракл тотчас понял ложь,

И в теле обострилась дрожь.

Он осознал - Атлас желает,

И само небо о том знает,

Освободиться от труда.

Знать, неминуема беда!

И долго сам герой не сможет

Держать всем телом небосвод.

Никто ему и не предложит

Освободиться от забот.

Тогда-то и решился он

На хитрость дерзкую пойти,

И в этом Геру превзойти

Геракла путь был предрешён.

Атлас не должен был уйти.

Ему замены не найти!

 

XX

 

"Ну, так и быть, иди в Микены.

Едва завидев грозны стены,

Ты вспомни сразу обо мне,

Как нелегко моей спине

Держать теперь небесный свод

День ото дня, ночь напролёт.

Но перед тем, как в даль пуститься,

Позволь перину сделать мне,

К земле тем самым прикоснуться,

Так легче станется спине».

Тут Атлас пожалел героя

И вновь на плечи груз взвалил,

Геракл так его просил,

Пыхтя от тяжести и зноя,

Атлас воинственно стоял

Плечами небо подпирал.

 

XXI

 

Так, против хитрости титана -

Невозмутимого смутьяна

Геракл хитрость применил.

Атлас ведь это заслужил.

"Прощай, Атлас», - сказал герой,

Взяв яблок золотых с собой, -

«Держал я долго свод небесный,

Пока бродил ты по садам,

Но твой поступок неуместный

Сулит теперь расстаться нам.

Всю тяжесть неба не желаю

Держать я на своих плечах,

Твой труд предписан уж в веках,

Свою судьбу я верно знаю.

Мне жизнь дана, чтоб побеждать,

А твой удел всегда стоять".

 

XXII

 

И вот Геракл, полный сил,

Всю землю кругом исходил.

Вернулся, наконец, домой,

Неся свободу пред собой.

Все яблоки царю отдал

И тем хвалу себе снискал.

Впервые в жизни Эврисфей

Решил Геракла наградить,

И яблоки с златых ветвей

Герою снова возвратить.

Геракл яблоки златые

Афине тотчас в дар принёс,

Её трудам хвалу вознёс,

То были не слова пустые.

Афина гесперидам их

Вновь отдала из рук своих.

 

XXIII

 

Ах, как свободы сладок миг,

Гераклу в душу он проник.

Двенадцать подвигов герой

Теперь оставил за спиной,

И в Фивы понесла дорога

Его от прежнего порога,

Но там недолго он остался.

В Тиринф держал Геракл путь.

Довольно долго он скитался,

Не помышляя отдохнуть.

Ведь новых подвигов чреда

Его ждала уж за горами,

Чтобы бессмертие веками

Тем обеспечить навсегда.

И лишь среди иных миров

Геракл равный меж богов.

Геракл и Эврит

 

I

 

На славном острове Эвбея,

Где сами тучи, грозно рея,

Несутся вольно над землёй

И укрывают пеленой

Величественных гор вершины

И бесконечные равнины, -

Живёт почтенный царь Эврит.

Сам стреловержец Аполлон

С высот своих за ним следит,

Тем чтит божественный закон.

Эврит - искуснейший стрелок.

Невероятнейший воитель,

Земель Эвбеи повелитель,

Охоты дерзкой был знаток.

По Греции летела слава:

«Стрелка искусней нету, право!»

 

II

 

Сам Аполлон стрелять учил

И лук Эвриту подарил,

Чтоб царь воинственной Эвбеи

В жизнь воплощал свои идеи.

Так, весть по Греции летит,

Что царь Эврит благоволит

Устроить в свете состязанье,

И, кто сразится с ним в стрельбе,

Того ждёт вскоре испытанье

И изменения в судьбе.

А победителя ждёт приз.

Царь в жёны дочь свою сулит

Тому, кто в схватке победит.

Таков Эврита был каприз.

В стрельбе Эвриту равных нет

О том свидетельствует свет.

 

III

 

Геракл снова держит путь,

Чтобы свободы дух глотнуть.

Теперь, забыв про Эврисфея,

Надежду пылкую лелея,

Он жаждет воли и признанья

За все свои благодеянья.

Узнав про прихоти Эврита,

Он в Ойхалию держит путь.

Там царская собралась свита,

Чтобы талантами блеснуть.

Геракл принял состязанье

И без труда в нём победил,

И, в сей же час, царя просил

Своё исполнить обещанье.

Эврит же слово не сдержал.

Раба Микен он с глаз прогнал.

 

IV

 

Геракл, грусть в душе тая,

Иолу - дочь царя, любя,

Покинул остров в тот же час,

Сбегая от презренных глаз.

А в сердце злоба ворвалась

И грозной глыбой разрослась.

В родной Тиринф Геракл вернулся

И долго после вспоминал,

Как подвиг крахом обернулся,

Как царь Эврит его прогнал.

И сыновей царя Эвбеи

Припомнил грозный сын небес.

В его душе сокрылся бес,

А ноги, словно свили змеи.

Но каждый знает, час расплаты

Наступит, лишь придут закаты.

 

V

 

Бежало время, как вода,

И вот похищены стада

Царя могучего Эврита.

Видать, расплата в том сокрыта.

Так, сын Гермеса - Автолик,

Как вор, на острове возник.

Эврит Геракла обвинил

В пропаже царственной скотины,

Он думал - странник ему мстил

И выкрал стадо из долины.

Но только старший сын Эврита -

Ифит, Геракла друг и брат,

Не мог поверить, как солдат,

В вину Геракла. Ложь раскрыта.

Он вызвался стада искать,

Чтоб друга в краже оправдать.

 

VI

 

Ифит в Тиринф к Гераклу мчится.

Он за судьбу его боится.

Геракл мирно встретил друга,

В том дружбы их была заслуга,

А после долго в тишине

Витали тайны в вышине.

Но Гера счастья не даёт,

Она Геракла презирает.

И ненависть её растёт

В Геракле ярость пробуждает.

И гнев неистовый в груди

Наружу рвётся из героя,

То Гера, вновь лишив покоя,

Гераклу шепчет: "Что ж, иди!

Опять твоё настало время

Взвалить на сердце смерти бремя".

 

VII

 

На крыше крепости высокой

Такой холодной, одинокой

Ифит с Гераклом вдаль смотрели.

Они как будто онемели

От красоты великих гор,

Что украшали сей простор.

Скала высокая под ними

Держала крепость на себе

И пиками, как нож, стальными,

Вздымала глыбу по судьбе.

Вдруг гнев неистовый, жестокий,

Геракла вмиг сей обуял.

Он, словно хищным зверем стал,

Припомнив остров одинокий,

Где прежде царь Эврит приказом

Его изгнал, не моргнув глазом.

 

VIII

 

Не в силах гнев свой обуздать,

Себе, пытаясь доказать

Своё величие и силу,

Ифита сводит он в могилу.

Во гневе друга он хватает

И в пропасть чёрную бросает.

Ифит погиб. Его убийца,

Предав и дружбу и любовь,

Как самый жалкий кровопийца

Пролил невиннейшую кровь.

Вдруг небо молния пронзила.

И гром всю землю содрогнул,

Когда сам Зевс с высот взглянул,

Как мощь Геракла жизнь сгубила.

И вот разгневанный Зевес

Проклятье сыну шлёт с небес.

 

 

IX

 

Болезнь на сына он наслал,

Чтоб впредь убийца понимал -

Нельзя вершить судьбу людей.

Без Божьей воли нет смертей!

Болезнью страшной изнурённый,

Геракл, словно прокажённый,

В края чужие вновь идёт.

Маячат Дельфы... Перед ним

Врата раскрыты. Храм уж ждёт,

Когда могуществом своим

Герой, смиренною главой,

Падёт пред волею небес.

В душе его истлеет бес

И он смирится вновь с судьбой.

Но Аполлон уж верно знает,

Как от болезни плоть сгорает.

 

X

 

Зевеса сын болезнью скован.

Ему путь тяжкий уготован.

Спасенье в храме ищет он

За то, что болью поражён.

И Аполлон об этом знает.

Он мучеников избавляет

От болей и от испытаний.

Гераклу может он помочь,

Средь многочисленных метаний

Его страданья превозмочь;

Но прорицательница храма

Его изгнала с мест святых,

В грехах запутавшись своих,

Не избежал Геракл срама.

Убийством осквернённый он,

Был на страданья обречён.

 

XI

 

Зевеса сын неосторожный,

В своих стремленьях ненадёжный,

Разгневанный своей судьбой,

Украл треножник золотой

Из храма Пифии надменной,

Такой изысканно степенной,

С которого всегда она

Всем смертным судьбы предрекала.

Ей власть предвиденья дана.

Она её оберегала.

Герой прогневал Аполлона,

И златокудрый Бог небес

Сошёл на землю, как Зевес,

Порой сходил в лучах закона.

Треножник думал возвратить,

А после сына пощадить.

 

XII

 

Но Зевса сын неугомонный,

В своих решеньях убеждённый,

Решил треножник сохранить,

Тем Аполлону насолить.

Борьба жестокая меж ними

Метнулась грозами шальными.

Два сына Зевса в схватке страшной

Кружились вихрем над землёй.

Два брата в битве сей злосчастной

Играли со своей судьбой.

Неравный бой меж ними шёл,

Где Аполлон со смертным бился,

В глазах его огонь искрился,

Он будто бы с ума сошёл.

Геракла мог он покалечить

За то, что тот посмел перечить.

 

XIII

 

Зевс не желал Гераклу смерти,

И в мире вечной круговерти

Он молнию метнул меж ними,

Безумными детьми своими

И тем, прервал сей страшный бой,

Разъединив их меж собой.

Так, братья тотчас примирились,

Оставив распри позади,

С решением отца смирились

И дружбы дух воспрял в груди.

Так прорицательнице храма

Пришлось Гераклу рассказать,

В чём исцеление искать,

Такая, знать, на нём программа.

Он должен в Лидию пойти

И в том спасение найти.

 

XIV

 

Царица Лидии - Омфала

В палатах царственных скучала

И развлеченья день за днём

Искала в царствии своём.

Омфала - Иордана дочь

Гнала тоску из сердца прочь.

И над рабами издевалась

В томленье ветреном своём.

Такая уж ей роль досталась -

Рабам сечь головы мечом.

Чтобы избавиться от боли

И страшный грех свой искупить,

Геракл должен нрав смирить,

И покориться Божьей воли.

Три года в рабстве у царицы -

И Зевс простит грехи убийцы.

 

XV

 

А деньги от продажи в рабство,

В Эвбейское отдать он царство

Эвриту должен. Сын Ифит

Гераклом прежде был убит.

Забыта дружба навсегда

И не вернётся никогда.

Убитый горем царь Эврит

Геракла ныне презирает,

В нём боль отцовства говорит,

Она ж убийцу не прощает.

И выкуп сына не вернёт,

Которого Эврит лишился.

Он с этим горем не смирился.

И отомстить душа зовёт.

Не взял он денег от Гермеса.

Врагом остался сын Зевеса.

 

Геракл у Омфалы

 

 

I

 

Где б сын Зевеса не бывал,

Никто его не унижал

Так, как лидийская царица.

Она, как хищная тигрица,

Геракла душу на куски

Рвала, зажав в свои тиски.

И гнев её и униженья

Без видимых на то причин.

Безропотного подчиненья

Ждала Омфала от мужчин.

Геракла в женские одежды

Она рядила день за днём,

Каким безумным торжеством

Глаза сверкали без надежды.

Так, со служанками герой

И прял и ткал, смирясь с судьбой.

 

 

II

 

Зевеса сын - герой великий,

Такой могучий, многоликий,

Теперь Омфале подчинён

И ею дерзко оскорблён.

Он, величайший из людей -

Лишь жертва в лапах палачей.

Герой, сразившийся с Кербером,

В руках державший небосвод,

И ставший для людей примером,

И вечно рвущийся в поход,

Нашедший пояс Ипполиты,

Сразивший Критского быка,

Теперь похож на ишака,

Которому пути закрыты.

И в женских тряпках он, как шут,

Теперь в цепях лидийских пут.

 

III

 

Согнувшись над своим станком,

Герой отважный, день за днём

Полотна ткёт и шерсть прядёт.

И тем грехов прощенья ждёт.

Привыкший острый меч держать

И побеждать и убивать,

Теперь лишь славная игрушка.

Омфала гордо перед ним,

Надев златые побрякушки,

Влияньем тешится своим.

Одев Геракла в бабьи платья,

Она смеётся над рабом,

И в гордом торжестве своём

Вольна она наслать проклятья

На голову того, кто сам

Перечил смертным и богам.

 

IV

 

Во львиной шкуре дева томно

Ходила перед ним нескромно,

С трудом взвалив на плечи мех,

Во время царственных потех.

Сжимая меч в своих руках,

Бросая дерзости в сердцах.

Геракл должен был сносить

И униженья и угрозы.

Стремилась дева угасить

В Геракле вольный дух и грёзы.

Сын Зевса гордо всё сносил

И оскорбленья, и угрозы,

И истеричной девы слёзы,

И по теченью жизни плыл.

Во искупление грехов

Геракл равный меж рабов.

 

V

 

Во время рабства у Омфалы,

Покинув царственные залы,

В Авлиду вновь держал он путь,

Чтоб поработать там чуть-чуть.

Но знала дерзкая царица,

Что от Силея не укрыться.

Всех чужестранцев, как рабов,

На виноградники он гнал,

Лишив пришельцев всех чинов,

На тяжкий труд их обрекал.

Геракл меж рабов других

Работать должен был смиренно

И рабство принимать почтенно,

Забыв о подвигах своих.

Лишь тут не выдержал герой,

Не справившись с самим собой.

 

VI

 

Рассерженный и дерзкий раб

Вдруг оказался слишком слаб,

Чтоб воспринять все униженья,

И, не сумев сдержать волненья,

Во гневе он убил Силея,

В последствии о том жалея.

Во время рабства у Омфалы

Геракл много испытал,

Извечные её скандалы

Он бесконечно проклинал.

Три года страшных унижений!

О, как душа свободы ждёт!

Надежда силы придаёт,

А сердце жаждет искуплений.

И вот желанный миг настал.

Ах, как герой свободы ждал!

 

Смерть Геракла и принятие его

в сонм олимпийских богов.

 

I

 

Геракл после всех страданий,

Судьбы великой испытаний,

И вовсе не спешит домой.

Порыв отмщенья с головой

Его, как воды, укрывает

И вновь к Эвриту направляет.

Как долго думал он о нём

В плену у царственной Омфалы,

Когда стремительным огнём

В нём злость вздымалась, словно скалы.

Он помнит всё, как царь Эврит

Прогнал его из Ойхалии,

Как псы его рычали злые.

В нём жажда мести говорит,

И пыл её так жжёт в груди,

Покой, оставив позади.

 

II

 

А Деянира, как жена,

Была ему во всём верна.

Двух сыновей родив герою,

Она с немыслимой тоскою

Ждала его всегда домой,

Смирившись со своей судьбой.

Прошло уже три долгих года

Как муж Омфале подчинён.

Его поругана свобода,

А дух на муки обречён.

Жена о муже всё тоскует,

Не знает, жив ли он, иль нет.

На протяженье стольких лет

Его судьба её волнует.

Предчувствия в груди её

Кружатся, словно вороньё.

 

III

 

Призвав к себе в покои Гилла,

В бездействии его винила,

А после убеждала в том

Отправиться вслед за отцом:

«Позор тебе, о, сын героя!

Лишь ты в объятиях покоя

Ждёшь с равнодушием отца.

Вестей всё нет, а ты беспечен.

Моим страданьям нет конца.

Ах, как же ты бесчеловечен,

Мой сын!» - кричала Деянира -

«Тревожно мне сидеть и ждать!

Я не могу не вспоминать

Сейчас великого кумира.

Он смысл жизни для меня!

Он моё небо и земля!

 

IV

 

При расставанье твой отец

Встревожен был. Ведь сам Творец

Ему погибель предрекал

Вдали от родины. Он знал:

Иль смерть его в долине ждёт,

Иль он живой назад придёт.

Ступай, найди его, прошу,

Избавь меня от всех волнений!

От страха я едва дышу

Полна томительных сомнений.

Развей же ад в душе моей.

Довольно твой отец скитался,

Эвриту мстить он собирался.

Ступай же в те края скорей!"

И сын покорный, призвав свиту,

Отправился тотчас к Эвриту.

 

V

 

Покинул Гилл края родные,

Чтоб страны повидать иные

Отца в пути том отыскать

И о судьбе его узнать.

Ведь слухам верить — глупо, право,

О том итак несётся слава.

Тем временем в своём дворце

Жена Геракла изнывала.

Печаль застыла на лице.

Царица от тоски вздыхала.

Но вот гонец мчит к Деянире,

Чтоб сообщить благую весть,

Что жив Геракл. Злая месть

Его поддерживала в мире.

И, наконец-то, царь Эврит

Гераклом свергнут и убит.

 

VI

 

Тут Деянира засветилась,

Приятной вестью ободрилась.

Её любимый жив, здоров

И снова к подвигам готов.

След в след за вестником с Эвбеи,

Словно истерзанные змеи,

Плетутся вялой чередой

Колонны пленных. Дочь Эврита,

Не может справиться с бедой,

Идёт меж них. Судьба разбита.

Отец убит и братья тоже.

Она одна, совсем одна,

В своих поступках не вольна.

На дочь царя и не похожа.

И вот со сломленной душой

Она - раба в стране чужой.

 

VII

 

Какая страшная судьба -

Царица в облике раба!!!

Иола, бедная Иола,

Сойдя с Эвбейского престола,

Она - игрушка в злых руках.

Испуг застыл в её глазах.

А Деяниры взгляд светился,

Полон надежд и ожиданий

Вдруг на Иолу опустился,

Застыв в лучах негодований.

Призвав посла, она спросила:

«Кто эта женщина, скажи?

Свою мне верность докажи,

Красой своей она б затмила

Любого. Отчего ж рабой

Она предстала предо мной?»

 

VIII

 

"Не знаю кто эта раба,

Но, видимо, она слаба,

После томительной дороги

С трудом передвигает ноги», -

Посол царице отвечал

И гордо голову вздымал.

Молчит прекрасная рабыня,

Лишь слёзы льёт с тех самых пор,

Как позади нас всех пустыня

И череда Эвбейских гор

Сокрылись в пелене ночной.

Из рода знатного она

Исходит верно, и вольна

Была меж тем в стране родной,

Но от Геракла не сбежать,

Ему судьбу её решать".

 

IX

 

"Несчастная! О, боже мой,

Столкнулась с горькою судьбой!"-

Так, Деянира восклицала,

Послу при этом наказала, -

" Веди рабыню во дворец!",

Не зная, кто её отец.

Ушёл посол. Тут к Деянире

Слуга покорнейший спешит,

Зачем же о своём кумире

Он правду злую говорит?

Зачем ему - рабу простому

Гераклу подло мстить теперь?

Не потому ль, что дикий зверь

Жить не умеет по - другому.

Озлоблен он и оскорблён

Лишь тем, что был рабом рождён.

 

X

 

«Не верь ему, моя царица!

Его слова - лишь небылица.

Вас в заблужденье ввёл посол.

Он знает ту, кого привёл.

Иола - дочь царя Эврита,

А с ней и вся Эвбеи свита

Гераклу, как трофей, достались.

Иола та, ради которой

Ваш муж с Эвритом состязались.

Любовь ему была опорой.

Но проиграв, царь не отдал

Гераклу в жёны дочь свою, -

За это мстил ему в бою

Ваш муж. Жестоко наказал

За оскорбленья он Эврита.

И в этом истина сокрыта.

 

XI

 

Иолу любит Ваш супруг,

Поэтому, приставив слуг,

Прислал сюда он не рабу,

А верную свою судьбу.

Иолу в жёны он готовит, -

И этим Богу прекословит".

Что может чувствовать жена

Узнав всю правду о супруге?

Неужто в том её вина?!

Как мечется душа в испуге,

Она, как загнанный зверёк,

Забыв про царственную волю,

Рыдает, проклиная долю

Своей судьбы. Час недалёк,

Когда супруг её родной

Заплатит за грехи с лихвой.

 

XII

 

Как одиноко Деянире,

Она живет в жестоком мире,

Где муж не муж, а брат не брат,

Где в головах царит разврат,

Где праздность вольная витает

И души тем изничтожает.

Как доверять теперь, кому?!

Когда поруганная вера

Мстит словно Богу самому,

Как обезумевшая Гера,

Пытаясь мужа удержать,

Она, безумная от боли,

Не по своей, возможно, воли,

Стремится всех с пути убрать.

Возможно, легче умереть,

Чем унижения терпеть.

 

XIII

 

Разлука так невыносима

И боль её неистребима.

Царица вся во власти зла

Посла к себе вновь призвала:

" Как смел ты правды не сказать

И истину от всех скрывать?!»-

Посол тотчас во всём сознался:

«Иолу любит Ваш супруг.

Он сам не раз мне признавался.

Сердечный у него недуг.

Пленённый красотой Иолы,

О ней лишь грезит с давних пор,

Других не видит он в упор,

Исколесив леса и долы.

Жениться вздумал он на ней,

Любимой женщине своей».

 

XIV

 

Убита горем Деянира,

Лишившись мужа и кумира

В одном лице, она не спит.

И ею месть руководит.

Когда-то сам Кентавр Несс

Вознёсся до самих небес,

Но прежде Деянире кровь

Оставил он и рассказал,

Как мужа возвратить любовь, -

И на одежду указал:

«Ты кровью пропитай её

И станет муж одну тебя

Предпочитать другим, любя,

Забыв желание своё.

Одну тебя любить он будет,

И время чувство не остудит».

XV

 

Но Деянира не спешит,

В ней верно разум говорит:

«Не надо, не спеши, царица,

Ты же не хищная тигрица,

Чтоб кровью привлекать самца

Лишившись своего лица».

Но голос страха ей твердит:

«Чего ты медлишь? Волшебство

Его к тебе приворожит,

И дух познает торжество».

Но страх потери всё ж сильней,

Любовь к супругу сердце рвёт

И жить, как прежде, не даёт,

И душу жалит, словно змей.

Сосуд берёт она кровавый

И ею правит бес лукавый.

 

XVI

 

Роскошный плащ подарок мужу

Она готовит в злую стужу,

Багровым цветом пропитав.

Она лишает всяких прав

Супруга выбор свой вершить,

Кого бросать, кого любить.

Готов подарок для супруга.

Посла к себе зовёт она,

Словно испытанного друга.

Царица в действиях вольна:

«Спеши же, Лихас, на Эвбею

Преподнеси Гераклу в дар

Сей драгоценный экземпляр.

Подарки делать я умею.

Пускай сей плащ мой муж наденет

И мне вовеки не изменит».

 

XVII

 

Ушёл посол с плащом кровавым.

И не в ладах с рассудком здравым

Осталась Деянира ждать

И на удачу уповать.

Но беспокойство сердце жгло

И в исступленье привело.

"О, ужас! На полу дыра!

Истлела шерсть вся, без остатка,

Которую ещё вчера

Натёрла кровью в миг припадка.

Лишь кучка пепла на полу

И это всё, что здесь осталось.

Сомненье тяжкое закралось:

«Неужто яд дала послу?!

О, Несс жестокий, как ты мог,

За что со мной ты так жесток?!»

 

XVIII

 

Немного времени прошло,

Как солнце жаркое взошло

Над Ойхалией, где герой

Победу отмечал с лихвой.

С плащом отравленным, посол

В Эвбею, наконец, пришёл.

А там уж Гилл с отцом своим

Венец торжественных побед,

Подвластных только им одним,

Делили после стольких лет.

Геракл жертвенник воздвиг,

Чтоб в дар богам преподнести

Весь скот, что удалось найти.

Ах, эйфории сладкий миг!

Геракл с Гиллом отмечали

И жертвы Зевсу возлагали.

 

XIX

 

А между тем, в своём дворце,

Боль, не скрывая на лице,

Металась бедная царица,

Словно испуганная львица.

И страх её бил по щекам,

Как в наказание рабам

Обычно хлещет царь надменный.

Зачем так женщина глупа?

Зачем весь мир такой презренный

Ей дарит мозжечок клопа?

О, как она винит свой страх!

Припав коленями своими

Пред амбразурами святыми,

Раскаянье, найдя в слезах.

И взор её летит туда,

Где неминуема беда.

 

XX

 

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

…………………………………….

 

XXI

 

И лишь в Трахину Гилл вернулся,

Как тут же с матерью столкнулся.

Взглянув на Деяниру грозно,

Заговорил он с ней серьезно:

"О, как желал бы, мать моя,

Чтоб жизнь закончилась твоя!

Иль чтобы матерью моей

Ты никогда не называлась,

А лучше б с разумом людей

Ты навсегда бы распрощалась!

Ах, как ничтожна ты теперь!

Твои глаза пылают адом,

Весь мир, испепеляя взглядом,

В душе твоей сокрылся зверь.

Так знай же, смерть отца всегда

С тобою будет, как беда».

 

XXII

 

«О, горе!» - Закричала мать,

Не в силах правды воспринять, -

«Что говоришь ты, сын, за что?

Иль надоумил тебя кто?

Кто из людей сказал тебе,

Что я, поддавшись злой судьбе,

Отца смогла бы погубить?

О, как теперь мне жизнь постыла!

Никто б не смог его любить

Сильней, чем я его любила!

Не может быть, что муж убит!

Совсем не этого желала,

Когда посла с подарком слала,

Ах, как судьба за глупость мстит!

Но вряд ли ты меня поймёшь.

Геракла этим не вернёшь.

 

XXIII

 

Скажи мне, как он умирал,

Меня ли в смерти обвинял? "

Так, Гилл отчаянную мать

Рассказом заставлял страдать:

" Когда с отцом мы пировали

И гордо Зевса призывали

На Канейоновых хребтах,

Тогда, вдруг, Лихас к нам явился,

Держа сундук в своих руках,

К отцу он тотчас устремился,

Подарок твой просил принять.

Сказал, что любишь его, ждёшь

И сердцу воли не даёшь.

Отец решил подарок взять.

Твой плащ он к жертвоприношенью

Надел и приступил к свершенью.

 

XXIV

 

Сто крепких молодых быков

Принёс на жертвенник богов.

На алтарях пылал огонь,

Повсюду раздавалась вонь

От мертвых тел быков убитых

И кровью жертвенной омытых.

Отец стоял в земной пыли

Благоговейно, терпеливо.

И было видно издали,

Как взгляд его летел пытливо

На небеса. Там сам Зевес

Ждал благодарности от сына.

(На то была своя причина.)

Геракл руки до небес

Тянул к могучему отцу,

Лишь пот струился по лицу.

 

XXV

 

От жара плащ прилип к нему.

Лернейской Гидры яд к тому

Подействовал почти мгновенно,

Уничтожая постепенно

Его могущество и стать.

Как сердце может воспылать

Такой невероятной злобой,

Чтоб приближать конец такой?!

Какою нужно быть особой,

Чтоб в миг, казалось роковой,

Не обратить стремленья вспять,

Не передумать, ждя отмщенья,

Без всяческого сожаленья

Родного мужа так распять?!

Тогда измученный отец

Лишь осознал: пришёл конец!

 

XXVI

 

Отец тотчас посла призвал

И правду молвить приказал.

Что мог сказать посол невинный?

Что путь держал довольно длинный,

Что Деянира приказала,

С подарком к мужу отослала,

А большего он знать не мог.

Кто смел подумать: плащ отравлен.

И он в убийстве том помог,

И палачом в Эвбею сплавлен.

От нескончаемых страданий

Сгорала вольная душа.

Герой могучий, чуть дыша,

Уже не слышал оправданий.

За ноги Лихаса схватил

И о скалу его убил".

 

XXVII

 

Как боль перетерпеть тогда,

Когда жена - сама беда?!

О, Деянира, ты ли бес,

Во зло спустившийся с небес?!

Зачем так слепо веришь всем,

Изничтожая, правду тем.

Интриги - вы всему виной!

Вы, непокорные и злые

Над всеми выситесь стеной,

Поправ все ценности земные.

Вы, издеваясь над душой,

Глумитесь, полные презренья,

Как будто ждёте отмщенья

За свой извечный непокой.

И разум, как дитя, вас ждёт,

Душе покоя не даёт.

 

XXVIII

 

"От судорог и страшной боли

Геракла дух страдал в неволе,

И крик великого героя

Скрывал всю боль в шумах прибоя.

Геракл проклинал свой брак:

"Жена - несокрушимый враг!"

Так он сказал, меня призвав:

«О, сын мой, не покинь отца!

Ты, часть меня в себя вобрав,

Со мной останься до конца.

От любопытных глаз сокрой

Моё израненное тело,

С усердием берись за дело.

Скорей вези меня домой!

Ну, помоги же мне привстать,

Я должен гордо смерть принять!"

 

XXIX

 

Гилл, наконец, прервал рассказ,

И слёзы потекли из глаз.

"Что, мать моя ты сотворила?

За что же ты отца сгубила?

Таких героев больше нет

И не увидит белый свет.

Геракл - лучший из людей,

Его могущество и сила

Непобедима в свете дней,

И лишь твоя рука сгубила

Его великую свободу.

Так, торжествуй! Что ты молчишь?

Не об отце ль сейчас грустишь,

Иль женскую клянёшь природу?

Вам глупость жизни не даёт

И в бездну за собой ведёт".

 

XXX

 

"Прости меня, мой сын любимый!

Злой рок, такой неумолимый

Обрушил на меня свой гнев,

Мои страдания презрев.

Убить Геракла я не смела.

Я в мыслях даже не умела

Представить гибели его.

Кентавр Несс всему виною.

Он кровь оставил мне свою,

Сказал, склонившись предо мною:

«Я кровь мою тебе даю,

Чтоб мужа к сердцу привязать.

Одежду кровью пропитав,

И тем соперниц всех убрав,

Гераклом сможешь обладать.

Навеки станет он твоим.

Жить будешь счастливо ты с ним".

 

XXXI

 

Убита страшным горем мать

И это чувство не унять.

Страх отразился на лице.

Царица скрылась во дворце.

Как жить теперь? Она убийца,

А с этим нелегко смириться!

Сын презирает, муж убит,

Она совсем одна осталась.

В ней боль раскаянья свербит.

Такая ей судьба досталась.

Как Нессу можно было верить?

Но страх потери всё ж сильней,

Он всюду следовал за ней

И вот настиг её. Измерить

Ей боль утраты не дано.

По сути, ей уж всё равно.

 

XXXII

 

Хватает Деянира меч

И как гора слетает с плеч.

Она уверенной рукою

Оружье держит пред собою

И грудь пронзает остриё,

Признав бессилие своё.

Душой, почувствовав тревогу,

Спешит Гилл к матери своей,

Как смертные стремятся к Богу,

Смирив обиду прежних дней.

О, горе! Мать его мертва...

Он виноват в её кончине.

Душа его в крови отныне!

Как могут убивать слова...

И горький плач его, как гром,

Собою содрогает дом.

 

XXXIII

 

Геракла в этот миг несут,

У стен дворца его кладут.

И он от боли изнурённый,

Бессильем был отягощённый,

Лишь к небу взор свой устремлял,

К богам о помощи взывал:

"О, Зевс, отец сердечный мой,

И вы, мужи страны великой,

Всю жизнь я жертвовал собой,

С судьбой смиряясь многоликой.

Лишь ради вас моря и горы

Я от чудовищ очищал,

Души спасенья в том искал,

Чужие бороздил просторы.

Так почему ж никто из вас

Мне не поможет в смертный час?!

 

 

 

XXXIV

 

А ты, брат Зевса, царь Аид,

К тебе мольба моя летит,

Прошу, от мук избавь меня

На склоне сумрачного дня.

Нет сил, страдания терпеть,

Гораздо проще умереть».

Услышал сын Геракла стоны,

Оставив мать, спешит к отцу.

Ему, наследнику короны,

Страданья эти не к лицу:

«Отец, молю тебя, послушай,

Мать невиновна, смерть твоя

Просто нелепость бытия

Ваш мир Кентавром был порушен.

И мать, по сути, не причём,

Лежит, сражённая мечом.

 

XXXV

 

Кентавр Несс всё рассчитал,

Он перед смертью, словно знал,

Что ты полюбишь дочь Эврита,

Лишь в этом смерть твоя сокрыта.

Убит был Несс твоей стрелою, -

И то предписано судьбою.

Теперь тебе он верно мстит.

Твой плащ пропитан его кровью.

Обида в Нессе говорит,

Честь, отдавая хладнокровью.

Сосуд кровавый Деянире

Оставил он, сойдя в Аид,

И мать, узрев Иолы вид,

Лишилась веры в этом мире.

Вернуть тебя она желала,

Когда плащ кровью натирала».

 

XXXVI

 

И Зевса вспомнив предсказанье,

Геракл выразил страданье:

«О, горе, горе! Знал же я,

Что мёртвый всё ж убьёт меня!

Отец всегда предупреждал

И смертный час мне предрекал

От козней странника Аида:

«Погибнешь ты!» - сказал Зевес, -

В нём будет говорить обида

За то, что сын самих небес

Его отравленной стрелою

Сразит, низвергнув дух в Аид.

И месть его тебе сулит

Столкнуться с горькою судьбою».

Так Зевс мою смерть предсказал,

Меня о ней предупреждал.

 

XXXVII

 

Мой верный Гилл, прошу тебя,

Не думай обо мне, скорбя.

Неси меня скорей на гору,

Теперь-то, в самую мне пору

Уйти из жизни. Муки все

Оставлю вскоре на Земле.

Невыносимые страданья

Мне уготованы судьбой,

Так пусть, земные испытанья

Не заберу я в мир иной!

Неси меня ты на Оэту,

Костёр побольше разожги

И плоть мою скорей сожги,

Страдания пусть канут в лету.

Нет больше силы боль терпеть,

Пришёл мой час, чтоб умереть».

 

XXXVIII

 

«Ах, сжалься надо мной отец,

Из всех пылающих сердец,

Моё - теперь омыто кровью

И несмолкаемой любовью

К тебе и матери моей -

Людей на свете нет родней!

Твоим убийцей я не стану,

Погибель матери на мне.

Винить себя не перестану.

Я одинок теперь вдвойне.

Твои ужасные страданья

Никак прервать я не смогу,

В одном тебе лишь помогу,

Преодолеть все испытанья.

Останусь до конца с тобой,

Отец – герой великий мой!»

 

XXXIX

 

«Нет, не убийцей станешь ты,

А исполнением мечты

И избавителем страданий,

Всех бесконечных испытаний.

Ещё одно: прошу тебя,

Меня послушаться, любя.

Иолу, дочь царя Эврита,

Себе ты в жёны, сын, возьми,

Вражда с отцом её зарыта.

Прошу, мой Гилл, меня пойми.

Хочу я умереть спокойно,

Увидев счастие детей,

Так соглашайся же скорей!

Иола быть женой достойна».

В растерянности Гилл глядел

На свой сомнительный удел.

 

XXXX

 

"Иолу в жёны не возьму

По наставленью твоему», -

Гилл отвечал отцу мгновенно,

Любя его самозабвенно:

«Погибла мать из-за неё,

Узнав, что любишь ты её;

Любовь свою спасти пыталась.

Из-за неё уходишь ты.

И сколько жизни той осталось

В земном пространстве красоты!"

Но вновь настаивал отец,

Чтоб Гилл на девушке женился.

Он сыном так своим гордился,

Страдая приближал конец.

Исполни волю, ты, мою.

Сверши, мой сын, судьбу свою!

 

XXXXI

 

Смирился Гилл с отцовской волей

И обречённой своей долей.

Друзья Геракла на Оэту

Несут его поближе к свету,

А после, вкруг него стоят,

На муки адские глядят.

Всё глубже проникает яд

В измученное болью тело,

Геракла обречённый взгляд

Терзает сына то и дело.

Плащ плотно впился в его плоть,

Не отодрать его от тела,

И рвёт куски Геракл смело,

А с ними кожу, как ломоть.

Страданий тяжких круговерть:

Одно спасенье - это смерть.

 

XXXXII

 

Никто не смел, костёр разжечь,

И в нём живьём Геракла сжечь.

Лишь Филоктет - Геракла друг

Взял у героя стрелы, лук

В обмен на то - костёр поджёг,

Тем другу умереть помог.

И пламя грозно воспылало,

Героя плоть, объяв огнём,

Так, небо вмиг загрохотало

В величье яростном своём.

И громы, молнии сверкали.

На колеснице золотой

Неслись божественной стрелой

Гермес с Афиной. Призывали

Своею поступью они

Зевеса яркие огни.

 

 

Заключение

 

I

 

Олимп в торжественных лучах

Геракла чествует в сердцах.

Гермес с Афиною младою

Ведут героя за собою.

Теперь он Бог - один из них,

Бессмертных идолов своих.

За подвиги и за страданья,

Сыскал награду Зевса сын.

Его земные испытанья

Среди бесчисленных пустынь

Лишь принесли Гераклу славу.

Богиня Гера, злость сокрыв,

Смирив свой яростный порыв,

Дочь Гебу в жёны, как державу,

Ему вручила. Так, герой

Среди богов обрёл покой.

 

II

 

Так мы порою счастье видим:

То любим мы, то ненавидим,

То обречённо ждём конца,

Сжигая яростью сердца.

Мы, как и боги всех мастей,

Бываем яростней зверей.

То мы, как дети, чуда ждём,

Полны томительных надежд,

То тёмной ночью, жарким днём,

Спасенья ищем от невежд.

То мы добры, то мы честны,

То помощью полны сердца,

А то порою подлеца

Изобразить мы все вольны,

Тем на богов, знать, мы походим.

И в том бессмертие находим.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал