Классный журнал

Андрей Бильжо Андрей
Бильжо

Три сказки пенсионера

06 октября 2018 11:09
Будет чем на пенсии заняться — вот что проистекает из сказок художника и писателя Андрея Бильжо. И хоть сказки эти взрослые и страшные, конец у них детский и в целом счастливый. Оптимистический финал, такой, скорее всего, всех нас ждет.
 
 Сказка первая
 
Жили Иван Ильич и Анна Петровна Боковы в деревне. Они да еще три дома пускали дым из труб. До города было километров триста. А может, и четыреста. Боковы километры эти не считали.
 
Да и город-то этот городом назвал тот, кто городов не видел никогда. Как, например, старики Боковы.
 
Дочка ихняя, Мария, давно уехала от Ивана Ильича и Анны Петровны. Письма иной раз присылала. Тогда их почтальон и приносил вместе с пенсией. А чего лишний раз таскаться?
 
Пенсию старик Боков называл «песней». Не шутил. Путал.
 
«Нюра, завтра песню доставят аль нет? — И, не дожидаясь ответа: — Да ишо есть деньги навроде. Пушай кому не хватат дадуть. Лишь бы Сирию спасли. Уж больно перживаю я за сиран этих. Особливо за сирят маленьких».
 
Боковы не знали, чем их дочь Маша занимается в городе. Ну и слава богу.
 
А Маша была девушкой «с пониженной социальной ответственностью». Впрочем, и девушкой она не была никакой очень давно, и про социальную безответственность — вранье. Мария Ивановна вступала в беспорядочные, но безопасные сексуальные связи, что позволяло ей как раз и отправлять деньги старикам. Это была как бы добавка к государственной нанопенсии. Получалось — плюс две нано.
 
И хоть в течение 28 лет Маша соблюдала строго технику безопасности, в 40 лет какой-то изворотливый, бесшабашный, безбашенный, презирающий все нормы поведения и сметающий на своем пути все преграды, критически настроенный и смелый сперматозоид достиг своей цели.
 
Родила позднородящая 41-летняя Мария Ивановна Бокова мальчика. И когда исполнился ему один год, привезла его в деревню и оставила старикам. А куда действительно ей с ним? Она ж работает с утра до вечера и без выходных.
 
Да и сколько ей осталось работать? Вон солисты балета в этом возрасте давно на пенсию уходят.
 
И стал жить и поживать Коля Боков с бабкой и дедом.
 
В школу ходил он в соседнюю деревню три километра, где с ним было еще 12 учеников.

Под Новый год все ученики писали письма Деду Морозу с просьбами. Коля Боков просил, чтоб уборная была дома да чтоб пенсию увеличили старикам, а то стала она совсем маленькой.
 
А маленькой она стала потому, что Маша ушла со своей творческой работы на пенсию. Иногда она продавала презервативы из-под полы. Из-под полы потому, что уж два года как губернатор Зайцев запретил их продажу, пытаясь повысить рождаемость в области.

Ну, хватит. Это все ненужные подробности. Переходим к сути сказки.
 
И вот однажды сидел-сидел Коля Боков и глядел в окно.
 
И надоела Коле Бокову жизнь такая. И сел он на старый велик и покатился.
 
И прикатился Коля Боков к Зайцеву. Закатывается к нему в кабинет — Коля ж изворотливый, бесшабашный, безбашенный, презирающий все нормы поведения и сметающий на своем пути все преграды, критически настроенный и смелый. А Зайцев за столом сидит косой. А за его спиной висит шкура белого медведя.
 
«Коля Боков, я тебя, — говорит Зай-цев, — в детский дом имени Сталина отправлю сейчас».
 
«Не отправишь, косой, а лучше послушай, какую я тебе песенку спою!»
 
Зайцев постарался развести глаза, но они стремились к переносице. Тогда Зайцев насупил брови.
 
«Я Коля Боков, я Коля Боков,
В школе учен,
Хоть учебников лишен,
Я очень смышлен,
А ты, Зайцев, смешон.
Я для дедушки пришел,
Я для бабушки пришел,
Чтобы тебя, Зайцев, напугать
И денег у тебя немного взять».
 
Тут Зайцев протрезвел сразу, когда про деньги услышал. Да как закричит: «Катись колбаской, Коля Боков, по Малой Спасской, катись к Волкову!»
 
И покатился Коля Боков дальше к Волкову. Катился-катился и вкатился прямо в его кабинет. Сидит за столом Волков в сером костюме. Лоб маленький, глаза маленькие и пустые, зубы большие золотые. Серый-серый. А за спиной его чучело белого медведя.
 
«Я тебя, — говорит Волков, — сейчас отправлю в детскую больницу имени Иоанна Грозного, и там тебя разберут на органы».
 
«Не отправишь, Серый, а лучше послушай, какую я тебе песенку спою».
 
Волков попытался напрячь серое вещество своего мозга, но у него ничего не получалось, потому что серого вещества как раз у серого Волкова и не было.
 
«Я Коля Боков, я Коля Боков,
В школе учен,
Хоть учебников лишен.
Я очень смышлен.
А ты, Волков, смешон,
Я для дедушки пришел,
Я для бабушки пришел,
Чтобы тебя, Волков, напугать
И денег у тебя немного взять».
 
Тут Волков вскочил и заорал: «Катись ты, Коля Боков, на все четыре стороны к Медведеву».
 
И вот вкатился Коля Боков в кабинет к Медведеву. Сидит за столом Медведев и спит. А за спиной его в клетке живой белый медведь и тоже спит.
 
И Коля Боков сразу запел:
«Я Коля Боков, я Коля Боков,
В школе учен,
Хоть учебников лишен.
Я очень смышлен.
А ты, Медведев, смешон,
Я для дедушки пришел,
Я для бабушки пришел,
Чтобы тебя, Медведев, напугать
И денег у тебя немного взять».
 
Медведев проснулся и говорит: «Коля Боков, не могу я тебе денег дать. Ты же знаешь, что “Денег нет, но вы держитесь!”. А дам я тебе лучше одну волшебную вещь».
 
И достает он из ящика коробку и протягивает ее Коле Бокову. Коля берет коробку, а она тяжелая, и на ней написано золотыми буквами: «КАЙФОНЧИК им. Калашникова».
 
Открывает Коля коробочку, а там в промасленной бумаге металлический прибор с маленьким экраном и двумя кнопками. На первой кнопке написано «Калаш». А на второй — «Кайф».
 
«Сам разберешься, ты же смышлен, в школе учен», — сказал, улыбаясь, Медведев и заснул.
 
Покатился Коля Боков обратно в деревню. Катится-катится, а кайфончик у сердца лежит.

Вдруг видит Коля Боков: посреди дороги стоит рыжая баба, а сзади нее целая банда рыжих теток, и у каждой вокруг шеи горжетка лисья рыжая.
 
«Ну что, Коля Боков, — говорит главная рыжая тетка, — попался? Давай нам кайфончик, а то мы тебя в зоопарк отдадим в качестве корма».
 
И тут Коля Боков достает кайфончик, протягивает его рыжей, а сам нажимает кнопку «Калаш», и из кайфончика бьет ярко-зеленый луч, и все рыжие моментально валятся с ног и засыпают. А Коля Боков катится себе дальше.
 
Долго ли, коротко ли, а прикатился он к бабке и деду Боковым.
 
Все рады встрече. Сели чай пить с сухарями. И тут Коля Боков достает кайфончик и нажимает кнопку «Кайф», и на экране появляется надпись «Меню», а под ней другая надпись — «Чего изволите?» — и список:
1) чай Марьи да Хуана;
2) русский снежок Каина и Компании;
3) молочный кисель Геры да Инны.
 
И зажили дед с бабкой Боковы, и Коля Боков, и деревни близлежащие с остатками их обитателей.
 
Недолго, но счастливо.
 
Стали жить не тужить!
 
Стали жить-поживать и ни о чем не думать.
 
И я там был, чай Марьи да Хуана курил и кайф ловил.
 
Русский снежок Каина и Ко нюхал — зимушкой пахнет.
 
Молочный кисель Геры да Инны пил, по усам текло, да и в рот попало.
 
 
Сказка вторая
 
Жили-были Петр Иванович и Марья Петровна.
 
И была у них курочка Наденька. Пенсия была у Петра Ивановича и Марьи Петровны маленькая. А Наденька несла яйца, и несла много яиц. И все яйца были у Наденьки крупными.
 
Петр Иванович и Марья Петровна яйцами и питались.
 
То омлет сделают.
 
То глазунью приготовят.
 
То просто яйца отварят.
 
То в мешочек.
 
То вкрутую.
 
То сделают яйца пашот.
 
То яйцами зальют лапшу яичную и запеканку сделают.
 
Петр Иванович и Марья Петровна питались разнообразно. А про холестерин они ничего и не знали. Кто такой этот холестерин и с чем его едят, не ведали.
 
Ну и бог с ним.
 
И вот однажды берет Петр Иванович яйцо, чтоб глазунью сделать, и ножом по нему ударяет, а оно, это яйцо, не бьется. Скорлупа только треснула. Петр Иванович еще раз по нему ножом, еще раз, и еще раз, и еще раз… Ничего с яйцом не происходит. Тогда он скорлупу немного сколупнул, а оттуда свет слепящий забил. Что за чудо?
 
«Маша, Маша, — кричит, — иди сюда!»
 
Прибегает Марья Петровна, руками разводит! Скорлупу очистили, а яйцо оказалось золотым. Вот тебе раз! А курочка Надежда рядом квохчет. Радуется Наденька.

«Ну, — говорит Марья Петровна, — наконец мы себе зубы сделаем!»
 
И пошли они к зубному доктору.
 
Доктор Моисей Соломонович Рябинович долго крутил в руках золотое яйцо. Думал. Ну и говорит потом: «Вы яйцо-то золотое оставляйте, я из него вам зубы сделаю и, когда будет все готово, вам сообщу». На том и порешили.
 
Ждут-пождут Петр Иванович и Марья Петровна, и вот наконец стучат в дверь. Они открывают ее, а там полиция. «Ваши документы. Откуда у вас золото? Рябинович арестован. Он вас сдал».
 
Оказывается, за Моисеем Соломоновичем давно следили. Ничего не поделаешь. Совпало. Нашли у него три килограмма золота, ну и яйцо золотое. На допросе он все следователю и рассказал.
 
Ну, Петра Ивановича и Марью Петровну стали про курочку Надю расспрашивать, а полиционеры только хохочут: «Слыхали мы про курочку Рябу, а про курочку Надю первый раз слышим. Вы совсем, дед да баба, из ума выжили. У вас, наверное, этот, как его, склеразм от большого количества съеденных яиц».
 
В общем, арестовали Марью Петровну и Петра Ивановича, но, учитывая возраст и то, что на руках у них Наденька, которую не с кем оставить, приговорили к домашнему аресту. И обязали выплатить штраф яйцами.
 
Вот теперь судья каждый день к Петру Ивановичу и Марье Петровне за яйцами стал ходить. Там же у них, гад, их стал бить, надеясь золотое найти. Ну а Марье Петровне и Петру Ивановичу все равно, они же яичницу делают. Все равно яйца надо бить.
 
Однажды вечером Надежда клюнула в нос Петра Ивановича, когда он шнурки завязывал, и говорит: «Да не расстраивайтесь вы, Петр Иванович и Марья Петровна, снесу я вам еще много золотых яиц. Только я вас очень прошу, когда закончится через месяц ваш домашний арест, возьмите два билета в Израиль и меня захватите. Я же знаю, что вы, Петр Иванович, по матери Розерцвайг, а вы, Марья Петровна, по отцу Голденберг.
 
А доктор Рябинович Моисей Соломонович уже там. Он судье взятку дал в виде моего золотого яйца. Тот его и отпустил. Мы там, в Израиле, такой бизнес развернем — никакая пенсия не нужна будет. Пенсию здесь, на родине, оставим».
 
И вот сидят на террасе Петр Иванович и Марья Петровна и любуются на Красное море. И чай пьют, пуская солнечных зайчиков золотыми зубами. И курочка Надя прямо со стола клюет вкусные крошки от пирога с яйцами.
 
А на соседней террасе Моисей Соломонович Рябинович яичный ликер потягивает.
 
Я вдоль моря по берегу шел и их сам видел. Живут себе и в ус не дуют.
 
 
Сказка третья
 
Жили Афанасий Григорьевич и Анастасия Федоровна исключительно огородом. Целыми днями они кверху задом стояли. Их скорее по этому месту можно узнать, чем по физиономии. С огорода можно и поесть, и на рынке что-то продать. Иногда Афанасий Геигорьевич ставил эксперимент. Наблюдал, какого размера может достичь овощ, если его вовремя с грядки не снять.
 
Так уродилась у него большущая и даже совсем огромная репа.
 
И вот что с ней делать? Кому она такая на фиг нужна?
 
Собралась вся семья за круглым столом. Устроили такую домашнюю передачу «Что? Где? Когда?».
 
Афанасий Григорьевич заявляет: «В нашу редакцию пришло письмо с вопросом: что делать, если репа в огороде достигла огромных размеров?»
 
Сидящая за столом команда запустила волчок.
 
Команда состояла из капитана Жучки, Анастасии Федоровны, внучки, Кошки и Мышки.
Команда бурно совещается. Пробивает гонг.
 
«Кто будет отвечать?» — спрашивает Афанасий Григорьевич.
 
Жучка: «Отвечать будет Мышка».
 
Мышка: «Огромную репу можно перегнать и сделать из нее самогон. Наша креативная группа придумала слоган для рекламной кампании: “Самогон из репки крепкий!” И еще: “Размер имеет значение”. Назвать самогон надо “За деда!”».
 
Афанасий Григорьевич рад.
 
Долго сказка сказывается, да быстро дело делается.
 
Вытащили репку, достали самогонный аппарат, и понеслась. То есть понесся над окружающим миром и окружающей действительностью дух такой плотный, что птицы с трудом летали в нем, а некоторые даже падали на землю.
 
Короче говоря, понаделали бутылок с самогоном в промышленных масштабах.
 
Стали самогон на рынке продавать. И наконец зажили. Плечи расправили.
 
И тут заявляются к ним в избу местные налоговики, как они представились.
 
«Платите деньги, — они говорят, — а не то всех в тюрьму отправим. Включая Жучку, Кошку и Мышку».
 
И тут выходит из-за шкафа Мышка и говорит: «Ну-ка, руки за голову и на колени!»
 
Налоговики хохочут.
 
А Мышка: «Рэкетиры вы настоящие, разбойники, жить не даете!»
 
А те опять в хохот.
 
И тут на глазах у всех Мышка стала увеличиваться в размере. Растет и растет. Уж в потолок упирается. Потом достает из-за спины гранату: «Ложись! Ложись, гады!!!»
 
Тем делать нечего, все легли и руки за голову.
 
Мышка: «Кошкай, звони участковому, скажи, банду рэкетиров взяли. Пусть спецназ присылают!»
 
Приезжает спецназ. И давай с Мышкой обниматься. Оказывается, они вместе в ВДВ служили.
 
Банду арестовали.
 
Потом по стакану самогона вмазали. «Кто деда и бабку обидит, тому крантец!..»
 
И стала большая семья жить, самогон пить и песни петь. Даже хор организовали. И стали получать дипломы со смотров художественной самодеятельности.
 
Потому что Афанасий Григорьевич и Анастасия Федоровна, внучка, Жучка, Кошка и Мышка — один за всех и все за одного. Дед за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку, Кошка за Жучку, а Мышка за Кошку.
 
Чего и вам желаем!  


Колонка Андрея Бильжо опубликована в журнале "Русский пионер" №85. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
85 «Русский пионер» №85
(Октябрь ‘2018 — Октябрь 2018)
Тема: пенсия
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям