НОВОСТИ

ПРОЦЕСС НЕ ОКОНЧЕН

Судебный процесс между Национальной библиотекой Израиля и сестрами Евой и Руфь Хоффе стал во всех смыслах кафкианским — уже несколько лет он безуспешно пытается решить судьбу архивов Франца Кафки. Вопреки протестам Хоффе, претендующим на наследство, во вторник по решению израильского суда из банковского сейфа в Цюрихе были извлечены неизвестные рукописи писателя.

А также рисунки и письма, в том числе к его другу Максу Броду, который, нарушив последнюю волю Кафки, опубликовал его главные романы — «Америка», «Процесс» и «Замок» — и положил начало полувековому спору за наследство.

Хотя исследователи уже начали изучение открытых архивов, их содержание станет известно еще очень не скоро, если это вообще случится.

В 1924 году умирающий от туберкулеза Кафка передал Максу Броду свои рукописи. Они не должны были увидеть свет — писатель завещал уничтожить все до последней страницы. Брод рассудил по-другому. Большая часть была напечатана. Оставшиеся неопубликованными архивы он хранил всю жизнь. В 1939 году, спасаясь от нацистов, Брод бежал из Праги в Палестину. Здесь и стоит искать корни сегодняшнего спора. Обосновавшись в Тель-Авиве, он нанял секретаршу Эстер Хоффе, которая предположительно быстро стала не только незаменимой помощницей, но и любовницей. Незадолго до смерти в 1968 году Брод передал часть документов в Государственный архив Израиля, но многое осталось на руках у Эстер. Об их сохранности она не особенно беспокоилась. В течение сорока лет они кипами лежали по углам ее влажной полуподвальной квартиры, где она обитала вместе с десятками кошек.

Эстер Хоффе считала, что вольна распоряжаться документами по собственному усмотрению. В 1988 году она выставила на Sotheby’s рукопись «Процесса», которую приобрел один из немецких литературных архивов в городе Марбах. Позже она пыталась вывести из страны путевые дневники и письма Кафки, но в аэропорту ее остановили таможенники. Несколько лет спустя она позволила Государственному архиву Израиля создать каталог хранящихся у нее рукописей, хотя есть подозрение, что для изучения она открыла далеко не все. Хоффе умерла два года назад на 102 году жизни.

Но это стало лишь новым витком конфликта. Теперь право владения оспаривают ее дочери, Евой и Руфь Хоффе. Сразу после смерти матери они предусмотрительно положили архивы в банковские сейфы в Израиле и в Швейцарии. Они протестуют против их опубликования и обвиняют Израиль в посягательстве на частную собственность. Но государство уверено, что имеет полное право на документы — Брод был гражданином Израиля. А израильские литературоведы считают Кафку национальным достоянием, ключевой фигурой для понимания жизни евреев в предвоенной Европе. Кроме того, исследователи уверяют, что Кафка мечтал о переезде в Тель-Авив, где он хотел открыть небольшой ресторан, и в его письмах есть тому свидетельства. Хоффе возражают: может, и мечтал, но не переехал, и по большому счету его с Израилем ничего не связывает. Да и в самой стране нет даже улицы, названной его именем.

Судебный процесс продолжается. Сегодня он мог бы послужить основой если не романа, то, во всяком случае, фильма. А сами романы Кафки экранизировали не раз. Блогер khorenyan в своем дневнике делится мыслями об одной из лучших кинематографических версий «Процесса», снятого Орсоном Уэллсом в 1962 году: «Достаточно сказать, что это лучший фильм Уэллса. Идеально почти все: актеры, декорации и, конечно же, операторская работа, — уверен khorenyan. — Еще больше поражает то, что изначально все интерьеры должны были быть другими, но из-за сложностей пришлось все снимать в абсолютно другом антураже. Поэтому кафкианская клаустрофобия уступила место огромным пространствам, где человек чувствует себя незначительной мелкой сошкой».