Честное пионерское

"Это слово можно искать тысячу лет и не найти"

20 июня 2018 15:15
"Русский пионер" уже несколько сезонов проводит встречи Литературного клуба, участники которого выполняют творческие задания, обсуждают свои рассказы или эссе и пытаются понять, что же отличает литературное произведение от текста, который литературой не является. Ведущий Литклуба "Русского пионера" писатель Александр Кабаков убежден и доказывает это на каждом занятии, что все дело в словах. Точнее, в правильном выборе слов. Литература начинается тогда, когда этот выбор является единственно возможным. Мы расшифровали фрагмент лекции Александра Кабакова "Слово как материал литературы", из которого вы узнаете, в чем секрет пушкинской прозы и почему Лев Толстой писал предложения длиной в несколько страниц.
Регистрация на 6-ой сезон. Начало занятий - 3 июля.

Я хочу поговорить с вами о слове как материале литературы. Казалось бы, это очевидно, однако это понимание не всегда присутствует в ежедневной литературной работе, особенно в последние годы, когда отношение к слову как материалу литературы стало, если не пренебрежительным, то во всяком случае довольно равнодушным, поскольку сетевое сочинительство не предполагает внимательного перечитывания. Феномен перечитывания исчез, его не существует, потому что не существует современных книг, которые читают по два, три раза, которые читают всю жизнь. Соответственно, и требования к слову как материалу, из которого делается литературное произведение, можно сравнить с требованиями строителей к времянке. Времянка не должна быть особенно прочной, иначе ее будет трудно разбирать. Она должна быть из дешевых материалов. Собственно, те же самые требования сейчас предъявляются и к литературному слову. Дешево, быстро, эффективно – и забыть. 
 
Почему я говорю, что слово – это материал литературы, почему я именно так строю последнее время свои лекции? Всякое произведение – от скульптуры до пары ботинок и от эстрадной песни до философского трактата – производится из некоторого материала. Допустим, скульптура. Понятно, что используется мрамор, бронза, по нынешним временам может быть и бетон. Но это точно какой-то материал. И этот материал очень сильно влияет на восприятие законченного произведения. Существует такое представление, что мраморные скульптуры, особенно античные, живут и дышат, как живые тела. Это эффект, создающийся с помощью мрамора. Существует представление, что бронзовая скульптура отнимает часть энергии у оригинала, с которого она была сделана. Даже такие легенды не могли бы родиться, если бы люди не понимали, насколько важен материал любого произведения. Не только форма, не только содержание, не только приемы, которые используются при создании произведения, но просто сам материал. И при этом довольно часто забывают о том, что литература, как любая творческая работа, тоже неразрывно связана с материалом. Но не очень понятно, что такое материал литературы. Сюжеты, которые превращаются в некие сочинения? Характеры, которые из жизни переходят в литературу и отражаются в ней? Язык в целом, как организм? На мой взгляд, материал литературы – это слово. Каждое отдельное слово. И именно выбор каждого слова создает или не создает, если выбор неудачный, эффект живой литературы, живого рассказа. Только и прежде всего – слово. 

Александр Кабаков

По сути дела, если бы не проблема выбора слов, литература представляла бы собой просто пересказ историй. Знаете, как в школе говорят, а теперь расскажите своими словами. Если же автор стоит звания литератора, его слова и есть свои для каждого из читателей его сочинения. Разница между литературным произведением и простым пересказом сюжета – в словах. Разница между литературным произведением и неким экспериментом с языком тоже только в словах. 
 
Очень заметно происхождение литературы от слова, когда ты имеешь дело с переводом. Точный, то есть дословный перевод, как правило, плохой, потому что выбраны слова, соответствующие значениям на языке оригинала по языковым законам, но не по слову. Слово может быть совсем другим, и возникает эффект словесно безукоризненного перевода, который не совпадает с безукоризненным переводом с языковой точки зрения. Таких примеров очень много. Например, возьмем таких популярных в 50-60-ые годы прошлого века в нашей стране писателей, как Хемингуэй и Ремарк. Оба в русском переводе возникли как эквивалент слов – не эквивалент языка. Хемингуэй Ивана Кашкина – Хемингуэй, соответствующий оригиналу по словам, не по языку. 
 
Еще очевидней становится, что слово – это прежде всего первоначальный и единственный материал литературы, когда читаешь классику. Как ни странно, в классике слово использовалось самым точным и новаторским способом. Нам кажется, что русская литературная классика существовала всегда. Очень трудно представить, что было время, когда не было Пушкина, было время, когда не было Толстого или Тургенева. И то, что было до этого, тоже было литературой. Нужно примириться с тем, что Пушкин создал новую литературу, создав свой способ использования слов. До него этот способ был другим, после него стал другим. Это бросается в глаза, когда читаешь, например, Карамзина и прозу Пушкина. Проза Пушкина в сущности ни по композиции, ни по сюжетам, ни по изображению персонажей не очень далеко ушла от Карамзина. Но она совсем другая. Когда ты пытаешься понять, почему она другая, ты понимаешь, что там по-другому используются слова. И также вся новая литература, которая возникла в начале прошлого века, возникла из нового отношения к словам. 
 
Общим местом является среди непросвещенных людей то, что Лев Николаевич Толстой писал нескладно. Если смотреть на его текст как на некое использование русского языка, то это использование действительно может показаться неумелым, но дело в том, что оно более, чем умелое – оно единственно возможное, потому что слова найдены единственно возможные. Вся стилистика Толстого отличается тем, что там впервые, пожалуй, в русской литературе, все было принесено в жертву точности слов. Фразы длиной в несколько страниц потому такие, что там подбираются точные слова, все более и более точные. Интересно то, что проза Толстого в этом смысле показательна – там видно, как автор прорывается к точному слову. Его знаменитые повторы в длинных фразах – это прорыв к тому слову, наконец, которое будет единственно возможным. И это, пожалуй, главный итог литературы 19 века для следующего столетия. До Толстого работа по поиску слова была скрыта от читателя. Например, в прозе Тургенева. Это можно сравнить с живописью. Классицистическая живопись прячет мазок, он не виден, видно только изображение, и даже на самом близком расстоянии не разберешь, как оно возникло. Оно готовое. В то время как новая живопись, которая началась, допустим, с импрессионистов, открывает мазок, и ты можешь наблюдать, как автор ищет то, что должно быть найдено. В этом смысле поиск слова, на мой взгляд, это и есть литературная работа. И одновременно нахождение точного слова – это и есть главный итог литературный работы. 

 
Приведу даже не пример, а просто соображение. Возьмем известное всем произведение Пушкина «Дубровский». На мой взгляд, это одна из вершин русской прозы, как и вообще прозы Пушкина. Проза двух великих русских поэтов – Пушкина и Лермонтова – это лучшая проза, написанная по-русски. Честно говоря, если бы после Пушкина никто не писал русской прозы, то его «Дубровского» и «Капитанской дочки» хватило бы. Итак, «Дубровский». Я сейчас могу пересказать довольно близко к фабуле и сюжету это произведение, и уверяю вас, что человек, который до этого его не читал, просто пожмет плечами. Это средней руки комбинация мелодрамы и боевика. Надо сказать, что 90 процентов образцовых современных боевиков, прежде всего американских, делаются по схеме, которую придумал Пушкин в «Дубровском», и которая после него никогда не возникала потом в русской литературе, которая считала занимательность низким свойством. Это банальный боевик. В нем есть характеры, скажете вы, а это все-таки не так просто. Откуда они берутся? Дубровский – абсолютный супермен, прямолинейный, как палка. Маша – абсолютно идеально воспитанная девушка начала 19 века, прямая, как линейка. Нет там характеров. Что же там есть? Там есть слова, которые заставляют нас увидеть известную сцену пожара, когда крестьяне Дубровского сожгли приставов, увидеть мужика, который полез на крышу, чтобы спасти кошку. Почему? Потому что слова подобраны единственно возможные. Если бы к каждому экземпляру литературного произведения прикладывался бы автор, который размахивал бы руками, улыбаясь или рыдая, пересказывал содержание, было бы проще. Если бы на каждой странице литературного произведения был бы рисунок, картиночка, как в детской книжке, было бы проще, мы бы представляли нечто видимое. Но литература – это попытка донести до нас нечто невидимое. Мы ничего не видим, перед нами крючки, закорючки, буквы, из которых составляются слова, и все. И мы видим этот пожар, эту пустую комнату с медведем, которого застрелил Дубровский. А слова такие, что, когда пытаешься представить себе другое слово, оно не представляется никакими силами. Интересный эксперимент: кто помнит, что сделал Дубровский, когда обнаружил в комнате, где его заперли, медведя? Какое слово там использовано? Никто не помнит. Вложил пистолет зверю в ухо. Точная цитата: «… вынул из кармана маленькой пистолет, вложил его в ухо голодному зверю и выстрелил». Без слова «вложил» эта картинка не существует. И это слово можно искать тысячу лет и не найти, если ты не Пушкин. А когда это слово найдено, то все видно: хладнокровие, движения – есть картинка. Это, собственно, и есть чудо литературы. Ничего не нарисовано, ничего не изображено, только буквы, складывающиеся в слова. И из этих слов возникает мир. 
 
Все статьи автора Читать все
     
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (3)

  • Алексей Курганов То-то Толстой однажды сказал: Какой же это яд - современная литература!".
  • Я есть Грут
    16.08.2017 17:02 Я есть Грут
    "Секрет бестселлера таков:
    Как можно больше точных слов", -
    Сказал писатель Кабаков,
    Всех обнадёжив дураков.
  • Алла Авдеева
    17.08.2017 08:08 Алла Авдеева
    Поэт за словом в карман полез,
    Карман дырявый, пропало слово.
    А в графомана вселился бес
    И написал он сто десять пьес,
    Бес крал сюжеты у Льва Толстого.
    Бес в компиляции силён-
    «The Show Must Go On» ))
Статьи по теме
Классный журнал