Блог ведет Татьяна Шилак

Татьяна Шилак Татьяна
Шилак

По Питеру (nostalgia)

29 ноября в 00:32

Сон в дороге не лучший вариант сна. Мы выехали из Минска  в половине 6 вечера. В первый раз глаза начали слипаться около 11, но окончательно им это удалось где-то в 2 ночи. Подушка, которую мне всячески советовали «ни в коем случае не забыть», в самом деле пригодилась, но ныли ноги, затекала шея, и у подушки никак не получалось сберегать мой сон. Я засыпала и просыпалась с промежутками в час. Последний раз, когда я открыла глаза, за окном уже был Питер. Город мягко вошел в мой сон, и,  подергав за плечо, забрал из рук Морфея. Стояло раннее утро, и ни он, ни я еще до конца не проснулись. Я смотрела на него через стекло: небо было затянуто серыми тучами, на дорогах, словно объевшиеся слизни, растянулись лужи. Город казался отсыревшим от чрезмерной влаги. Ему не особенно-то хотелось встречать туристов, приехавших поглазеть на него как на  диковинку. Но он не вел себя негостеприимно. Он как будто говорил: « я буду расхаживать в  тапках и халате, а вы - будьте как дома».  И ты чувствовал себя человеком,  приехавшим проведать старого друга. И словно не нужны были  ему лишние любезности,  я не улыбнулась. Таким было наше с Питером здравствуй.

 
II
После завтрака в кафе и прогулке в сувенирную лавку,  мы снова сели в наш автобус, заселение в отель шло после двух, и потому мы сразу отправились в Петропавловскую крепость.  (а туристическая программа не предусматривала сна. ). 
То, что наше знакомство с городом началось с посещения крепости, конечно, не удивительно и неслучайно. Ведь из ее строительства родился когда-то и сам Питер.
 Что сказать о ней : что стены у нее мощные, что размеры внушительны, что это «русская Бастилия», слава Петра I? Несомненно, впечатляют размеры крепости и мастерство, с каким она отделана: и Петровские ворота, и русский герб на них, весящий больше тонны, хотя не в том его гордость, и двенадцать необычных стульев -подарок кузнеца Валерия Галкина, и собор святых Петра и Павла, и равелины. Тюрьма, с библиотекой, где заключенные могли брать книги, двориком, куда их выводили каждый день на десять минут, и спокойствие, которое испытываешь, узнав, что она предназначалась для политических заключенных. Полуденный выстрел как отголосок далекого прошлого, как сохранение традиций, как дань истории.  И изобилие туристов, мешающих тебе все детально разглядеть, создающих ощущение блуждания в  тумане, словно это через него ты пытаешься рассмотреть все вокруг. И продавцы магнитиков, и посещение музеевв музее, не дающие забыть, что ты приехал ненадолго погостить.
 (Не забудь себя увезти, как говорят)
III
Отель, в который нас заселили, был обычной, хотя и неплохой, общагой технического университета. Возможно, кого-то из наших сотуристов это расстроило, а нам было все равно: мы  на Питер любоваться ехали. «Да вам и сравнивать есть с чем», -доносился до нас скрип шкафов из копейке. В общем-то, не так много времени мы здесь проводили . Фраза «мы же сюда не спать приехали» стала чем-то вроде слогана этой поездки. Но этого оказалось достаточным, чтобы заметить, что наши соседки поселились в ванной, а не в предоставленной им комнате, что обещанной кухни, а вместе с ней и посуды, нет (хотя возможно  она существовала, в виде какой-нибудь гарри-поттерской тайной комнаты). И в первый день мы с наслаждением попивали чай  из стеклянной банки, найденной, уже кажется, неизвестно где.  Но в воздухе пахло Питером, стены читали стихи Ахматовой, и ты чувствовал, что с километрами отдалился не только твой дом, но и заботы, и что кожа твоя сброшена, и можно снова дышать свободно.
IV
В десять часов нас ждала ночная прогулка по Питеру.  Спать снова не приходилось, или точнее снова приходилось не спать.
……………………………………………………………………………………………………...
 И вот, сидя в туристическом автобусе, сумев оторваться от нескончаемых рассказов гида, Питер открылся каким-то другим: спокойным,  и покорным в своей смущенности; так, будто его застали в момент, когда он, сняв с себя обличие знатного старика, готовился  уснуть младенческим сном, но глупые фонарщики, не дали ему спрятаться в ночной дремоте. Он и предстал перед нами уязвимый и вместе с тем таинственный.
Вскоре мы остановились у Смольного собора . Как и большая часть соборов в Питере, он представлял собой храм, с  тремя похожими на луковицы, позолоченными  на концах куполами. Смольный задумывался как целый комплекс. Именно здесь императрица Елизавета Петровна хотела провести свою старость, проживая дни в молитвах и служении Богу.  Возле собора , несмотря на количество туристов, было тихо. В остальном же город и ночью дышал полной грудью и , казалось,  даже  глубже и громче вбирал в себя воздух. Но словно было ему немного не ловко 
за свою шумную жизнь, он, извиняясь перед тем жителям, которым не спилось в теплых постелях,  старался поплотнее натянуть над собой черное небо, чтобы приглушить яркий свет фонарей, и бормотал дивные истории… А гид неторопливо рассказывал нам о том, как ночью по Неве проходят корабли, с высокими палубными надстройками, что  могут задеть мостовые пролеты, и о спешащих домой петербуржцах, которые рискуют и вовсе не попасть на нужную им сторону реки.
«Он все придумал»,- шептал город,  и в доказательство снова погружал в свой загадочный мир. А ты верил.                                                         
V
Не успели мы уснуть, как снова наступило утро. Не знаю , хорошо это или плохо, но дни слишком часто сменяют друг друга незаметно. И хотя оладьи были восхитительными, а булочки   свежими, они, к сожалению, не могли заменить полноценный восьмичасовой сон.
Как только мы позавтракали, так снова наш туристический автобус повез  нас по питерским улочкам, на этот раз к Исаакиевскому собору.
 У Исаакиевского собора можно было остановиться уже только у дверей, остановиться и больше никуда не идти. Огромные,  невероятной красоты барельефы, которые можно рассматривать часами. Не помню, что заставило меня оторвать от них взгляд и пройти внутрь. То ли Т. затащила, то ли мы так долго стояли в очереди, что я все же успела вдоволь ими налюбоваться.
Чтобы лучше понять то , что находится внутри, нужно на минуту стать христианином.  Сотни картин, изображающих и жизнь Христа, и путь Иуды, и апостолов, и безмятежных ангелов. А ты стоишь под главным куполом;  знаешь, что по приказу советской власти здесь был подвешен маятник Фуко, знаешь, что никакой Бог не спас витраж главного алтаря в годы войны, и даже слышишь звук,  с каким он разлетался на тысячи кусочков, знаешь, что и теперь этот храм скорее не действующий, что службы проводятся только по праздникам и воскресным дням; да и  ты сам не такой уж праведный, и даже совсем не веришь в Иисуса Христа, но все равно стоишь, подняв голову, молчишь и слышишь, как хор ангелов под куполом поет Аллилуя. 
После собора и Питер кажется каким-то притихшим. Глядишь на дорогу, и как будто просматриваешь немое кино.  Говорит экскурсовод, но как-то беззвучно, словно открывает рот под фонограмму. А может это воздух не пропускает  слова, и почему-то вдруг в автобусе заиграла  AveMariaБаха. Так неожиданно, и ты поворачиваешь голову от окна…
- Мы подъезжаем к Эрмитажу. Вас ждет двухчасовая экскурсия по залам картинной галереи. Затем у вас еще будет время походить по Эрмитажу и посмотреть на то, что вам интересно. Двух часов вам будет достаточно? …………………………………………………………………………………………………….
Двух часов оказалось мало! Кто-то съел все время! Споймать  бы этого обжорливого эрмитажного воришку и оставить его на неделю без сладкого, нет , на месяц  !
Русское искусство,  Дворцовые интерьеры, чуть-чуть западноевропейского  средневекового искусства и… девочка Дега. «И только девочки Дега…»
 Его танцовщица 1874-ого года. Немного уставшая,  но не омраченная своим трудом, невероятно женственная , но  беспомощная не потому . Она кажется беспомощной, как всякий художник, всякий музыкант, всякий артист, с головой ушедший в свое дело, полностью отданный на суд избалованной публики. Ожидающий ее вердикта. Да, она беспомощна, но как младенец, и в том храниться ее сила. Non vi, sed arte, как говорят. ( Не силой, но искусством).
……………………………………………………………………………………………………..
А после Эрмитажа мы были вольны сами распоряжаться временем.
И на завершении дня мы забрели  в маленький книжный магазинчик.  Сам он был подвального типа, а на двери висела надпись «старые книги».
За прилавком стояла женщина, помимо нее в магазине был всего один человек. Очевидно завзятый покупатель.
 Они стояли друг от друга на значительном расстоянии, насколько оно может таковым быть в маленьком магазинчике, и говорили о каких-то странных, понятных только им вещах, выражаясь какими-то странными, логичными только для них фразами. Этакий способ секретничать между двумя давно знакомыми людьми. Затем он ушел, и вскоре зашел еще один мужчина лет сорока, наверняка такой же завсегдатай покупатель, как и предыдущий.
Изначально как-то удивляло такое  малое число посетителей. Но затем, когда оказалось, что магазин уже десять минут как закрыт, все стало на свои места. Нам же добродушно разрешили еще осмотреться и поискать нужных книг. Так что каждый ушел, купив то, зачем пришел, хотя и совершенно случайно.
Сложилось впечатление, что этот магазинчик был какой-то волшебной лавкой, в которую обычно не заглядывают чужестранцы, но если уж они, заблудившись, попадают сюда, их ожидает уютная и гостеприимная встреча.
Так что вернувшись в номер, захотелось окрестить этот день паломничеством по святым местам.
 
                     
 
 
 
IV
На последний день поездки приберегли самое лакомое. Нас ожидал Петергоф. Мы ожидали Петергоф. Место, красоту которого, описать, в самом деле, не под силу никому.
 Что –что, а промокли мы там изрядно. И вовсе это не из-за поющих фонтанов. Погоду в Питере вряд ли кто-то упрекнет в постоянстве. Если бы психологи взялись за изучение питерской погоды, то наверняка бы причислили город к неуравновешенным меланхоликам.  Мне же Петергоф напомнил Андрея Болконского. Он так же знатного происхождения, и потому занимает высокое положение в обществе, многие почтенные особы гостили в его доме и многие хотели бы видеть его у себя, множество балов он посетил и всегда держал себя как полагает настоящему дворянину, но всегда эти приемы знатных дворов вызывали у него неприязнь, которая могла бы вырасти в насмешку, но всегда находила выражение лишь как легкое пренебрежение. Он так же глубок и широк, и не помещается в рамки помпезной аристократической жизни, потому что есть в нем думающее начало, которое не позволяет ему сворачиваться и скукоживаться, Так и Петергоф при всей своей величавости, при всем своем богатом убранстве, хранит в себе некое природное благородство, обнаруживающееся в нем благодаря многочисленным цветниками, садам и паркам Это они вкладывают в  Петергофский дворец некое духовное составляющее. Это огромные пространства дают жизнь и деревьям , и постройкам, чем добавляют гармоничность ансамблю. Это воды, извергающиеся из фонтанов, придают золоченым статуям естественность , забирая у них излишнюю вычурность. Это близость  Финского залива создает ощущение сопричастности с вечностью, закладывая философскую частицу в  фундамент этого невероятного шедевра архитекторской мысли.
Или это место существует?
V
 
Всякое путешествие заканчивается возвращением, иначе оно превращается в бегство.
Мы вернулись в Минск в четыре часа утра.  Еще столько же предстояло ждать на вокзале. К счастью, он оказался закрытым на перерыв, и мне пришлось ждать, подпирая стену у входной двери, еще полчаса. Людей было немного. Среди них даже оказалась молодая пара, с которой мы ехали в Питер, а впрочем, так и не познакомились. Тут-то и  наступил тот момент, когда ты, словно репортер с места событий вдруг замечаешь все, что происходить вокруг.
Вдруг понимаешь, что вокзал есть особое место, где протекает своя жизнь. Кто-то приезжает и уезжает, одного провожают, другого встречают, а вот люди, которым некуда уехать, которых никто не встречал и не встретит. Они хватаются за ручки твоих сумок в расчете на копейку из твоего бумажника, цепляются с вопросами, но как будто не теми, или не слышными, так что те редко служат началом разговора.  И как Горбун стал душою Нотр-Дама, они стали душою для Минск-Центрального.
Перерыв закончился. Вокзал открылся. Парень рядом со мной, очевидно так же , как и я , нуждающийся в сне , периодически  засыпает и падает на плечо мужчины , сидящего позади. Тот в недоумении оборачивается, пытаясь выяснить , что же это черт возьми?! Но безрезультатно-поворачивает голову обратно.
Но, впрочем, ты не улыбаешься, ты уже спишь в автобусе, везущим тебя домой.

 
 
декабрь 2014
 
 
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (3)

  • Аркадий Куратёв Словом, суета. Стоит ли затевать поездку туда - вопрос с оглядкой на собственные планы.
    •  
      Татьяна Шилак автор
      30.11.2016 01:00 Татьяна Шилак
      мы сами задаем ритм путешествию) А впрочем, приезжайте к нам, в Минск)уютный, камерный город по сравнению с огромным Питером
      •  
        Аркадий Куратёв Спасибо, но я уже в Минске и живу в нём достаточно давно. Интерес к Питеру, скорее всего, заключен именно в ностальгической ноте.