Блог ведет Борис Вараксин

Борис Вараксин Борис
Вараксин

Клитемнестра (часть II)

13 января в 10:19
Над этой могилой, одиноко возвышающейся неподалёку от микенского дворца, редко кого можно увидеть. А ведь в ней упокоился легендарный герой. Правда, по иронии судьбы павший не в открытом бою с жестоким врагом, а от руки собственной жены. Но тут уж ничего не поделаешь.
Но кому, собственно, горевать над могильным камнем? Эгисфу? Вряд ли… Клитемнестре? Ей хотелось бы забыть обо всём. Оставались сын Агамемнона Орест и его дочери Электра и Ифигения. Орест исчез в день убийства и его так и не нашли. Хотя и искали. Прямой наследник и законный претендент на царский трон должен был погибнуть от рук заговорщиков сразу, не мешкая. Однако, он спасся благодаря няне-воспитательнице, переправившей малыша в Фокиду, к царю Строфию, женатому на сестре Агамемнона. Электре же была уготована участь рабыни при дворце. Кто так распорядился - неизвестно, но выглядело это по меньшей мере странно. Впрочем, Эгисф мог совсем подавить волю своей возлюбленной и делать всё, что хотел. Очень неприятный тип! Злодей, одним словом…
С Ифигенией же и вовсе вышла удивительная история, ибо благодаря вмешательству Афины Паллады она оказалась в далёкой Тавриде, где стала жрицей храма богини Артемиды. Поговаривали, что случилось это по воле самого бога Аполлона, брата Артемиды, но подтверждений этому не было.
Прошли годы и однажды над могилой Агамемнона была отмечена подозрительная суета. Сперва появились двое юношей… Потом их сменили рабыни… Последних послала Клитемнестра, чтобы те умилостивили дух Агамемнона, проявлявший в последнее время несвойственную ему активность, вследствие которой у мужеубийцы разыгралась бессонница на почве кошмаров, связанных с последними минутами жизни убиенного ею супруга и головная боль.
Однако, царица обратилась явно не по адресу. Не любили рабыни свою госпожу. Да и она их не любила, ибо были они троянками, привезёнными в качестве трофея ещё Агамемноном. А всё, что так или иначе напоминало о прошлом, было Клитемнестре неприятно.
В общем, вместо слов, призванных умилостивить душу Агамемнона, над его могилой звучали совсем другие речи. Что могло привести к весьма печальным для царицы последствиям: например, инсульту. Но этого не случилось, потому что проклятия девушек были прерваны повторным появлением юношей, спрятавшихся неподалёку. Тут-то они и узнали: давнее убийство осталось безнаказанным. А то, что родная сестра одного из этих юношей, Электра, влачит жалкое существование на положении рабыни, лишь укрепило молодого человека в желании отомстить. Да-да, один из юношей был никем иным, как тем самым Орестом, чудом избежавшим гибели в день смерти Агамемнона.
Кстати, Оресту стал известен ещё один немаловажный факт: его надеждам на отцовский трон сбыться не суждено. У Эгисфа и Клитемнестры подрастает сын, Алет…
Юноши направились во дворец. Постучали. Слуге, открывшему дверь, сказали, что у них есть важная новость для Клитемнестры. Тот сходил за хозяйкой.
Новость оказалась чрезвычайно радостной: Орест, скрывавшийся на чужбине, скоропостижно скончался и теперь царь Строфий не знает, что делать с его телом. Может, Клитемнестра его заберёт?
От такого известия у Клитемнестры даже голова перестала болеть. Ведь если Ореста больше нет, то некому и мстить за убийство, совершённое ею много лет назад. И на трон, занимаемый Эгисфом, кроме Алета претендовать тоже некому…
Улыбка озарила её лицо. Юноши были приглашены во дворец, а к Эгисфу, проводящему совещание с армейскими командирами, отправлен посыльный.
Царь, получив столь радостное известие, забыл о всякой осторожности и поспешил домой. Здесь-то его и встретил юноша с горящим взором и мечом в руке. И вряд ли Эгисф успел что-либо сообразить, ибо через мгновенье лежал на полу бездыханный.
Следующей была Клитемнестра. Она это сразу поняла и попыталась вымолить пощаду. Но где там? Орест был неумолим и мать пала от руки сына.
Тут надо бы остановиться и подумать: а правильно ли молодой человек поступил? Эгисф, пожалуй, свою гибель заслужил. Ведь это он сделал юношу изгнанником, живущим из милости приютивших его людей. Не говоря уже о смерти Агамемнона, случившейся не без его, Эгисфа, участия.
Что же до Клитемнестры, то тут Орест, пожалуй, был неправ. Всё-таки это была его мать. Да, ошиблась в своё время. Но кто из нас не ошибается? Кстати, боги не были едины в своём желании покарать мать рукой сына. Только Аполлон решительно настаивал на убийстве и именно к нему прислушался Орест. А вот Эринии сочли деяние юноши тяжким преступлением. И если учесть, что Эринии – богини мщения и гнев их ужасен, то можно представить, каким боком мог выйти Оресту самосуд.
Тут надо вспомнить ещё одно немаловажное обстоятельство: при соблюдении соответствующей процедуры боги без труда могли очистить Клитемнестру от скверны совершённого ею убийства. Но ни она не попыталась этого сделать, ни боги не подсказали ей такого простого средства. И это несколько странно. Получается, Клитемнестра отнюдь не расценивала убийство мужа как преступление. То есть это была всего лишь кара с её стороны. Заслуженная кара!
Интересно, что её оправдывало в собственных глазах? То, что муж ехал бок о бок с юной красавицей у всех на виду? Или то, что сразу после ванны он завалился в постель, даже не пригласив её к себе? Или то, что после падения Трои прибыл на два месяца позже положенного срока? Если последнее, то Агамемнон точно заслужил наказание. Зачем устраивать иллюминацию на полмира, если после этого пропадаешь неизвестно где… И с кем…
Между тем, Эринии устроили форменную травлю молодого человека. Он даже начал  терять рассудок. Наконец, понял, что непременно сойдёт с ума, если как-то не разрулит ситуацию и отправился в Афины, к статуе Афины Паллады.
Это опять-таки интересный момент: юноша отправляется за защитой не к Аполлону, подтолкнувшему его к радикальному решению вопроса, а к богине. Видимо, Аполлон разочаровал молодого человека своей бескомпромиссностью и жестокостью. Хорошо, если так…
Афина Паллада полностью подтвердила свой статус на редкость умной богини. Она не стала скандалить с Эриниями, требовать от них прекращения преследований молодого человека, угрожать им и применять физическое воздействие. Она предложила устроить публичный суд, а в судьи назначила афинских старейшин.
Разбирательство длилось недолго. Всё было более или менее ясно. Клитемнестра, убив своего мужа, оставила сына без отца. Это раз. Лишила его отцовского наследства. Это два. Сын избрал, может, и не самый гуманный способ разрешения семейного конфликта, но его вина была минимальна, ибо он выполнял волю Аполлона. Это три.
Приглашать златокудрого и далекоразящего в свидетели не стали. Знали: ничего, кроме убийства, он посоветовать не может. К тому же Аполлон уже известил высокое собрание, что с мнением судей согласен полностью.
Резюме: наказание с Ореста снять, Эринии же могут убираться на все четыре стороны…
Что тут началось! Шум, гам, выкрики с места: позор! Эринии уже готовы были начать бить стёкла, когда Афина Паллада озвучила дополнение к судебному вердикту: богиням мщения предоставляется пещера со всеми удобствами в одном из самых престижных районов центральной Греции с последующим оказанием им всенародной любви и почестей. Те сразу успокоились и полетели обустраиваться.
Однако, не все Эринии приняли судебное решение. Их ведь много и решение жилищной проблемы одних породило вопросы у других. Вмешательство Аполлона стало неизбежно и Орест отправился в Дельфы.
То, что не все богини мщения подчинились решению афинского суда, Аполлона неприятно удивило. Его авторитет оказался под вопросом. Златокудрый задумался: он, конечно, может дать соответствующую команду Эриниям, но где гарантии того, что его указание будет исполнено? Они не послушались раз, могут не послушаться и другой. Зачем рисковать репутацией бога, способного решать любые вопросы? Но делать что-то надо. Иначе все подумают: мнением Аполлона можно пренебречь. Думал, думал – и придумал:
- Вот что, дружище, отправляйся-ка ты в Тавриду. Знаешь, где это? Ну, тебе подскажут. Привези оттуда священное изображение моей сестры, богини Артемиды. Должен тебя предупредить: аборигены очень чтут мою сестру и тщательно выполняют все ритуалы, связанные с её культом. Особенно жертвенные. И наибольшим спросом в качестве подручного материала для жертвоприношений у них пользуются чужеземцы. Так что, если будет совсем плохо, обращайся к Афине Палладе. Я её попрошу, чтоб она за тобой приглядела. 
- А если я привезу это изображение, Эринии от меня отстанут?
- Я внёс соответствующее предложение. Впрочем, пока ты доедешь туда, пока – обратно… Сколько времени пройдёт! Глядишь, всё и забудется. В общем - давай, не задерживай. У меня ещё много дел на сегодня. Будь здоров…
Орест понял: аудиенция окончена - и покинул Дельфы. Ехать в неведомую Тавриду совсем не хотелось: «Что за страна такая? Ещё прирежут во славу богини, покровительницы людей и животных, и спасибо не скажут. Но и Эринии достали. Ладно, съезжу. Авось, повезёт…»
Ореста не покидало чувство, что Аполлон решил от него избавиться. Ну, лишит он далёкое племя изображения Артемиды… А что взамен? Культ Аполлона? Да, тавры весьма обильны в своих пожертвованиях. Но как посмотрит на вмешательство в свои дела Артемида? Она-то останется не у дел! Ох-хо-хо… Куда ни кинь – всюду клин! Ладно, пусть сами решают, что и как. Ещё не хватало ему вмешиваться в разборки богов…
С собой Орест пригласил Пилада, закадычного друга. Тот однажды ему помог. Сейчас снова нужна его помощь.
Добрались до Тавриды, где сразу оказались в лапах аборигенов. Только и успели, что спрятать корабль, на котором приплыли, в укромном месте. Пришло время жертвоприношения. Туземцы очень обрадовались, что чужеземцы так вовремя подоспели. Приготовились к процедуре выпускания крови. К счастью, жрицей храма, следившей за чистотой совершаемых обрядов, оказалась Ифигения, сестра Ореста. Её-то Афина Паллада и известила о том, кого собрались принести в жертву.
Юноши были спасены, ибо жрица потребовала срочного омовения как изваяния богини, так и приносимых в жертву чужаков. Без этого, как ей стало известно, жертва будет напрасной и Артемида останется недовольной.  Да, и пусть все отойдут подальше, во-он за тот пригорок, и не подсматривают. Омовение – слишком серьёзная вещь, чтоб за ней наблюдали все, кому не лень.
Сконфуженные зрители отошли подальше, а Ифигения быстренько перерезала путы, связывающие молодых людей, и все вместе, подхватив заветное изваяние, бросились на корабль.
Пожелание Аполлона сбылось. Казалось бы – вот она, удача! Гребцы налегли на вёсла…
Но опять возникли проблемы. Всё-таки, воровство чужого имущества богами не приветствуется. Разыгралась буря и корабль прибило обратно. Теперь беглецов ничто не спасёт!
Однако, вмешалась Афина Паллада. Зря она, что ли, присматривала за своим протеже? Явилась к царю тавров и приказала пленников отпустить. Что тот и исполнил.
Вот и думай после этого, кто круче: Аполлон или Афина Паллада? У богов свои тёрки. Всё, как у людей!
Орест благополучно вернулся в Микены, Ифигения вышла замуж за его друга, Пилада, и уехала к нему в Фокиду. Эринии и впрямь отстали от молодого человека – видимо, указание Аполлона всё же возымело действие. Но Оресту пришлось ещё какое-то время повозиться с сыном Эгисфа, Алетом, занявшим отцовский трон. Впрочем, Орест не стал долго заморачиваться, а просто убил своего оппонента. На что Эринии уже никак не отреагировали. Значит, на этот раз всё сделал правильно…
500px-William-Adolphe_Bouguereau_(1825-1 
Вильям Адольф Бугро (1820-1905). «Орест, преследуемый эриниями». 1862г. Музей искусств Крайслера. Норфолк (Виргиния).
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (8)

  • Инга Александрова Есть у Шиллера отрывок, который без мурашек по коже читать невозможно :
    "И вперила взор Кассандра,
    Вняв шепнувшим ей богам,
    На пустынный брег Скамандра,
    На дымящийся Пергам.
    Все великое земное
    Разлетается, как дым:
    Ныне жребий выпал Трое,
    Завтра выпадет другим..."
    Так наверное и есть...Знаете, на надгробии архитектора Кристофера Рена написано «Читающий эти строки, если ты ищешь памятник — оглянись вокруг». По сию пору, куда ни глянь - повсюду греки) А Вы зато с Ористеей закончили!), с чем и поздравляю, труд немалый!))
    1
    •  
      Борис Вараксин автор
      14.01.2018 06:18 Борис Вараксин
      На самом деле, переживания Клитемнестры меня не очень вдохновляют. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы изобразить что-то связное. Углубляться во все эти семейные разборки не очень хотелось. Есть, конечно, любители чего-нибудь трагического, душещипательного, но это немножко не моё. Вот я и ограничился телеграфным изложением семейного конфликта. Тут даже и придумать-то нечего. Вообще, мне больше нравятся короткие мифы. Там есть простор для фантазии. А тут как-то всё натужно. Но ничего, внушительная страница греческого мифотворчества не осталась неохваченной. С чем я себя и поздравляю...
      •  
        Инга Александрова "Трагического и душещипательного" - это о древнегреческой трагедии?Любопытно...Такое прямодушие сделает честь любому брауншвейгскому гусару. Бедные греки, бедный Эсхил, как вы их...уделали
        •  
          Борис Вараксин автор
          14.01.2018 15:58 Борис Вараксин
          Для меня трагическое и душещипательное - практически одно и то же. Но, по-моему, одно без другого и впрямь не обходится. Что же это за трагедия, которая не задевает душу? Зритель должен рыдать, и желательно навзрыд, а душа его трепетать, как осенний листок под моросящим дождём. Но на всякий случай приношу грекам свои извинения. Они любили трагедию, а я не прочь и посмеяться. Каждому своё?
          •  
            Инга Александрова Нет, зритель не должен был рыдать навзрыд, ровно наоборот. Один из греческих трагиков Фриних, современник Еврипида, Эсхила и Софокла, поставил трагедию на животрепещущий, очень важный и болезненный для каждого грека исторический сюжет — взятие Милета персами. В этом сражении не осталось ни одного выжившего эллина. Письменный источник, к сожалению, утрачен, но есть упоминания современников, что на действии в театре вся, буквально вся, публика рыдала. Людей по-настоящему захватили скорбь и отчаяние, сочувствие и сопереживание. Мы бы сейчас сказали: "такова сила авторского слова, талант писателя, живость и важность темы, ведь рана еще не затянулась, а значит и писатель сумел затронуть за живое. И значит, это великая трагедия, настоящая, раз оказала такое воздействие."...Но драматурга оштрафовали и лишили возможности участвовать в дальнейших состязаниях. Игра на чувствах была признана этаким "мельдонием". Зрители не должны плакать, смотря греческую трагедию, она не для этого пишется. И обратите внимание, в греческой литературе нет любования жестокостью, и, за крайне редким исключением, буквально единичным, нет и описания пыток. Греческая трагедия посвящена человеку, его внутреннему миру, его самоощущению, его взаимоотношениям с богами и миром, с другими людьми. О сложности мироустройства, в том числе и политического, о многополярном мире, как бы это не затаскано звучала в веке 21-м. Описание психологического состояния героя - всегда точно, всегда предельно верно описывается, настолько, что многие комплексы по сию пору носят имена героев известных трагедий. Любовь к трагедии ( а это только слово) не отменяет любви к комедии, которая так же родилась в Элладе, и Аристофан не менее велик, чем Гомер или Софокол. В любом случае, в жизни присутствуют два жанра, неразрывно связанных между собой.
            1
            •  
              Борис Вараксин автор
              14.01.2018 20:02 Борис Вараксин
              Я имел в виду, скорее, современную трагедию. У греков - да, всё очень сдержанно. К сожалению, я могу судить о греческой трагедии только по её пересказу, по изложению сюжета. И судя по всему, эмоции героев в ней не очень-то присутствуют. Я не сильно об этом задумывался, потому что меня интересует не то, как звучит та или иная легенда в подлиннике, а как её могли бы понять мы. Фактически, я придумываю легенду заново. Вернее, её современную версию. Наверно, правильнее было бы придумать историю по мотивам той или иной легенды (как я сделал с 12-ю подвигами Геракла), но подвиги прекрасно интерпретируются, чего не скажешь о многом другом. В общем, я делал, что мог. Ну, пусть греки меня простят...
              1