Классный журнал

Елена Бараненко Елена
Бараненко

Больки и боли Елены Бараненко

21 октября 2018 16:26
Воздушная гимнастка Елена Бараненко взлетает в своей колонке для «Русского пионера» на такую высоту, что поражаешься, как спокойно и интеллигентно в таком экстремальном виде циркового искусства можно рассуждать на такую тему, как пенсия, которая наступает вроде бы рано, но какой же невероятной ценой дается. Кто из нас, читателей «Русского пионера», до этой колонки думал про это?


Бояться — это нормально. Когда я поднимаюсь на высоту 26 метров под куполом цирка, конечно, я боюсь, но я справляюсь со своими страхами. Если человек не боится таких вещей, ему лучше не приходить работать в цирк. Всегда должен быть «включен» инстинкт самосохранения. Я никогда не рискую. Наверно, странно это слышать от воздушной гимнастки, чья жизнь напрямую связана с риском, но я сотни раз отрабатываю каждый новый элемент перед тем, как выполнить его на высоте.
 
Когда мне было девять лет, у меня на глазах упали с высоты мои родители, которые работали в цирке воздушными гимнастами. Папа пережил это падение, а мама погибла. Мы поехали на восстановление в Ригу к родственникам, и мамина сестра увидела во мне балерину — так я поступила в рижское хореографическое училище. Это помогло мне пережить трагедию и справиться с психологической травмой. Когда на глазах у ребенка погибает один из родителей, это не может не оставить в его душе след. И физические нагрузки в хореографическом училище мне очень помогли. Отучившись там два года, по семейным обстоятельствам мне пришлось вернуться к папе в цирк и стать цирковой артисткой. Сначала я занималась жонглированием, дрессировкой попугаев, выступала наездницей на лошадях. В воздух я пришла достаточно поздно — в 30 лет, и произошло это совершенно случайно. Моя подруга Лена Петрикова репетировала свой номер, когда я зашла на манеж. И мне захотелось попробовать — без всяких далеко идущих планов. Когда она увидела меня в воздухе, она предложила сделать номер на двоих. Так и родился наш тандем: с номером «Черное и белое» мы завоевали третье место в Монте-Карло и стали вторыми на конкурсе циркового искусства «Идол» в Москве. Номер родился на контрасте: я — блондинка, Лена — брюнетка. Добро и зло, черное и белое — пожизненное противостояние. Добро все равно побеждает, но и ко злу человек тянется порой помимо своей воли.
 
Мы сделали номер за месяц — отработали все трюки, сшили костюмы, подобрали музыку. Когда мы позвали Запашных посмотреть, они при-шли без особых ожиданий: ну давайте, девочки, что тут у вас? Увидев номер, они сразу же сказали: мы включаем вас в программу.
 
Когда я начала работать в воздухе, я не могу сказать, что я боялась — не больше, чем любой нормальный человек, который находится на высоте. Больше переживал мой папа, который и сейчас испытывает безумный страх, когда видит меня в воздухе. Но я очень строга к технике безопасности. Если я вижу, что кто-то халтурит по технической части и не делает хорошо свою работу, я могу даже накричать, хотя повышаю голос на людей крайне редко.
 
У меня много жанров в воздушной гимнастике: я работаю и в полотнах, и в ремнях, и в большом шаре, который мы называем «ананас». Но самую сложную травму я получила, работая в рамке: выскочил человек, который меня держал, упал с двух метров и раздробил мне ногу. Хотя вывалиться из рамки невозможно. И когда коллеги спрашивают, как он умудрился это сделать, я говорю о простом человеческом факторе, который никто не отменял. Бывают же случаи, когда человек падает со стула и ломает себе руку. Вот как это может случиться? Но случается же.
 
Для работы в воздухе нужна отличная физическая форма, и тут все зависит только от меня, и в себе я уверена, но есть такой фактор, как техническая неполадка. У моей мамы сломалось крепление — никто и подумать не мог, что эта железка сыграет такую роковую роль. В Большом Московском цирке каждый трос, винтик или карабин проходят внутреннюю техническую экспертизу, чтобы исключить заводской брак, но сегодня проверили — а завтра он сломался. Вот этого я всегда немного боюсь, но волков бояться — в лес не ходить, ведь иначе не было бы всей этой красоты, не было бы цирка.
Наверно, как у любого артиста, у меня есть свои ритуалы и приметы. Бывает, стоишь и дрожишь перед выходом на манеж безо всякой причины, а иногда совершенно спокойно выходишь и работаешь, не думая ни о чем плохом и не переживая. Я всегда выхожу на манеж с крестиком на шее, который мне подарил папа. И даже если с тем или иным костюмом крестик неудобно носить на шее, я всегда спрячу его во внутренний кармашек, но без него не буду выступать. Когда я приезжаю в новое место, я всегда десять раз поблагодарю манеж и купол. А во время выступления, стоит мне ступить на манеж, я тут же говорю про себя: Господи, благослови.
 
Особенность нашего номера с Леной Петриковой не только в сложных трюках, но и в том, что мы с ней одной комплекции. Обычно подобные элементы исполняют мужчина и женщина, у которых разница в весе около тридцати килограммов. У нас же с Леной примерно один вес, и мы держим друг друга иногда одной рукой. На протяжении многих лет мы всегда обновляли свою программу и старались включать хотя бы один трюк, который еще никто не делает в мире. В воздушной гимнастике нет легких элементов, там любой трюк может быть опасным, если ты не будешь предельно собранной. Но зритель не должен видеть, что это сложно. Со стороны все должно выглядеть легким и красивым. Порой у людей возникает мысль: я тоже так могу — до тех пор, пока они не придут в спортзал и не попробуют хотя бы подтянуться на канате.
 
У воздушных гимнастов недолгий профессиональный век. Случаются травмы, «больки», как я их называю, начинаются проблемы с суставами, мышцами. Наверно, не случайно балерины, гимнастки и акробаты досрочно выходят на пенсию. В зависимости от сложности жанра необходимо отработать 15–20 лет. Я стала пенсионеркой в 32 года. Когда я пришла в Пенсионный фонд, на меня косилась вся очередь: молодая девушка пришла оформлять пенсию. Сначала я пропускала всех бабушек, но потом поняла, что так я никогда не сдам документы, и пришлось сказать: простите, мне тоже надо.
 
В льготной пенсии есть острая необходимость — организм очень быстро изнашивается от сильных физических нагрузок. Я всегда была в хорошей физической форме: сколько себя помню — ни дня без спорта. У меня рядом с кроватью стоят гантели и весы. Но ведь некоторые еле-еле дорабатывают эти необходимые 15 лет. Я в шоке от того, что хотят отменить льготную пенсию. Люди не понимают, что творят. У нас просто не останется балерин, гимнастов, акробатов… Какой нормальный человек пойдет в эту профессию, если не будет иметь минимальных гарантий, что после 15 лет работы не останется без средств к существованию. Если льготную пенсию отменят, у нас будет цирк без акробатов, а балет без балерин. Хорошо, если у человека есть запасной вариант, вторая профессия. Я очень рада, что в свое время окончила Институт предпринимательства и права.
И управленческий менеджмент, который я изучала, мне очень помог, когда я стала работать главным администратором Большого Московского цирка, совмещая эту должность с работой на манеже.
 
Воздух — это один из сложнейших жанров в цирке, и пока я чувствую в себе силы и возможности выступать, я буду это делать. Другой человек в моем возрасте не смог бы выдержать такие нагрузки, но я еще несколько лет планирую поработать. Я не зацикливаюсь только на гимнастике. Когда уйду из воздуха, смогу сделать новые трюки с попугаями, уделять больше времени жонглированию — всегда будут жанры, в которых я смогу быть лучше других.


Колонка Елены Бараненко опубликована в журнале "Русский пионер" №85. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
85 «Русский пионер» №85
(Октябрь ‘2018 — Октябрь 2018)
Тема: пенсия
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям