Классный журнал

Дмитрий Дибров Дмитрий
Дибров

Сама вот эта жизнь

27 февраля 2020 13:31
Вот сразу, с первых же слов, читатель поймет, что с ним работает профессионал. Что здесь не место пустословию, тем более пустозвонству. Что здесь не будет голословности. Читатель может быть уверен, что найдет ответы на вопросы, которые сам же автор, телеведущий Дмитрий Дибров, поставил. Это полезная колонка. К тому же премьерная (или примерная).


Соблазнило название колонки: «Колея».
 
Если я правильно понимаю, это собрание биографий людей, которых, что называется, «колея вывела». Читатель, судя по редакторскому замыслу, должен задаться вопросом, что же это за колея.
 
И самое главное, как бы это в нее попасть самому.
 
Что толку описывать собственную жизнь — она прошла у вас на глазах. Давайте сразу ко второй части. Ведь эти строчки вы читаете, скорее всего, в Сети, и надо успеть удержать ваше внимание до того, как всплывет баннер: «Страна содрогнулась, когда узнала…». Итак, вот единственный секрет попадания в Великую Самовывозящую Колею жизни:

ВНУТРЕННЕЕ НАКОПЛЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО ПРИВОДИТ К ИЗМЕНЕНИЯМ ВНЕШНИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ.
 
Замечу: И ТОЛЬКО ОНО.
 
Теперь вы знаете всё.
 
Здесь точка бифуркации. Если со словами, самым мягким из которых будет «болтовня», уйдете дальше по ленте, без обид. Известно ведь: никто не доволен своим нынешним состоянием, зато каждый доволен своим умом. Сознательно попрошу дорогую редакцию оставить вам пробел на размышление.

___________________________________________
 
Ага, остались? Тогда пойдем дальше.
 
Первый и самый очевидный вопрос: накопление чего?
 
Первый и самый очевидный ответ: навыков.
 
Логически вытекает следующий вопрос: а каких?
 
Ответ: а любых.
 
В этом и пафос данного текста: нет лишних умений. Надо корить себя за каждый день, в течение которого мы не овладели чем-то новым.
 
Корить, однако, не означает казнить: никогда не поздно начать счастливую юность. Юность — это когда все интересно и все впереди. Вспомним «Не стреляй в меня, Иван-царевич, я тебе еще пригожусь!» и представим этот мир как лес, за каждым пнем которого засели волшебный селезень и говорящий заяц. Не убивайте их игнором, неизвестно, когда и где они пригодятся.
 
Если колонка «Колея» не должна обходиться без автобиографических деталей, извольте.
Перед выпускными экзаменами в университете мне попалась в руки крошечная брошюрка некоего Владимира Шахиджаняна о том, как печатать на машинке десятью пальцами. Я не знал, зачем бы мне этот навык и уж подавно — кто такой Шахиджанян. Но от нечего делать научился, благо изложено все было залихватски забавно и от меня требовалось только минут пятнадцать ежедневной усидчивости — а что такое четверть часа для юности? Тем более веселый стрекот машинки делал эту процедуру занятной.
 
После выпускных экзаменов я поехал пробоваться на вакансию коррес-пондента в подмосковную районную газету. Звучит легко, но в 1981-м это было гасконским нахальством. Из Ростова-на-Дону в Подмосковье? При дюжине московских вузов, ежегодно выдающих на-гора по две сотни великолепно подготовленных журналистов?
 
Как бы то ни было, чтобы все было честно, главный редактор районки поручил мне написать пробный репортаж из местного суда. Я рассчитывал на зубодробительный детективный подвал в стиле любимейшей тогда всеми «Комсомолки». Но папки дел в местном суде населяли сплошные Клара с Карлом, чьи злодейские умыслы не шли дальше кораллов и кларнета. Поэтому вместо «Карамазовых» я написал фельетон о том, как хорошие люди тратят жизнь черт знает на что, не в силах найти себе лучшего применения.
 
Притом написал его тут же, не выходя из стен судебной канцелярии. Потому что знал: завтра утром в редакцию придут пятеро московских соискателей на редкую вакансию, и гасконцу за наглость надо отвечать удесятеренной резвостью. У меня был только один этот вечер.
 
Тем обиднее, что единственная машинистка районной редакции оказалась баптисткой и спешила к вечерней службе. Об этом она мне заявила, зачехляя редакционную «Ятрань». Мол, завтрашнее утро может быть вашим, а сегодняшний вечер принадлежит Вседержителю.
 
Чистая правда, Вседержителю принадлежат все наши вечера. Но у меня-то был только этот!
 
Краем глаза я подсмотрел, куда она кладет ключ от кабинета. И как только ее смиренная фигура скрылась за углом, сорвал чехол с машинки и пулей настрочил материал десятипальцевым методом Владимира Шахиджаняна. Так что когда через четверть часа раздался зычный бас главного редактора: «Где этот д’Артаньян?» — «Я здесь», — отвечал я, уже сидя в приемной.
 
— Нарыл материал?
 
— Нарыл.
 
— Когда будешь отписываться?
 
— Уже написал.
 
— Черт, у меня машинистка баптистка, у них все по времени строго…
 
— А уже напечатано.
 
— Кто напечатал?
 
— Да вот я.
 
— Ты что, и печатать умеешь?
 
В ответ я протянул материал.
 
— Хм, — сказал редактор, прочитав текст. — Через три дня чтобы был здесь с чемоданом.
Когда наутро пришли другие соискатели, им тоже надо было спешить, но уже для того, чтобы не опоздать на обратную электричку.
 
Что из этого следует? Конечно, главное здесь — уметь на краешке стола судебной канцелярии написать сносный фельетон за полчаса. Этот навык основной. Как и все остальные, он дается только накоплением. То есть тысячью никуда не годных текстов, которые в предыдущие годы отправлялись в корзину только затем, чтобы тысяча первый из них в решающую секунду сделал мне жизнь.
 
Но и без незначительного вроде по сравнению с этим навыка печатать десятипальцевым методом вы не читали бы сейчас эти строки.
 
Кстати, сегодня Владимир Шахиджанян — мой любимый собеседник и в останкинской студии, и за ее пределами. Видите, вовремя накопленный навык принес мне и друга, иначе нам было бы не о чем говорить.
 
Кстати, он пишет еще и о сексе. Не убивайте шахиджаняновские книги игнором, они вам пригодятся.
 
Изменит жизнь человека и другое накопление. Флобер называл его «воспитанием чувств».
Не правда ли, смешно: то, что в советские времена прилагалось к докторской степени и профессорскому званию — дополнительные десять квадратных метров жилья под библиотеку, — сегодня умещается на ладони и называется «ридер». Все, что когда-либо было придумано, сказано и написано под солнцем, что передавалось таинственным полушепотом, читалось с карманным фонарем под одеялом или ревелось на площадях, сегодня схлопнулось в крошечную флешку с Горбушки и стоит сущие копейки. Казалось бы, чего ждать? Купить ее, вставить в ридер и накапливать!
 
Не тут-то было.
 
Если простое начетничество и означало бы накопление, наш мир не населяло бы столько дряни.
 
Выходит, дело не в том, что человек читал. А в том, что вычитал.
 
Например, высокопоставленный вор и куршавельская содержанка вроде тоже ведь навык, еще какой! Но вот странно: один рано или поздно оказывается по дороге в Надым, а вторая спешно очищает гарсоньерку на пятьдесят седьмом этаже для более молодой коллеги. Как же так, где косяк?
 
А не путайте навык с инстинктом. В данном случае с хватательным, который есть лишь функция вегетативной нервной системы вроде потоотделения и дефекации.
 
Вслед за Буддой скажем: следует освободить свой ум от желания подчесть или подслушать истину. В любой книге поймешь только то, что уже знаешь из собственной жизни.
 
А вот ее-то и надо превратить в источник ежеминутного накопления того, что называется эмоциональным опытом. Это пробы и ошибки, согласия и отказы, взлеты и падения, просветления и запои, крестины и поминки. Следует благодарить за каждую пощечину. Будем считать, что это рукой бьющего Пантократ месит глину нашей судьбы. И чем круче замес, тем прочнее и выше будет здание из такого кирпича.
 
Дик вопрос: «А о чем все книги?»
 
Но в современной заячьей жизни, когда все на бегу, я такому вопросу не удивлюсь и попробую ответить, хотя и предвижу, как взовьются кустистые брови моего любимого Дмитрия Львовича Быкова. Велите казнить, но в конечном счете все, о чем написана мировая библиотека, умещается в одной окуджавовской фразе: «…Поскольку грусть всегда соседствует с любовью».
 
Чтобы понять это, нужно осмелиться жить бурно. Это и будет накоплением, которое рано или поздно сделает вас незаурядным житоком — по аналогии с питоком или мастаком. Не было еще случая в истории, чтобы жизнь не ответила благосклонностью своему искреннему поклоннику.
 
Самое первое и простое проявление такой взаимности — деньги.
 
Ага, вот уже и интересно? Вот и прозвучало то главное, что объясняет все на свете поступки и является основным и исчерпывающим мерилом успеха. Так вечно голодная дворняжка искренне полагает, что весь Нью-Йорк построен вокруг заднего двора закусочной в Бронксе.
 
Но не станем судить ее строго. Попробуем терпеливо объяснить, откуда берутся сосиски.
Вот я слышу недоуменный вопрос:
— Это что же значит: живи я по страсти, мне и деньги придут? Не наоборот ли?
 
Такой читатель никогда не поймет, зачем это Настасья Филипповна кидает в камин целое состояние.
 
Однако отвечать придется, раз уж взялся.
 
Так вот, и да и нет. Придут, но тогда, когда уже не будут так неистово нужны.
 
По той же причине, по какой за руль «феррари» садятся по большей части годам к сорока, а не в шестнадцать, когда это самое «феррари» особо нужно, чтобы уже наповал убить Светку Савченко из одиннадцатого «Б». Назначая цену в полмиллиона долларов за груду бешеного металла, Господь во всемилости своей уберегает преждевременного ездока от того, что, если Светка и убьется, но виртуально, он-то это, скорее всего, сделает физически. Просто из-за неумения тормозить после трехсот.
 
То же с деньгами. Вы когда-нибудь говорили с изнуренными юношескими прыщами и онанизмом сыновьями экспортеров углеводородов, снюхивающими кокаин прямо с торпеды «ламборгини»?
 
Я — да. Впрочем, разговором это можно назвать с некоторым допущением. Так патологоанатом наверняка ведет диалог с кадавром, но делает это просто из любви к работе, не надеясь на ответ. Как покойник уже больше не способен к накоплению — сиречь к жизни, — а значит, и к отдаче того, чего уже нет, так и в названном случае. Из-за преждевременных денег все энергопроводящие пути за ненадобностью забиты гибридом бабла и кокоса, по-пелевински кратко баблосом.
 
Финал такой жизни близок. Собственно, он уже наступил. А когда тело по удивительному стечению обстоятельств вдруг проворуется и окажется за решеткой или его просто понесут на кладбище — московское или лондонское, — уже не важно.
 
Скорее, роман с жизнью приведет житока к выводу о том, что богат не тот, у кого много, а тот, кому довольно. Вот тут и придет на такую колею первый прибыток. Но человек встретит его с улыбкой Пушкина или Байрона.
 
У них была та же история.
 
Что же тогда, если не деньги?
 
А сама вот эта жизнь. Надо уметь «насаждать ее вокруг себя» (П.А. кн. Кропоткин). Самое простое — строить мосты, создавать предприятия и банковские продукты, снимать доселе невиданные фильмы и телепередачи. Куда сложнее быть полезным миллионам людей, чьего имени никогда не узнаешь. Но это уже Толстой и Маркес, этого от вас и не ждут. Гоголь у нас уже есть, его одного хватает с избытком. Но своя работа у жизни найдется и для вас.
 
Попробуйте ее заполучить.
 
Накапливайте умения! Деньги будут.
 
— А с чего бы это он пришел, прибыток-то? — спросите вы. — Все никак не приходил, а тут на ж тебе?
 
— А потому, что теперь вы полезны жизни, — отвечу я. — С вас теперь есть что взять. А жизнь — добросовестный юзер и исправно платит по счетам.
 
Чтобы не пахло Чумаком, давайте логически.
 
Если разогнать астрологический туман, выяснится, что ваша колея — читай, судьба — производное только от одного: от встреч с другими людьми.
 
Это от людей зависит ваше продвижение или непродвижение по службе, прибавка к жалованью или увольнение. Такие люди имеют и другое название — начальники, — но сути дела это не меняет. Тоже ведь животинка. Они нуждаются в вас не меньше, чем вы в них.
 
Это от людей зависит, наполнится ли ваш дом детскими голосами или помрете бобылем. Таких людей еще называют «супруги».
 
Кстати, и сам-то ваш дом тоже зависит от людей. Это они решают, дать ли вам ипотечный кредит, а если дом готов, не оттяпать ли его у вас за какие-нибудь прегрешения.
 
Так вот, умельцу жить люди сами охотно дают дорогу. За ним чувствуется навык к созиданию.
 
Помните, как резко повернула колею жизни героя данелиевско-токаревского эпоса «Мимино» одна-единственная фраза незнакомца:
— А что случилось?
 
Почему герой Леонова ее произносит? Потому что за Мимино чувствуется жизненное накопление даже в аэропорту, когда он греет озябшие руки о стенки стакана с какао, купленного за последние девять копеек.
 
Кстати, «сдачи не надо».
 
И хотя затем следует зарплата летчика международных авиалиний и вожделенная Лариса Ивановна, для Мимино это уже не важно. Он, кстати, потом все и бросает ради гармонии в душе.
 
А скажите, разве мы пылаем завистью к герою Леонова с его всемогуществом, которое наверняка сопровождается достатком выше среднего? Нет. Мы позволяем ему все из-за одной только фразы:
— А что случилось?
 
Это мастер жить.
 
Чтобы быть последовательным, я должен также пояснить замечание «И ТОЛЬКО ОНО», которой, если помните, снабдил изложение своего доморощенного главного закона жизненного успеха.
 
Когда снабжал, предвидел саркастическую реакцию:
— Нет, вы его послушайте: только внутреннее накопление ведет к успеху в жизни. Дорогая редакция, кого вы печатаете в уважаемом издании? Этот ваш Дибров либо шарлатан, либо идеалист! Он что, не знает, что все по блату? Недаром в народе говорят: «Кто раньше жил, и щас живет!» Все вокруг за бабки и через постель.
 
Позвольте и тут немного мемуаристики.
 
Однажды мне позвонил друг, известный всей стране и всему миру как мультимиллиардер-трудяга. Вроде оксюморон, но бывают на свете и такие.
 
В частности, мой знакомец свои миллиарды заработал, кропотливо строя колоссальную промышленную империю, давая работу сотням тысяч людей и исправно платя налоги. Эти налоги потом с ужасом видит вся читательская аудитория. А чего она не видит, это мешки под глазами от бессонных ночей и нервный тремор от многолетнего риска.
 
Оказалось, бедняга влюбился.
 
Естественно, в восемнадцатилетнюю Мисс Сибирский Город, где моего друга угораздило не только соорудить градообразующее предприятие, но и для развлечения горожан устроить конкурс красоты.
 
Развлек себе на голову.
 
И вот теперь сидим мы в московском кафе.
 
— Ты ведь на телевидении всех знаешь?
 
— Всех. Как и ты.
 
— Но мне неудобно обращаться к телевизионным начальникам по этому поводу.
 
— По какому?
 
— Это Марионелла.
 
— Здрасьти, — чирикает таежная Барби уже, как видно, после первого «Прентама». Но еще не после авеню Монтень, так что очевидно, что мой друг пока будет присматриваться.
 
— Она хочет работать на телике. Можешь устроить?
 
Стали говорить. В школе она «лучше всего» (цитата) читала «Евгения Онегина», и на телевидении ей все равно, кем и на каком канале работать. Но чтобы все видели.
 
В этот момент появилась официантка с меню. Дискуссию о прожарке Марионелла прервала просьбой не морочить ей голову и повелела принести ей просто мясо, резко орудуя глаголами в повелительном наклонении, после чего повернулась ко мне с обворожительной улыбкой.
 
Но было уже поздно. Я выразительно посмотрел на друга. Он отвел взгляд на ее атласные колени.
 
— Марионелла, я в отчаянном положении. Конечно, по просьбе моего друга я разобьюсь в лепешку, но одной лепешки здесь мало. Чтобы стать телеведущей, надо много знать и обо всем иметь неожиданное суждение. Надо знать телевизионное ремесло, наконец. Может, некоторое время поучиться? Я могу посоветовать хороший вуз.
 
— А кто же тогда читает новости? — резонно спросила Барби.
 
Действительно, кто?
 
Если за тридцать лет работы в Останкино я своими глазами видел, как становятся Познером, Парфеновым или Листьевым, то кого и по какому принципу берут дикторами новостей, мне невдомек до сих пор.
 
В чем и покаялся другу.
 
— Так как ответ не вытекает из логики, можно предположить, что конкурс велик. Если ты не хочешь употребить свой административный ресурс, нужно выработать безупречную тактику штурма. Марионелла, давайте думать вместе. Итак, представим себе, что я позвонил руководителю одного из федеральных каналов, с кем мы из одного поколения, а значит, и из одной истории телевидения. Скажу: «Слушай, если мы не дадим дорогу этому совершенно незаурядному восемнадцатилетнему человеку, будем преступниками перед профессией!» В общем, не знаю пока, что скажу, но предположим, что смогу убедить. И вот в урочный час по его приказу будет приготовлена студия. Художник по свету, который работал еще с Гинзбургом на «Бенефисах», ставит студийные приборы самым выгодным для вашей красоты образом. Руководитель новостной службы оценивающе смотрит на свою будущую сотрудницу. Оператор-постановщик, который снимал еще Высоцкого, показывает жестом: «Три, два, один — в эфире!» Этот миг решает вашу жизнь, Марионелла. И что вы говорите?
 
— А что, разве мне не напишут?
 
Какое-то недолгое время спустя мы повстречались с моим другом в Париже и отобедали на авеню Монтень. Он был с какой-то другой Мисс, ведь его предприятия раскиданы по всей Сибири.
 
А Марионеллу на экране я все-таки однажды видел. Она рекламировала перепелиные яйца.  


Колонка Дмитрия Диброва опубликована в журнале "Русский пионер" №95Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
95 «Русский пионер» №95
(Февраль ‘2020 — Март 2020)
Тема: колея
РП-собрание
  • 03.10.2019
    «Партагас», торжество духа
    Музыкант и поэт Андрей Макаревич для этой колонки, слава богу, использует дым по прямому назначению. То есть это дым сигары. И главный вопрос: а почему нельзя затягиваться? И ответ.
  • 19.09.2019
    Не просыхая
    Для пловца Антона Чупкова спортивная честь — не пустой звук. И дело не в том, что одно из главных правил человека чести — не писать в бассейн. Вернее, не только в этом. Есть люди, для которых и честь страны — не пустой звук. И их много.
  • 17.06.2019
    Выход из умного дома
    Музыкант Андрей Макаревич делает свой шаг в умный дом — и остается в нем, так как не видит выхода, но все-таки ищет его. Есть ли выход и какой шаг надо сделать — вот вопросы, на которые действительно стоит искать ответы.
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое