Классный журнал

Сергей Петров Сергей
Петров

Дар негодяев, или Переобувшиеся

16 января 2019 10:55
От радиоведущего писателя в милицейской форме далеко не уйдешь. Сергей Петров смотрит в суть, в самый атом проблемы, в ее ядро. И что там, в ядре, видно? А то, что, во-первых, вся литература держится на негодяях, во-вторых, у негодяев есть главный и решительный дар. О нем и повествует Петров.


Хочется больше о хороших и приятных людях писать. О тургеневских девушках, например. О детях. О воспоминаниях детства, что как кадр с кинопленки: зима, белоснежно вокруг, и отец везет тебя на санках, трехлетнего, ты грызешь сосульку. Или о настоящих героях хочется писать больше.
 
Но о хорошем и о хороших получается меньше. Огромное количество печатных знаков приходится уделять негодяям. Не выходит иначе, на негодяях держится вся литература. Если есть положительный герой, обязательно должна ему противостоять кучка подонков. Если есть положительная героиня, то без стервы или мужа-подлеца, любовника коварного ей яркой героиней не стать и в книге не выжить.
 
…Плюс ко всему перо контролирует внутренний милицейский сторож. Или же цензор, как угодно. Подозрительность, маниакальная подозрительность, скажет кто-то. Нет. Проницательность! И вечная память профилактике как комплексу методов по недопущению преступных деяний. Комплекса у меня нет, но один найдется. Я предлагаю присмотреться к дару негодяев. Без этого ими невозможно стать и идентифицировать тоже невозможно.
 
Даров (и здесь мы ставим знак равенства между «дарами» и «способностями») у негодяев много. Но я выделю основной. Это и дар, и способность, и опознавательный признак.
Итак, приготовьтесь. Основной дар негодяя — умение переобуться в воздухе.
 
Звучит великолепно! Образное какое, страстное выражение! Только вдуматься и представить! Человек резко и высоко подпрыгивает, делает виртуозное сальто и, моментально меняя обувь, приземляется обратно. Кто его придумал, это выражение? А ведь кто-то придумал.
 
Оно вошло в речевой обиход недавно, кажется. По крайней мер, я услышал его летом, не раньше. Но запомнил тут же. Переобуться в воздухе! Кажется, это прозвучало из уст моего издателя. Мы о чем-то договаривались, и я перезвонил, чтобы что-то уточнить. Он удивленно ответил: «Ну да. Мы же договаривались. А я не переобуваюсь в воздухе». А кто-то ведь переобувается.
 
Взлетел, крутанулся, приземлился. И человек уже не в лаптях, к примеру, а в моднейших ботинках.
 
 
Казалось бы, это уважение должно вызывать. Человек ходил в лаптях, а со временем начал ходить в качественной и удобной обуви. Стал больше зарабатывать человек, добился собственным трудом хороших результатов. Уважение, брат, уважение!
 
Все так, если брат этот в воздухе не переобувался. Тут прежде всего не по факту переобувания нужно судить, но по последствиям. Однако не будь переобувания, не было бы последствий.
 
Переобувшихся видно сразу. Это, как правило, вредные начальники не совсем деловых и полезных организаций. Начальники музыкальных радиостанций, например. Радиостанций-магнитофонов, как я их называю. Люди руководят тем, что само играет и приносит прибыль. Когда прибыль падает, они меняют кассету. Когда и это «не катит», сокращают штат. Когда не помогает сокращение, выгребают из бухгалтерии все и покидают тонущий корабль. Он бы и хотел по-другому, но не может, ибо не умеет. Начальники крупных музыкальных радиостанций, как бы странно ни звучало, — это люди, имеющие к радио самое отдаленное отношение. Коммерческий ларек из девяностых им куда ближе, куда понятнее.
 
Перед самым бегством на корпоративную почту они отправляют письмо примерно такого содержания: «Уважаемые коллеги! Сегодня — последний день моей работы. Осознавать это грустно. Ведь мы были командой, большой и дружной семьей. Слезы наворачиваются на глаза. Но увы. Увы! У каждого человека настает в жизни такой момент, когда нужно что-то менять (под “менять”, как показывает практика, понимается уход в другой холдинг или покупка квартир, сдача их в аренду и отъезд за границу). Мне было хорошо с вами! Я желаю каждому из вас самого доброго…». Ну и так далее.
 
Составление этого письма — его последнее переобувание. Был самодуром в богатых ботинках, теперь вот снова типа в лаптях, с народом то есть. А первое? А первое произошло тогда, когда он стал начальником. Каким-нибудь рекламным агентом ходил на работу человек, с мятым пакетом, с ним же ездил на встречи и с переменным успехом уламывал каких-нибудь богатеев размес-тить в эфире рекламу. Так бы и дальше ездил. Но ему вдруг повезло. Почему? Умел влезть без мыла / женился на дочке начальника / хорошо говорил на английском, а босс был американец. Масса может быть причин. И все они малооригинальные… Главное, свершилось: он — начальник!
 
Какое начинается ликование кругом! Примитивная картина — офисное ликование. Дорогой! Поздравляем! Как это здорово!
 
Почему ликуют? Радуются? Два человека, может быть, радуются. Остальные — вряд ли. Они, как им кажется, знают дебютанта как облупленного. Пили вместе, пакеты дарили. Не исключено, что посмеивались. Ведь он… дубоватый такой. Из провинции. Как правило, такие ведь и впрямь не из Москвы. Свой парень! Мы подойдем и подмигнем, а он поможет, повысит или просто зарплату поднимет…
 
Как бы не так!
 
Парень уже переобулся. Парню представляется вдруг, что путь его карьерный был весьма тернист. Что он шел, хватаясь голыми руками за ветки, на ветках были шипы, и оставлял он на этих шипах куски собственного мяса.
 
Парень теперь разговаривает с ними, будто видит впервые. Какая зарплата? Какое повышение? Какие проекты? Еще чуть-чуть, и «послужи с мое» или «служи, как дед служил», но они не в царской армии.
 
Если парень оказывается провинциалом, то стан подчиненных подвергается расслоению. Провинциалы начинают надеяться на лучшее, москвичи — настораживаются. Все, конец, думают москвичи. Вся страна Москву не любит, и этот наверняка тоже. Подождите, подождите. Пройдет неделя-другая, наводнится офис новыми людьми, и будет раздаваться сплошное «оканье» и «гэканье». Но напрасны их опасения.
 
Свои начальственные стрелы негодяй запускает именно в тех подчиненных, что «понаехали». Именно их он пытается подвергать дискриминации, им рассказывает о том, как ему, уроженцу условного Урюпинска, было нелегко. Страдания при этом гиперболизируются. Лекции могут длиться часами — у таких начальников много свободного времени. Глаза у слушателя лезут на лоб от удивления. А чему удивляться? Парень переобулся, парень возомнил себя москвичом и в этом по гроб жизни уверился.
Это страшнее дурака с инициативой — дурак-негодяй, возомнивший себя москвичом. Ей-богу. Он же не знает, что это такое — москвич. И начинает самовыковываться, уродуя себя и окружающее пространство.
 
Я пишу, и мне теперь уже жалко москвичей. Такие вот переобувшиеся, они дискредитируют их образ. Я-то знаю, что коренной москвич — человек порядочный и отзывчивый. Но ребята-то (урюпинские, тамбовские, челябинские, какие угодно) не знают! Они судят о них по таким вот напыщенным негодяям в дорогой обуви, с лаптями в темном чулане. Они смотрят на них и думают: ну и упыри эти москвичи, честное слово! А копни такого «москвича» — и кусочка московского в нем не обнаружишь.
 
Да, дар начальствующего негодяя, он пострашнее других дьявольских даров будет. Он у нас вековой, укоренившийся. Кажется, что не вытравишь. И никакие отделы кадров с ротами психологов и силовиков не помогут, не убедят, не отправят их на специальную обувную фабрику работать.
 
И как тут не вспомнить о даре писательском? Гоголь еще начинал, мы продолжим. Ничего-ничего. На всех перьев и ноутбуков хватит.
 
А там…
 
Как говорил один шолоховский персонаж: «…Это мы ишо поглядим, чья переважить».  


Колонка Сергея Петрова опубликована в журнале "Русский пионер" № 87. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
87 «Русский пионер» №87
(Декабрь ‘2018 — Январь 2018)
Тема: дар
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям