Честное пионерское

Невероятные приключения итальянцев в ГУМе

23 августа 2015 13:45
Главный универсальный магазин выпустил "Энциклопедию ГУМа" в двух томах. Идея родилась более 10 лет назад у главы Bosco di ciliegi Михаила Куснировича. В преддверии 120-летнего юбилея ГУМа в 2013 году началась работа по созданию энциклопедии под редакцией архитектурного критика и искусствоведа Григория Ревзина. И вот спустя два года ГУМ выпустил книгу о своей истории, а точнее, об истории страны, которую легко проследить в хрониках магазина на Красной площади. ГУМ не раз становился съемочной площадкой для известных фильмов, среди которых "Невероятные приключения итальянцев в России". Как в сценарий попала сцена показа мод в ГУМе - колонка искусствоведа Оксаны Рудченко из "Энциклопедии ГУМа"

Обстоятельства появления в 1973 году фильма «Невероятные приключения итальянцев в России» были под стать его жанру – авантюрная комедия. Десятый фильм Эльдара Рязанова (четвертый в соавторстве с Эмилем Брагинским) на стадии заявки назывался «Спагетти по-русски» и был проникнут восхищением советских авторов наивно-обаятельными итальянскими комедиями 1950-х годов с их симпатичными плутами и мелкими мошенниками. Однако в таком виде заявка не прошла цензуру Госкино: там сочли, что итальянцы в сюжете трактованы как-то однобоко, слишком отрицательно.
 
В это время настоящие итальянцы в лице крупнейшего кинопродюсера Дино Де Лаурентиса разворачивали отнюдь не мелкие финансовые проекты. В частности, в 1970 году на студию Dino De Laurentiis Cinematografi ca, где снимались фильмы Феллини и Висконти, был приглашен Сергей Бондарчук для съемок грандиозного батального полотна «Ватерлоо» с бюджетом в 25 миллионов долларов. Полотно с треском провалилось в прокате, и Де Лаурентис остался должен своему русскому партнеру, киностудии «Мосфильм», сумму с большим количеством нолей. Для залатывания этой финансовой дыры предложено было снять еще одну советско-итальянскую копродукцию беспроигрышного жанра, то есть комедию. В Госкино вспомнили о заявке Рязанова и Брагинского, из Италии в Москву для выработки нового варианта сюжета были присланы сценаристы Франко Кастеллано и Джузеппе Моччя. И тут для Эльдара Рязанова, уже на тот момент маститого автора советских лирических комедий, началось совсем другое кино: итальянцы, оказывается, давно выросли из эпохи послевоенной душевности, мягкого социального юмора и любви к «маленькому» человеку (то, что было близко стилю Рязанова). Теперь деньги приносила либо эротика, либо трюки и спецэффекты. Де Лаурентис на этот раз не намерен был рисковать и вкладываться в проект, наоборот, он решил максимально занизить со своей стороны бюджет и просто выжать что можно из этого «проходного» для его студии фильма. Так столкнулись два мира и две системы кинопроизводства, государственная и частная, два взгляда на кино: как на значимое культурное событие и как на коммерческий продукт, который обязан быть прибыльным.
 
Рязанов был обескуражен тем, что диктат продюсера распространялся и на авторскую, творческую составляющую работы режиссера: никакого психологизма в сюжете, актеров выбирает продюсер, у режиссера нет времени на работу с ними, на кинопробы, на поиски образа, вариантов грима, нет возможности что-то менять в уже построенных декорациях. Для частного капитала время – деньги, каждый день на счету, творческие поиски контрактом не предусмотрены. Жанровые рамки были заданы четко: трюковый фильм-погоня, гонка за сокровищами, типа «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир», на что прямо указывает итальянское название фильма: «Una matta, matta, matta corsa
in Russia» («Безумная, безумная, безумная гонка в России»). Для Рязанова это был некоторый профессиональный вызов, вторжение на «территорию» Гайдая, и он воспользовался некоторыми приемами, например, пародией на бондиану.

 
Де Лаурентис экономил на всем, поэтому итальянских звезд первой величины, которых Рязанову хотелось бы видеть в своей картине, – Альберто Сорди, Витторио Гассмана, Софию Лорен, Клаудиу Кардинале – приглашать не стали. Единственная итальянская звезда фильма – двадцатипятилетний тогда Нинетто Даволи, один из любимых актеров Пазолини. Количество съемочных дней в Италии тоже было сведено к минимуму, была дана директива делать как можно меньше дублей. Рязанов с честью выдержал все испытания (как, наверно, в свое время Феллини и Висконти), и с русской стороны было сделано все возможное: сценарий, устроивший всех, был в конце концов написан, бесчисленное количество трюков и аттракционов придумано, прекрасные советские актеры – Андрей Миронов, Евгений Евстигнеев, Ольга Аросева – приглашены, сложнейшие постановочные сцены вроде посадки самолета на шоссе, гонок автомобилей, развода мостов, взрывов домов и бензоколонок сняты в рекордные сроки. Даже ленивого добродушного льва Кинга научили быть актером.
 
Сценаристы и продюсер, видимо, бились над тем, чтобы фильм работал в обе стороны – чтобы не только русским было весело смотреть про итальянцев, но и европейцам и американцам было интересно увидеть Советский Союз. С первой частью задачи справились прекрасно. У русского зрителя вздох восхищения вырывается уже на первых кадрах – виды Рима под сладостную а-ля неаполитанскую мелодию. Далее следуют откровенно пародийные сцены про хитрого мужа, ревнивую жену, многодетного отца-мафиози, переполненную больницу – буффонада, но милая и узнаваемая, словно сто раз где-то виденная. Итальянцы так и остаются на протяжении всего фильма очаровательными недотепами, за которыми нужен глаз да глаз.
 
Для западной аудитории ситуация не симметричная. Вместо того чтобы пить водку из самовара и танцевать в обнимку с медведями, русские, в лице неотразимого капитана милиции Андрея Васильева (Миронов), предстают мудрыми и благородными. Супермен, нежный сын и трепетный влюбленный, говорящий по-итальянски товарищ капитан все детские хитрости незадачливых авантюристов видит насквозь и по-отечески за ними приглядывает, а когда они уж слишком расшалятся, объясняет окружающим: «Итальянские туристы, экспансивная нация, первый день в Москве, устали с дороги». Специфический жанр фильма Рязанов определял для себя как «реалистический идиотизм». За реализм отвечали панорамные виды городов и хрестоматийные туристические объекты, общий посыл: «Посетите Советский Союз!». Абсурдистская гонка проходит на фоне главных достопримечательностей Москвы и красивейших видов Ленинграда. Вместо медведей живой лев, не забыты русская опера, матрешки и белые ночи, «Жигули» и «Аэрофлот». Обаятельный милиционер сначала логичным образом оборачивается гидом для искателей сокровищ – Красная площадь, собор Василия Блаженного. Но есть еще одна вещь, без которой итальянцы, оказывается, не могут обойтись.
 
Рязанов описывает процесс утверждения сценария с Де Лаурентисом в Риме: «Он похвалил наши выдумки, заявив, что мы стоим на верном пути… Потом он приказал – я не оговорился, именно приказал – вставить в сценарий эпизод в ГУМе. ГУМ – огромнейший магазин, какого нет в Европе, и это произведет на итальянского зрителя должное впечатление» (Эльдар Рязанов. Неподведенные итоги. Вагриус, 2005).

 
Так возникла сцена в ГУМе, куда итальянцы, стало быть, всегда стремились. «ГУМ – один из крупнейших универмагов в Европе. Ежедневно ГУМ обслуживает 200 тысяч покупателей», – вещает элегантный «гид в штатском» Андрей, облаченный в длинный пиджак и светлые брюки. «Колоссально!» – ахают на бегу модняцки-пестровато одетые интуристы. В ГУМ опрометью кидается Ольга (Антониа Сантилли), спасаясь от назойливых провожатых: одна в чужой стране и незнакомом городе, женщина инстинктивно ищет укрытия в магазине, среди одежды. Не раздумывая, она пытается замаскироваться еще глубже, затеряться среди зрителей на показе «новых моделей весенне-летнего сезона в отделе мод», в Демонстрационном зале.
 
Рязанов второй раз вставляет в свои фильмы сцену показа мод (первый был в фильме «Девушка без адреса» 1957 года, действие происходило в ОДМО на Кузнецком). И снова комедийный эффект построен на неожиданном столкновении высокой моды и жизни: в дефиле среди профессиональных манекенщиц попадает девушка с улицы, которая потом убегает на улицу же, прямо в показном платье. Только в отличие от простенькой Кати 1957 года, стесняющейся в нарядном платье-бюстье стиля new look, выскочившая на подиум Ольга 1973 года уже не простая девушка – она иностранка, одета во все заграничное, и чувствует себя вполне уверенно. Так что на этот раз происходит еще и столкновение двух мод.
 
После гумовской модели с комичным комментарием диктора «скромное вечернее платье из серебристой парчи с глубоким вырезом на спине, удобно для приема гостей», Ольгин собственный, купленный в рядовом итальянском универмаге «повседневный рабочий костюм – жакет из темно-синего бархата и брюки светлого тона» вызывает гораздо больший интерес зрителей. То есть если ты иностранец, то хоть сейчас на подиум, и тебе аплодируют даже в ГУМе, главном магазине страны. К чему тогда все усилия Отдела мод?
 
Возможно, приказ Де Лаурентиса вставить в сценарий ГУМ был продиктован соображениями рекламы: либо у его фирмы была какая-то договоренность с Минвнешторгом, либо он просто надеялся «срубить» дополнительные деньги с советской стороны за брендирование ГУМа на Западе. Попадание ГУМа в один список с собором Василия Блаженного, гостиницами «Россия» и «Метрополь» и Красной площадью не выглядит случайным. На всем протяжении фильма довольно беззастенчивый product placement встречается на каждом шагу: это и невероятные гонки на «жигулях» и «москвичах», и крики пассажиров «Браво, Аэрофлот!», и крупный план часов на руке Андрея Миронова. Рязанов относился к этому с пониманием: «Чего не сделаешь, чтобы спасти Родине кругленькую сумму в конвертируемой валюте!» – напишет он в воспоминаниях. И отечественные автомобили у него не глохли, а неслись с фантастической скоростью, таксисты и милиционеры были предупредительны, и в лучших гостиницах номера «люкс» были легко доступны. А вот что ГУМ нуждается в точно такой же рекламе, Рязанов, похоже, не понял. Во всяком случае, специфический бренд ГУМа как универмага он не придумал, ограничился тем, что «это крупнейший», и что раз уж тут оказались, то можно забежать. Поэтому, несмотря на восхищенный возглас «Колоссально!», следующая за этим сцена показа мод предстает совершеннейшей антирекламой: невозможно унизить магазин с собственным штатом модельеров, искусствоведов и товароведов, выпускающий журнал мод, больше, чем констатацией того, что любая «фирменная» вещь в сто раз лучше местного эксклюзива и женщина в «фирме» автоматически воспринимается как актриса или манекенщица. Можно сказать, что тут налицо уже устоявшиеся к началу 1970-х годов стереотипы советской богемы, приученной к «фарце» и загранкомандировкам. Как бы то ни было, Рязанов походя ставит «одному из крупнейших универмагов в Европе», а заодно и всей советской торговле, неприятный диагноз.

 
Зато, на фоне общего идиотизма итальянцев в фильме, их превосходство хотя бы в области одежды и моды признается безоговорочно. Фильм завершается почти что тостом «за дружбу и любовь между двумя странами», дальнейшие встречи и сотрудничество видятся радостными и плодотворными. Так оно в реальности и получилось, не прошло и 20 лет.
 
Если бы Рязанов задумал сейчас снять «Невероятные приключения итальянцев в России. Продолжение», то сюжет мог бы быть таким. Полученные от советского государства законные 25% найденных сокровищ (от изначальной суммы в 9 миллиардов лир, то есть в 14,4 миллиона долларов по курсу начала 1970-х, это составило 3 миллиона 605 тысяч долларов) бывшие авантюристы вкладывают в развитие своей родной итальянской легкой промышленности. Ольга открывает в Милане модный дом и популяризирует русские орнаменты, вдохновленные дореволюционными театральными постановками, в которых пела ее бабушка, находчивый Антонио разрабатывает технологию эксклюзивного трикотажа из шерсти тибетских коз, простоватый, но честный Джузеппе возрождает традиции ручного изготовления обуви, Розарио при помощи своих неаполитанских связей налаживает производство всего этого. Андрей, дослужившийся до подполковника таможенной службы, способствует бесперебойным поставкам прекрасных итальянских товаров в Москву. В Демонстрационном зале проходит показ лучших марок итальянской моды, которые можно купить здесь же, в ГУМе, зрители удовлетворенно переговариваются: «В этом платье можно пойти куда угодно!»
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Статьи по теме
Классный журнал