Блог ведет Алла Авдеева

Алла Авдеева Алла
Авдеева

Байкальский сон Бориса Викторовича

11 сентября в 09:53

- Когда отплываете?
- Мы не плаваем- мы ходим!
Капитан – бойкий, вертлявый мужичок, похожий на взъерошенного, нахального воробья, гордо выпятил грудь вперёд:
«Мы выйдем в море завтра! Комета» ночует в Нижнеангарске, а утром отбывает в Северобайкальск. Пассажиров берём в Северобайкальске, а не здесь»
«А меня, не возьмёте? Я на поезд и на самолёт не сумел купить билеты! Мне местные жители сказали, что самый короткий путь – морем и что вы иногда берёте пассажиров здесь. Придётся мне теперь ночевать на берегу, а утром брать такси и мчаться на другую пристань»
Вид у геолога, возвращавшегося из командировки, был печальный и усталый.  Высокий, худой, с лысой головушкой, одетый в бурую, потрёпанную куртку-энцефалитку с рюкзачком за плечами, с этим рюкзаком он ещё в семидесятые годы хаживал на маршрут.
Подошла бортпроводница «Кометы»- важная, как королева, полнокровная, румяная женщина   с высокой прической из белых крашеных кудрей:
-Мужчина, ты откуда? Как звать то тебя?
-Я Борис Викторович, геолог возвращаюсь с золотого прииска. Я не знал, что аэродром закрыли.
-Покупай билет прямо сейчас и ночуй на палубе!
Бортпроводница обратилась к капитану: «Сразу видно, человек хороший!
Оставим его здесь ночевать на «Комете», заодно и посторожит наш летучий корабль.»
«Спасибо! Я одно время и сторожем работал!»
Когда рухнул СССР и геологию стали разваливать, он ушел из экспедиции.
Вначале искал магнезит, но и магнезит не дали освоить. Одно время сторожил гостиницу, которую открыл его друг. А потом он стал искать золото.
Борису Викторовичу было уже семьдесят лет, а он всё стремился к новым открытиям, прежде, в доброе для геологии советское время он искал редкие металлы, а сейчас он искал золото для «Горной компании» а ещё мечтал он найти вольфрам. Побывал он в геологических поисках в разных местах, часто бывал в Забайкалье, бывал и в Монголии, был в Болгарии, а мечталось ему побывать ещё и в Китае и даже в Перу. Его настойчиво приглашали в Латинскую Америку, но здоровье было уже не то.
А вот на Байкале он бывал редко. На Байкал в отпуск он раз в десять лет выбирался, но каждый год рыбачил на Белой, там в посёлке ему достался в наследство старый деревянный, родительский дом.
В мечтах о небывалой рыбалке желтели дома на полках две книги Томашевского «Рассветы на Ангаре-реке» и «Советы бывалого рыболова»
С тех пор, как эти книги купил, так и возмечтал о ловле хариуса на Байкале. Хотелось ему взять отпуск в сентябре и на своей машине, с семьёй выбраться на несколько солнечных деньков на побережье.
Когда-то он рулил на «Москвиче», потом на белой «Ладе» - Жигулях шестой модели. Он не любил, когда его машину называли «Копейкой»
К причалу подошел средних лет мужчина- местный житель и заговорил с Борисом Викторовичем.
-Здравствуй! Я Шергаев!
-А я эту фамилию слышал. Их три брата в Иркутске, с моей женой работает жена одного из них.
-Они мои дальние родственники. Будешь в Иркутске, передай им привет от меня.
-Вы буряты – все друг другу родня.
-Верно! Все родные и вы геологи, тоже, как свояки. Где один геолог появится, там и других пристроит. Вы геологи, однако тоже мафия!  Не каждому позволят ночевать на «Комете» -видать особо доверенное лицо!
И оба рассмеялись.
- А как у вас здесь хариус ловится? Что-то рыбаков совсем нет.
-Любите вы, русские, рыбу ловить. Но лучшая рыба – это колбаса.
- Мне ловить нравится, а едят пусть жена и дочь.
-Уха хорошо, а бухлёр лучше!
Закат окрасил воду в киноварь и пурпур. а потом тихо померк в лазуритовой синеве. Старенькая «Комета» таинственно скрипела, недолго ей оставалась летать - маршрут каждый год хотели закрыть.
И он задремал на палубе, положив под голову рюкзак. Странные сны ему снились, а вокруг в тумане тихо плавали важные рыбы. И чудилось будто рыбы из воды поднимаются в воздух вместе с туманом.
Сонм рыб обступил его со всех сторон –нарядный хариус с плавником ярким, как перо павлина, краснопёрый окунёк, увёртливый ленок, белобокий омуль, серебристая сорожка, шустрый елец, крупный сиг, блестящий чешуёй сибирский голец, косоротый и кривогубый налим, полосатая с крокодильей пастью огромная щука, прозрачные голомянки и растопыренные широколобки, гольяны и прочая мелюзга вились по бокам сводного рыбьего войска. И совсем уж небывалые явились двухметровый краснобокий таймень и усатый темно-бурый со светлым брюхом осётр.
И разинула старая, говорящая щука зубастую пасть: «Мы припомним тебе удочки и спиннинги, поплавки, блесны, мушки и мормышки. Хватит ловить нас на червячков да кузнечиков! Попался ты нам рыбачок, сейчас мы тебя самого подцепим и начнем кусать, щипать. Американскую пловчиху Лин Кокс ущипнули, японского дайвера сквозь гидрокостюм так больно цапнули, что синяк остался! Долго потом японец удивлялся, что за рыбы у вас такие, как прищепки!»  Щукина свита изготовилась искусать полусонного геолога, как вдруг раздался крик: «Банда чужаков! Переселенцы плывут!»
Вода забурлила и показались понаплывшие чужаки – амурский сом, амурский сазан, хищная вредительница пятнистая форель, к ним пристроился серо-зелёный головешка-ротан, присоседилась сибирская щиповка, несколько широколобок –подхалимок и одна бойкая желтокрылка. Амурский сом, шевеля усами, гудел: «Моя добыча!»
Головешка-ротан грозил: «Всю икру сожру и род ваш рыбий повыведу!»
И щука разинула пасть на сома: «Проглочу, наглеца, вместо домашнего гуся!» Закипела битва местных рыб с амурскими. А над озером творилась небывальщина.
Туман менял очертания и чудилось, что в клубах пара скользит над гладью воды большой карбас с двумя мачтами. Странно было то, что карбас двигался мачтами вниз, точно корабль и его отражение поменялись местами.
Послышалась сиплые частушки:
Мы не сеем и не пашем,
Вострой сабелькою машем!
Тяни багром! Жги костром!
Бестолковую головушку
Отрубим топором!
Атаман Орёл, гол, как сокол
Как чёрт зол!
В карбасе сидели бородатые, загорелые мужики в меховых куртках- курмушках и красных шароварах, вооружены они были саблями и полусаблями, старинными винтовками и двухствольными, казнозарядными пистолетами. Среди казачьих берданок выделялось британское морское семиствольное ружье Нока. У атамана Орла на голове был повязан пёстрый цыганский платок, в ухе сияла золотая кольцеобразная серьга, а за поясом был семиствольный пистолет. Один свирепый бородач размахивал над головой топором. Байкальские пираты во главе с Бузой, Орлом и Сохатым двигались прямо на абордаж «Кометы»
-Потрясём торбу! Там небось золотишко, самородки с прииска, самоцветы!
- Чароита нет! Золотого песка и самородков в рюкзаке нет! Идёт разведка! Есть отчёты, данные по скважинам! Там одни бумаги! Надо определить границы рудного тело! Может быть это золото убогое!
-Вот мы тебя сейчас и разубожим!
Атаман целился ему в грудь из семиствольного пистолета, а у Бориса Викторовича не было при себе даже геологического молотка. Сердце геолога больно забилось, застучало. Борис Викторович воскликнул: «Невелика честь –  нападать на безоружных, ограбили баб семейских, женские куртки на себя напялили, а они на вас по швам треснули! Или вы не мужики, а бородатые пиратки?!»
Атаман Орёл прошипел злобно: «Сейчас мы тебя, бродяга, самого треснем и на дно утянем на корм рыбам! Рыбы уже давно рты пооткрывали. Цепляй его баграми!»
Багры скрежетали о борт, хищные рты развались и зубы стучали. Казалось «Комету» не отстоять и её случайному сторожу не дожить до утра.
Внезапно из дымки возник седобородый старик в длинном бело-серебряном халате, в правой руке, как дубинку, он держал увесистый посох: «Кыш! Расшалились!»
Старец ударил посохом и рыбы кинулись в разные стороны, а пираты канули на дно. Старичок махнул рукой в сторону сонного геолога: «Всё, что видел забудь!»  и растворился в розовом утреннем тумане.
Наутро Борис Викторович почти ничего не мог припомнить. Помнил что-то причудливое снилось, рыбы очень крупные и красивые, а дальше туман.
Пришел экипаж.  Капитан и матросы говорили шепотом о погоде на Байкале, о прогнозе на неделю и почему-то оглядывались по сторонам. Борис Викторович понял, что они побаиваются Байкала, как живого и грозного хищника, но страх нельзя показать. В радиоприемнике хриплый голос пел: «Не любит слабых Океан!» Из Нижнеангарска вышли в Северобайкальск, откуда в восемь утра должна уходить «Комета» в сторону порта Байкал.
Народ спешил на пристань– местные и туристы.
Семиконечною, счастливою звездой взошло золотое солнце.
И они полетели на подводных крыльях вдоль Байкала, мимо синих гор, убелённых снегами даже в разгар сибирского, краткого лета, мимо белых льдистых лощин на вершинах, мимо горячих пляжей и упитанных нерп, греющихся на ласковом припёке. Вдоль непроходимой тайги, вдоль вершин Байкальского хребта, где с ледников сбегают студёные, быстротечные ручьи. Мимо пустошей степных, совершенно безлесных, мимо прибрежных валунов, мимо рыбаков с длинными удочками.
И островерхие горы сияли точно аметистовые друзы, вздымались холмы, подобные глыбам пятнистой яшмы и бело-зелёного нефрита. А по лесистым берегам приветственно махали ветвями лиственницы, да сосны, да кедры. И над тайгой граяли вороны, а над степью кружили орлы.
На Ольхоне пришвартовались к старой барже. Туристы с юга ахнули: «Комета» уцелела, а у нас на Чёрном море их в девяностые годы продали, а новые хозяева суда угробили!»
И капитан ответил: «Замкнутый наш море-океан Байкал, никто не продаст старую «Комету» ни грекам, ни китайцам, ни неграм в Гвинею-Бисау. Если ветер подует, «Комета» выдерживает волну до двух метров, а скорость корабля 30 узлов! Нижнеангарск-Северобайкальск - Ольхон-порт Байкал. Весь Байкал в миг пройдём- позавидуйте сухопутные! Шестьсот вёрст за двенадцать часов. В порту пересадка, по Ангаре пойдете на «Восходе»»
Со стороны островов время от времени к судну подходили лодочки, пропахшие рыбой. Омуль, пелядь и хариус вяленый и соленый, золотисто –коричневый, копченый на ольховом и яблоневом дыму.
И радуга летела за ними по белому пенному следу крыльев «Кометы»
Морская гладь переливалась от розового и оранжево-коричневого до бирюзово- зелёного и красно-фиолетового, точно огромный турмалин.
И говорящие по-английски китайские туристы болтали о дрессированных нерпах, которые играют мяч, дуют в дудки, трещат ноздрями и рисуют картины из четырёх цветов. Они спешили в Иркутск присмотреть себе бусы, кольца и серьги из нефрита.  Один чудаковатый поляк купил шаманский бубен и бил в него. Туристы стремились в Тальцы, чтобы взглянуть на настоящую бурятскую юрту. Учёный, очкастый немец всё интересовался: «Что есть «сэргэ»? Столб-коновязь!  Ja Pferd!»
А Борис Викторович стремился домой к жене и дочери. И в глубине его души теплилась мысль, что в этом сентябре он точно возьмёт отпуск и поедет на своей «Ладе» на Байкал порыбачить. 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал