Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Есть такая курочка

27 февраля 2019 09:35
Вот доказательство, что кулинарная рубрика «РП» не только про еду, но и про те далекие страны и труднодоступные места, откуда родом готовящиеся блюда. Чтобы побывать там хотя бы с помощью вкусовых рецепторов. А поскольку самым труднодоступным местом для россиян мужского пола (в том числе, значит, и для ведущего рубрики Николая Фохта) на данный момент стал «в цветущих акациях город», значит, будет готовиться что-нибудь одесское. Таки да!


Я захотел чего нельзя.
 
Мне захотелось в Одессу. Прогуляться, продышаться, зафиксировать себя на улицах этого странного города, почти без зазоров конгруэнтного своему мифу.
 
Я почему-то уверен, что именно у берега Одессы разлито настоящее Черное море. Не Сочи, не Ялта, не Новороссийск — Одесса. Именно тут я увидел, что оно черное. Синее, конечно, но такой глубины, но такого спокойствия, но такой теплоты и плотности, что черное. Нигде на Черном море такого черного не найдешь.
 
Я так люблю свое воспоминание, ошибочное и, как всегда, поверхностное, что тут, в Одессе, совсем ничего не происходит. Тут случаются стремительные и отчаянные вещи, невообразимые штуки, невероятные приключения, почти на каждом шагу, но все равно ощущение, что совсем ничего не происходит. Точнее, все происходит сквозь сон, во сне. И чтобы стать соучастником любого приключения, не обязательно просыпаться. Просто пройти по Ланежерону — и ты уже вошел в историю.
 
В Одессу не попасть, но усилием воли можно приблизить, но силой воображения можно воссоздать.
 
Например, можно съесть чего-нибудь одесского.
 
И в этот момент я вспоминаю о Елизавете Фрайман.
 
Она, Лиза, у меня в мыслях. Вот, например, подумаю я о чебуреках, проезжая мимо «Сухаревской», где навсегда в периферическое зрение вмонтирована чебуречная «Дружба», — вспоминаю о Фрайман. Потому что ее рассказ «Ода чебурекам» был самым первым произведением нашего, русскопио-нерского гастро-литературного конкурса — и это тоже навсегда.
 


Или вот обреченно рассматриваю гамбургер на первом этаже ресторана «Воронеж» — и вспоминаю о Лизе, потому что она из Воронежа.
 
Или возвращаюсь с футбола совершенно без сил и невероятно голодный — одна Фрайман на уме: энергии хватит только на то, чтобы приготовить ленивый рассольник — быстрый, вкусный, питательный.
 
Или вот нетвердой рукой, утром, спросонья я первым делом открываю Инстаграм — тут думать не надо, Лиза Фрайман уже там, она рассказывает о чизкейке, льет в своем сториз на готовую выпечку какой-то красный, завораживающе плавный малиновый, а может, и брусничный соус. Она, Лиза, фудблогер, она готовит контент.
 
И поэтому я думаю, что съесть одесскую пищу мне должна помочь именно Елизавета, раз уж она у меня везде. И я звоню, и я излагаю идею, и, как всегда, я прав: Лиза знает про одесскую еду все: барабулька, бычки, кефаль, форшмак. А можно курочку, прошу я ее лично, потому что из сетевого пространства знаю, что по курочке Лиза специалист. Вдруг, с надеждой в голосе, заискивающе спрашиваю я, есть такая специальная одесская курочка.
 
Есть такая курочка! Медовая. Праздничное еврейское кушанье. А если еврейское, то и одесское, предполагает Елизавета. Я соглашаюсь, и мне на сердце становится тепло и прохладно — будто с моря ветерок проникает внутрь разогретого, вспотевшего города, где звенит трамвай номер пять; ветерок быстро находит открытое окно, влетает и бескорыстно улучшает жизнь пассажиров.
 
Сквозь приморский шум и шелест совершенно не к месту выясняется, что в Одессе Лиза никогда не была, то есть вообще никогда. Это, конечно, может нам помешать, но не может.
Балашихинская квартира Лизы Фрайман расположена высоко. Из окна, точнее, с кухонного балкона роскошный вид на местность. Елизавета и ее муж Александр объясняют, что где-то там, за пределами обзора, центр Балашихи. Ну и как он? Не знаем, отвечает семейная пара, мы там не были, до Москвы удобней добраться, чем до Балашихи.
 
Так, в Одессе не были, в Балашихе не были…
 
— А почему ты не была в Одессе? — с каким-то ненужным нажимом продолжаю допрашивать Лизу.
 
— Да не знаю, — легко и искренне отвечает она. — Может быть, боялась, что приеду туда и миф об Одессе рухнет. А мне этого так не хочется.
 
И тут бы мне вступиться за Одессу. Мне бы на личном примере доказать, что нет никакого мифа, есть только артефакт, затерянный мир, Земля Санникова, Парк Юрского периода, Гиперборея южных морей, не затонувшая Атлантида. Мне бы рассказать, что однажды, едва я прибыл в Одессу, своими ушами услышал: «Что вы трогаете руками товары за такую маленькую зарплату?», «Сколько стоит на вашем такси до Аркадии? — Пять. — Ого! — Так хочу как-то заработать. — Четыре. — Четыре тоже много, потому что стоит три, но поехали», «Мне трамваем на Французский куда? — В эту сторону. — Точно в эту? — Нет, в другую, но скоро он уже развернется и будет в эту». Какое там разрушение мифа, только подтверждение, только восторженные променады, только триумфальные подслушивания. Я помню Одессу, в которой все были помешаны на маковых булочках. Точнее, маковые булочки, в общем-то, среднего качества торговались на каждом углу. Может быть, перепроизводство мака в приусадебных хозяйствах, а то и маковый конфискат, может, одесситы тогда были уверены, что туристам от их города нужна именно такая выпечка, не знаю точно. Их, этих булочек, было даже значительно больше, чем плюшек с вишневым вареньем (ну ладно, джемом). Маковые булочки соперничали только с семечками — в той Одессе, которую я застал. А однажды я летал в Одессу поужинать. В компании артистов, которых вызвали на футбольный матч коллеги из этого почти вольного города; а может быть, бизнесмены; а может быть, счастливые операторы того самого мака — я не вдавался. Потому что днем мы прилетели, прямо из аэропорта на футбольное поле (лично я смотрел матч с трибуны и совсем не устал), а после игры — в умопомрачительной красоты ресторан. Мне кажется, там были даже устрицы. Это было давно, это были времена, когда баночное пиво считалось шиком. Замечательный, убедительный ужин и ночной рейс обратно, в Москву.


 
Странное, нереальное путешествие.
 
Какое там разрушение мифа.
 
Но я не стал вступаться, потому что слушал историю Елизаветы.
 
Она родилась в Воронеже, в еврейской семье. Школа, гимназия, химфак Воронежского университета. Но уже с первого курса Елизавета одна уезжает в Израиль. Одна, переспрашиваю я? Одна, семья ни в какой Израиль не собиралась. Она прошла положенные этапы: кибуц, воспитательница в семье, кассир в магазине. Самый высокооплачиваемый кассир в Израиле, уверяет Лиза, — потому что работала в ночную смену. Она уехала из Израиля. Почему? Потому что захотелось вернуться в более холодные отношения, в «вы» в разговоре и в зиму или хотя бы осень. Хотелось архитектуры и ежесекундной красоты вокруг. Обнаружила себя Лиза в Париже. В результате она все-таки Израилю не изменила, устроилась в авиакомпанию «Эль Аль». Чтобы оставаться гражданкой Израиля, через семь лет положено возвращаться домой. Лиза вернулась, пожила на Земле обетованной, но все-таки не задержалась там, а опять вернулась, радикально и совсем домой — в Россию. Потому что все эти годы, двадцать лет, как я понимаю, звал ее домой одноклассник, однокурсник Александр. И убедил. «Я еще не знала, как сложится моя дальнейшая жизнь, но одно было ясно: без чебуреков она мне не мила. Но судьба благоволила ко мне и сделала мне дорогой подарок. Мой муж умеет жарить чебуреки! А самое интересное, что тогда, на Центральном рынке в Воронеже, 20 лет назад, чебуреки я покупала именно с ним. И стоило мне так долго скитаться по свету, если счастье было всегда рядом?» — так она написала в том самом первом рассказе, о котором я уже говорил. Вопрос риторический — конечно, стоило.
Теперь у них две дочери, две собаки и кошка Фрося. И высокая квартира в Балашихе.

И теперь Саша на газетке разделывает селедку для форшмака. Делает он это очень хорошо. Лишнее в сторонку, аккуратной горочкой. Нужное в отдельной миске, аккуратно. Рядом тебе и очищенные вареные яйца, и яблоко, и румяная сдобная булка. Лиза не оставляет деятельность Александра без контроля и даже объясняет, почему все именно так (хотя и так все ясно):

— Форшмак в нашей семье готовится по рецепту Сашиной бабушки, Яблоновской. Поэтому его сейчас делает Саша, и поэтому мы все-таки добавляем в него яблоко.
 
Разумеется, чуть раньше Лиза раскрыла мне теневые стороны приготовления форшмака: есть два лагеря — те, кто добавляет яблоко, и те, кто не добавляет. Я так понял, что Лиза с Сашей время от времени примыкают то к одной, то к другой группировке. Но чего никогда не случится с ними — картошку они в форшмак никогда не положат. Потому что форшмак — это не салат, чтобы лишнее туда пихать.
 
Вообще, Лиза не обманула. Одесскую еду готовить просто. Ну, селедку с соответствующими ингредиентами крутит на мясорубке Саша (да, Саша и Лиза предлагали сделать по всем правилам — порубить вручную, но я гуманно предложил механизированный извод). Курица тоже ничего сложного: обжарили, «запечатали» бедрышки, пассеровали и карамелизировали лук, все это сложили в кастрюлю, завалили сухо-фруктами, добавили меда, сыпанули по вкусу специй и оставили на час-полтора — чтобы успеть поговорить.
 
Вот, например, как Лиза стала фудблогером? И этот путь оказался непрост, непрям. Начать с того, что до девятнадцати лет она и вермишель не умела сварить. При том, что в семье готовили хорошо и правильно, папа вообще к готовке подходил серьезно, системно, разрабатывал технологии процессов — раз и навсегда. В Израиле Елизавета Фрайман наконец столкнулась с борщом — итальянец Давид, узнав, что она из России, бросил гастрономический челлендж. И Лиза сготовила, как смогла и как ей подсказало пособие «Диетическое питание в столовых», которое зачем-то приехало вместе с ней из России. Давид съел и был доволен, а вот аудиторы-соотечественники после дегустационной порции выразились в том смысле, что о покойном или хорошо, или ничего. Но как бы там ни было, готовить Елизавете пришлось. Ностальгические пирожки, чебуреки, рассольники, даже квашеная капуста по папиной документации, которая открывалась сакраментальной фразой: пойдите в лес и найдите камень… И вот теперь кульминация: каждый день в сторис Инстаграм iwannabechef, раз в неделю готовит с подписчиками в прямом эфире, мастер-классы, заслуженная популярность и широкие перспективы.


 
— Вот только теперь я готовлю контент, а не еду, вообще перестала на домашний стол готовить.
 
На заднем плане Александр повторно прокручивает сельдь и прочие составляющие форшмака — краем глаза я заметил, что он кивнул. Или мне показалось.
 
Так не всегда бывает: что будет очень вкусно, стало ясно минут за сорок до окончания готовки. Волшебный куриный дух, благородная сталь форшмака, безукоризненная белизна и четкая текстура риса — все было живописно и убедительно, хоть в Инстаграм выкладывай.
 
В кухню потянулись животные и дети. Кухня оказалась огромной, запахи рвались из балашихинского поднебесья вдаль, не в космос даже, а еще дальше, на юг, в Одессу, в которой никогда не была Лиза Фрайман и неизвестно, окажусь ли я еще когда-нибудь.
 
P.S. Да нет, после медовой курочки (ароматной, сочной, сладкой) и идеально сбалансированного форшмака все сомнения развеялись: с Одессой все наладится, мы еще вместе прокатимся на пятом трамвае до Французского бульвара. 


 

Колонка Николая Фохта опубликована в журнале "Русский пионер" №88. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
88 «Русский пионер» №88
(Февраль ‘2019 — Февраль 2019)
Тема: воля
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое