Классный журнал

Александр Горбунов Александр
Горбунов

Нормативные погремушки

25 апреля 2021 17:55
Культовый спортивный журналист Александр Горбунов изучил понятие «норма» в жизни спортсменов — и к этому теперь нечего добавить. Как сказал — так и будет. И это — нормально!



Сегодняшняя норма в спорте вчера выглядела сказкой. В подробности можно не вдаваться. А если вдаваться, то даже мимолетное прикосновение к деталям лишь подтверждает уровень глубины пропасти между сказкой и былью.

 

В год первого сезона английской футбольной лиги — в 1888 году — перебравшемуся из «Престона» в «Эвертон» лучшему игроку той поры Нику Россу положили сумасшедшую по тем временам зарплату — 10 фунтов стерлингов в месяц. Тремя годами раньше, когда футбол в Англии получил статус профессионального, Росс так и оставался бы в своем «Престоне», поскольку нормативно было прописано: заключать контракты позволялось только с футболистами, родившимися или же проживавшими не менее двух лет в радиусе шести миль от стадиона, на котором проводил матчи заинтересованный в игроке клуб.
 

Нынче вместо шести миль — и это не только для Англии, для всего футбольного мира — любое расстояние от места рождения игрока до стадиона его нового клуба. Пусть даже полузащитник или нападающий с Луны доставлен китайским космическим кораблем «Чанъе-5» вместе с лунным грунтом. Появился же в заявке славного клуба «Уфа» хавбек из сборной Бурунди Парфе Бизоза. Через два дня, к слову, после подписания Министерством спорта России, Российским футбольным союзом, правительством Башкортостана и Федерацией футбола республики соглашения о сотрудничестве и взаимодействии в сфере развития футбола. Но это простое, конечно, совпадение.
 

Вместо 10-фунтового ежемесячного богатства — всего 6 евро, которые зарабатывает не кто-нибудь, а сам Лионель Месси. Правда — за секунду. При шокировавшей (не только правительство Испании) зарплате аргентинца: 555 миллионов 237 тысяч 619 евро за четыре года. И это не считая 115 миллионов за автограф футболиста при продлении контракта и 78 миллионов за лояльность.

 

Деньги — единственная, пожалуй, регулирующая развитие сегодняшнего спорта норма.
 

Основатель современного олимпийского движения барон Пьер де Кубертен и его соратник, священник Анри Мартин Дидон наблюдают, смею предположить, оттуда, где они давно оказались, за сопровождающей так называемый «большой спорт» (да и «малый» — тоже) финансово-допинговой вакханалией. И не просто, опять же смею предположить, переворачиваются в местах вечного пребывания, но с бешеной скоростью безостановочно вращаются на тамошнем подобии центрифуги.

 

У них даже секунды нет изумиться степени надругательства над придуманными ими сто с лишним лет назад девизами-идеалами для спорта. Что над одним («Быст-рее, выше, сильнее»), что над другим («Главное не победа, а участие»).

 

«Быстрее» превратилось в стремление опередить всех в поиске стимулирующих спортсменов медицинских препаратов, не занесенных пока в «список-кирпич», лекарств в котором — не сосчитать. «Выше» — в желание подписать контракт с более внушительными, нежели у партнеров, зарплатно-премиальными цифрами. «Сильнее» — тут уж как получится.

 

«Не победа, а участие»… Даже дети, мутузящие друг друга почем зря на спортивных площадках, хохочут, услышав это странное напутствие от редких, непонятно как (и зачем?..) сохранившихся взрослых несмышленышей, искренне продолжающих верить в точность и силу девиза.

 

В допинговых делах пересекаются сразу несколько норм, каждая из которых буквально вопит: не следует добавлять к напрочь дискредитированному кубертеновскому девизу еще одно пожелание — «честнее».

 

Массовое желание обмануть всех вокруг ради медалей, денег, славы и сопутствующих почестей вроде ключей от новых автомобилей, ожидающих победителей неподалеку от Кремля, становится (да что там становится — стало уже!) непреодолимым.

 

Олимпийские игры и чемпионаты мира (в индивидуальных прежде всего дисциплинах) превращаются в смотры фармацевтических достижений. Изобретают новые допинговые препараты. Сегодня нет их в списке запрещенных — появятся завтра. А для завтра придумают что-нибудь новенькое.

 

Да и запрещенные лекарства используются, к слову, вовсю. Для того чтобы с чистой (не без элементов, стоит признать, предвзятости) совестью, дислоцированной в организмах международных спортивных чиновников, не наказывать нарушителей допинговых норм из стран, которые «равнее других», запустили в обиход потрясающий по красоте термин — «терапевтические исключения». Он в момент вошел в спортивный лексикон вместе с «голами, очками и секундами». Действует безотказно. Легальным, что и говорить, допингом успешно пользуются десятки титулованных спортсменов. Годами. Норвежские лыжники — «астматики» в первых рядах.

 

В каждой спортивной избушке — свои нормативные погремушки. В обычной жизни они — нормативы — тоже, понятно, случаются, но там — проще. Ахнул, скажем, самогончика без меры, ну и что? Не надо же потом дыру в стене прорубать, чтобы анализы, подмененные из-за непомерного употребления напитка, туда в специальной баночке выставлять. Кому они нужны, твои постсамогонные анализы?

 

Впрочем, следы алкоголя — не следы эритропоэтина. После умеренной дозы (не эритропоэтина, разумеется) даже 70-летний человек вполне может выполнить не самый сложный норматив ГТО — «смешанное передвижение на 2 километра». Алкоголь к тому же оказывает порой такое благотворное влияние в деле сплочения коллектива, что только диву даешься.

 

В послевоенных ЦДКА и московском «Динамо» футболисты выпивали примерно одинаково много, плюс-минус литр. Но!.. ЦДКА выиграл с 1946-го по 1951-й пять чемпионатов СССР, а «Динамо» — только один. Почему? В футбольной среде называли такую существенную причину: в ЦДКА выпивали все вместе, а в «Динамо» — порознь.

 

А арбитры футбольные разве могут обойтись без норм, регулирующих их поведение?

 

Из одного судейского поколения в другое переходит история о том, как однажды рефери приехал в город, в команде которого работал опытнейший администратор. Он гостя, как водится, встретил, привез в гостиницу и говорит:

— Матч завтра, поужинаем сегодня в ресторанчике? 

 

— Поужинаем. 

 

— Выпьем? 

 

— Почему бы и нет? 

 

— А что пить будешь: водочку или коньячок? 

 

— Коньяк. 

 

— Какой? 

 

— «Хеннесси». 

 

Администратор посмотрел на него с сомнением: 

— А ты отсудишь на «Хеннесси»? 

 

— Ну ладно, давай водочку.

 

Существуют нормативы и по премиальным. Бывают, однако, премии на всякий случай, импровизационные. Почему бы не назначить их за то, чего, так уж выходит, не может быть никогда?

 

В 1992 году ЦСКА стал первым российским клубом, попавшим в групповой турнир Лиги чемпионов. Выставил он на предварительном этапе не кого-нибудь, а «Барселону» во главе с великим тренером Йоханом Кройфом.

 

В подобное развитие событий никто, понятно, не верил. Российское телевидение проигнорировало трансляцию ответного матча: какой смысл тратить деньги на показ игры, исход которой, по мнению всех без исключения специалистов, был предрешен? Даже тогдашний президент ЦСКА Виктор Мурашко, понимая, что все ясно, купеческим жестом объявил: по 20 тысяч долларов за выход из группы каждому — огромные по тем временам для России деньги.

 

Когда «Барса» повела на «Камп Ноу» 2:0, Мурашко подумал, что психологически поступил совершенно правильно, назвав заоблачную сумму. Все-таки футболисты должны были знать, что клуб в состоянии решать мотивационные моменты. Когда же ЦСКА сравнял результат, а потом забил третий, победный гол, президент схватился за голову и стал судорожно соображать, где взять деньги — слово ведь надо держать! Нашел. И пусть не сразу, постепенно, но — выплатил…

 

И это — нормально!  


Колонка Александра Горбунова опубликована в журнале "Русский пионер" №102Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Все статьи автора Читать все
   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    27.04.2021 13:57 Владимир Цивин
    Обесценит саму себя

    И, если подлинно поется
    И полной грудью, наконец,
    Всё исчезает – остается
    Пространство, звезды и певец!
    О.Э. Мандельштам

    Подобно смене вех, в разоренных ветром скверах,
    где уж роится снег, по утрам в пространстве сером,-
    как постигает человек, что в мире всё имеет меру,
    пускай и неподсудный век, в разумность вдруг теряет веру,-
    да так иль иначе, не чета, привязанность зряча, страсть слепа,
    любовь лишь же значит, здесь права.

    Но раз уж кто-то кладет дома, а кто-то слагает стихи,
    одобрит вечность пусть их сама, когда те дела неплохи,-
    да как бы ни был клерк умней поэта,
    прок от него совсем другой векам,-
    ведь гениально коль уж песня спета,
    не пережить ее ни сделкам, ни деньгам.

    Хоть всего лишь подруга недуга, и до нее здесь еще дела нет,
    все равно же найдет себе друга, Поэзия в шелесте книги лет,-
    но пусть для нее немыслимы, ни веселость, ни тоска,
    раз лирика истинная уж, лишь грустна почти всегда,-
    да, увы, живому избавиться, от земного навряд,
    а когда вдруг случай представится, души лишь воспарят.

    Но пусть толпы всё новых лиц, крылья душ распластав,-
    словно стаи сезонных птиц, в сеть столетий попав,
    оседают сонмом страниц, собственной песней став,-
    да как плавность снежности, ни нежна на глаз,
    все же главность нежности, вдруг поймешь не враз,-
    коль уж сложность спелости, лишь пугает нас.

    Средь иных земных трудов, без стихов, что без цветов,
    пусть ни меда, ни плодов,-
    да Поэтов крупных понимаем ведь не сразу,
    как ни стараясь на новую настроиться волну,-
    ибо трудно прозревает медленный наш разум,
    неведомую пока вдруг постигает глубину.

    Но раз порой вдруг миру хочется,
    пророчеству открыться творчества,-
    не зря ведь с теплой ласковостью капель впитываясь,
    в плоть бесплотную мечты,-
    нередко плесень песен постепенно вписывается,
    в мировые истины и сны.

    Коль лирики грустные струны тугие, будят сердца не убогие,
    как будто весною деревья нагие, токами крови и тревоги,-
    раз уж прелестней шелеста листвы лишь то,
    что в нем услышит вдруг души живой приветы,-
    не зря в мир слова погружаясь как никто,
    всегда душою больше дорожат Поэты.

    Лучась же вдруг молчаньем мирозданья,-
    где-то между небом и землей,
    Поэтов чтобы вечные созданья, зажигалися земной звездой,-
    ни смыслы, ни рифмы, ни ритмы,
    лишь их триединство (триптих),-
    способно родить колоритный, великий истинно стих.

    Настоящий стих став чудом света, что луч во тьме фонаря,
    раз уж часть второй природы это, то значит часть бытия,-
    подобно каплям слету пав, в терпкий трепет трав,
    как слова меняют нрав, вдруг в строку попав,-
    позабыв предания и заветы, издревле слагавшиеся любя,
    нация, не ценящая поэтов, обесценит же саму лишь себя!
102 «Русский пионер» №102
(Апрель ‘2021 — Май 2021)
Тема: Норма
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям