Классный журнал

Евгений Абузяров Евгений
Абузяров

Человек за окном

25 февраля 2020 10:34
Можно ли сообщить о колее что-то очень личное? Директор информцентра «Росавтодора» Евгений Абузяров мог бы рассказать про дороги, из которых сейчас состоит его жизнь. Про Крымский мост и трассу М-11. Но рассказывает про другое. Про еще более личное.


Говорят, что у актеров и начинающих писателей в ходу такое упражнение: придумывать биографии прохожим и прочим незнакомцам. Вот смотришь в окно, а там семья какая-нибудь идет из магазина, и сочиняешь, кто из них кем работает, как живут, чем дышат и т.д.
 
Не знаю, пригождаются ли кому эти «упражнения», но если бы мне пришлось осваивать такие профессии, то придумывать я бы ничего не стал — вокруг сплошь герои фильмов, пьес и романов. Правда, почему-то о них не пишут, ну не страшно — я напишу.
 
Мое детство прошло в небольшом железнодорожном поселке в Ленинградской области. До войны эта точка на карте называлась Раасули, по-фински. Слышал, что в переводе на русский это слово значит «рассол». Дескать, еще при царе-батюшке путники останавливались здесь на опохмел. Но это, конечно, легенда. После Великой Отечественной Раасули стал землей обетованной для многих советских граждан.
 
Как простая деревенская девушка Екатерина оказалась в моем поселке, знал, кажется, любой. Кто она, эта Екатерина? Просто женщина за окном поезда, автомобиля, чего угодно, неприметная и незнакомая — сухая, невысокая, с длинной косой, с симпатичным лицом и грустными глазами.
 
В 1945-м 18-летняя Катя из освобожденного советскими солдатами фашистского лагеря бежала домой к маме, пешком в свою родную псковскую деревню, в родной подол. Катя не знала: мамы не стало в 1942-м. И на родную землю ей больше нельзя — из плена в мирную жизнь только на новые кенигсбергские или карельские земли. Так Катерина попала в Раасули. Сколько раз юная Екатерина читала это слово на табличке, установленной у железнодорожной станции, но никогда не задумывалась, что это за слово такое и что оно значит. Это просто точка на карте, новая колея.
 
После войны рабочие руки нужны были всюду. Так Катя стала дежурной по переезду — важнейшая должность. Катя к своим обязанностям относилась серьезно: не подай она нужный сигнал — все, авария, катастрофа.
 
На станции сходились воедино две колеи — автомобильная и железнодорожная. Сколько жизней спасла Екатерина — неизвестно, но, думаю, множество. Этот ее флажок, подобно маяку, останавливал и приводил в движение составы. Один Катин взмах рукой, и все — машина стоит на переезде и ждет, пока поезд отпоет свое монотонное «чух-чух». Годы шли, и Катя пропала, сгинула, исчезла. Нет больше той женщины за окном, вместо нее — светофор.
 
Другой герой моего детства — дед Борис. Я думал, что он обычный алкаш — низкорослый мужик с лопатой.
 
Зимой Борис Михайлович очищал тот самый переезд от снега и наледи, а летом — от мусора. В любое время года здесь царила чистота. Однажды приехали какие-то важные проверяющие и удивились качеству уборки. Стали поднимать данные и выяснили, что вот уже несколько лет Борис Михайлович работает без оплаты, по инерции. Это было постперестроечное время. Помню буквы П и Ч на его оранжевой путейской спецовке. В детстве я думал, что означают они «простой человек». Михалыча назвать сложным не получалось: на его сером потухшем лице фонарем горел огромный красный нос, а из кармана ватника торчала всегда початая бутылка портвейна «Три топора». Борис смотрел на мир сквозь туман этого напитка, но переезд при этом всегда был безукоризненно чист.

В детстве я часто сидел на крыльце и придумывал биографии пассажирам поездов, проходящих мимо. Самый мой любимый шел на Костомукшу. Много раз я думал, кто эта Костомукша, представлял, как я туда поеду.
 
Иногда, всматриваясь в лицо незнакомого пассажира, можно было встретиться с ним глазами и за несколько секунд — а больше обычно и не было — сочинить ему жизнь.

На станции все процессы автоматизировали, людей заменила техника, и никто вроде не гибнет. Нет Бориса, нет Кати и Раасули тоже. Нет никого за окном. Кому мы теперь придумываем биографии?  


Колонка Евгения Абузярова опубликована в журнале "Русский пионер" №95Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
95 «Русский пионер» №95
(Февраль ‘2020 — Март 2020)
Тема: колея
РП-собрание
  • 24.01.2020
    Дирижер кухни
    Читатель уже обратил внимание — а если нет, еще обратит, — что в этом номере про желания частенько возникает тема еды. И каждый раз как‑то по-новому, по‑свежему. Видно, что авторам эта тема и приятна, и близка. Но никому из авторов не близка так, как автору этой колонки Антону Прокофьеву — потому что он повар, причем шеф. Специально для читателей «РП» Антон приготовил колонку. Налетаем, дегустируем.
  • 09.11.2019
    Аляска горит
    Летом горела не только Сибирь, горела летом и Аляска. Наш резидент в этом не чужом американском штате Федор Соловьев — свидетель пожаров. И, как известно читателям «РП», владелец лесистых аляскинских территорий (см. «РП» № 81). Подробный и конструктивный репортаж с далекого места событий, как всегда, объясняет, что же было и будет с Родиной и с нами.
  • 04.07.2019
    Зоопроповедник
    Бизнесмен Максим Арцинович признается в том, что даже друзья называют его зоопроповедником, — и более того, даже на страницах «Русского пионера» ведет себя как зоопроповедник. Конечно, а кем бы вы стали, будь у вас такая собака Дина?
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям