Классный журнал

Андрей Бильжо Андрей
Бильжо

Железнодорожный узел

23 сентября 2018 12:10
Художник и писатель Андрей Бильжо повествует о мире людей, живущих при дороге, железной. Нельзя сказать, что и эти люди такие же железные, как дорога. Скорее, их можно назвать мягкотелыми. Но кто‑то из них находит мужество, чтобы воспользоваться дорогой, а не подчиниться ей. О ком и речь.



Поселок городского типа Железнодорожный-5 вытянулся с двух сторон вдоль шести железнодорожных путей и сортировочной горки. На них-то и выходили окна всех жилых домов и практически всех учреждений этого населенного пункта.
 
Надо сказать, что Железнодорожный-5, или просто Жепятка, был довольно большим. Остается загадкой, почему его не перевели в категорию «город».
 
Судите сами. В поселке были: детский сад имени строителей первого паровоза крепостных механиков отца и сына Черепановых, по ошибке часто называемых братьями. В детском саду была большая немецкая модель железной дороги, которую всю жизнь собирал один из первых его директоров Буферман, сын почетного железнодорожника СССР. Судьба Буфермана оказалась трагичной. В тот день, когда он ушел на пенсию, его сбил поезд, следовавший из Пекина.
 
Была школа имени Льва Николаевича Толстого, в холле которой висела большая фотография, на которой был запечатлен момент, когда тело писателя в сопровождении сыновей и разношерстной толпы выносили из железнодорожной станции Астапово, где он скончался.
 
Была больница имени Анны Карениной. Для многих жителей Жепятки она была не литературным персонажем, а реальным человеком. В вестибюле больницы висел ее портрет. Точнее, портрет Татьяны Самойловой в роли Анны Карениной.
 
Было еще железнодорожное училище имени изобретателя первого парового двигателя Ивана Ивановича Ползунова. Было кафе под открытым угрюмым небом поселка, расположенное на брошенной железнодорожной платформе. Кафе называлось «Попутная песня». А в тупике стояли три вагона-ресторана. «Под стук колес», «Гайка» и «Обираловка».
Был еще парк культуры и отдыха имени Дениса Григорьева, героя рассказа А.П. Чехова «Злоумышленник». И клуб «Юный друг железнодорожника» имени пионера-героя Вали Котика, пустившего под откос не один фашистский поезд.
 
Вот в этом-то поселке городского типа и жил Валентин Кучкин. Валентином его назвали как раз в честь упомянутого чуть выше пионера-героя.
 
Валя родился слабым. Он выскочил неожиданно, как поезд из тоннеля. И не по расписанию. Только в отличие от поездов, которые часто опаздывают, Валя появился на свет намного раньше. Первое, что он услышал, это был стук колес.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Первое, что Валя увидел, это убегающие вдаль и прибегающие из дали рельсы и ступени шпал между ними. Лестница в бесконечность.
 
Игровая площадка детского сада имени Черепановых всегда была заполнена детьми, крики которых заглушал грохот товарных составов.
 
Воспитатели готовили малышей к школе, считая с ними вагоны поездов.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Валя навсегда запомнил, как Костя выскочил через калитку и побежал к железнодорожным путям. Марина Олеговна бросилась за ним. Потом был долгий, пронзительный, заполняющий собой весь мир и всасывающий в себя все остальные звуки гудок. Валя запомнил открытый немой рот воспитательницы. Если бы Валентин знал тогда о существовании картины Эдварда Мунка «Крик», то он бы сравнил эту сцену с ней.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Ну, коль скоро я коснулся этой неприятной темы, то должен сказать, что и кладбище не стало исключением, и оно тоже вытянулось вдоль железной дороги. Не хочу вас расстраивать, но на каждой второй могиле стоял крест из железнодорожных шпал. В Жепятке такие кресты ставили на могилы тех, кто попал под колеса поезда. Под таким крестом покоился и отец Вали.
 
Банальная история. Переходил дорогу. Был пьян. Споткнулся о рельс третьего пути. Упал. Заснул. Пьяный сон вскоре стал вечным. Машинист товарного состава с грузом из Владивостока даже не заметил Кучкина-старшего, удобно положившего голову на рельс.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Когда случалась беда или, наоборот, радостное событие, в Жепятке били в рельс, заменявший колокол и висевший на центральной площади имени революционера Сергея Лазо, зверски сожженного в топке паровоза.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Мальчики и в меньшей степени девочки в школе имени Л.Н. Толстого учились преодолевать страх. Для этого в присутствии одноклассников надо было лечь между рельсами под мчащийся поезд и не описаться.
 
Каждый месяц в школе проходили похороны, ставшие традицией.
 
Собак и кошек в поселке не было. Они появлялись и тут же исчезали.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Валя засыпал и просыпался с голосом диспетчера, непонятно откуда доносившимся, то ли снизу, то ли сверху, то ли сбоку. Ему казался этот голос неземным. Он раздавал приказы, распоряжения всем составам. Он ругал и хвалил, шутил и отчитывал. Он руководил.
 
«Если бы голос Бога было слышно, — думал Валя, — то он, наверное, был бы таким же. Он сверху давал бы распоряжения всему человечеству, что делать.
 
Он объяснял бы человечеству, кто виноват.
 
Он наказывал бы и поощрял.
 
Он казнил бы и миловал».
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
После окончания школы и железнодорожного училища Валя стал путевым обходчиком. Работал он в женской бригаде. Среди здоровенных баб Кучкин был самым слабым. Вообще, он всегда был похож на девочку. В детстве любил играть в куклы, в школе в классики, а потом он научился шить и даже вышивать. Дома была швейная машинка. Мама Вали работала швеей в цехе, где шили железнодорожную форму и специальные железнодорожные оранжевые безрукавки. Свое увлечение шитьем и вышиванием Валя тщательно скрывал, боясь насмешек, которые и так его сопровождали всю жизнь.
 
Было у него и другое увлечение. С пятого класса каждый вечер он самостоятельно и самозабвенно учил японский язык. Почему именно японский? Как-то, гуляя вдоль железной дороги, Валя нашел запечатанную коробку, лежавшую в нескольких метрах от полотна. Коробка была довольно тяжелой. Волнуясь, Валя раскрыл ее дома. В коробке были русско-японский словарь, учебники для самостоятельного изучения японского языка, диски с японскими фильмами и песнями и много комиксов «Манга» и «Аниме».
 
А еще был альбом с фотографиями разных цветов. Цветы были очень красивыми. Вале они были хорошо знакомы. Белые, желтые, красные. Красные клали на рельсы, когда кто-то попадал под поезд. Как они называются, мальчик не знал. А были это хризантемы. Цветы, которые являются символом Японии. Императорским знаком чести, мужества и благородства. Хризантема — это для японцев солнце, иероглиф один. А красная хризантема — символ любви. Жизненный путь.
 
Как эта странная коробка оказалась под откосом, трудно сказать. Да и какая разница. Выпала она сама из вагона, или ее выкинули по неизвестным причинам. Важно то, что к десятому классу Валя мог свободно читать и говорить на японском. Впрочем, так это или нет, Валя тогда не знал. Японцев он ни разу не видел и проверить свои знания не мог.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
В армию Кучкина не взяли. Он даже не понял почему. Председатель медицинской комиссии врач-психиатр, увидев его, улыбнулся в усы, повел бровями, протер очки, вытер пот с лысины и, что-то буркнув про женский батальон, в заключении написал «не годен».
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
У Валиной мамы, Анны, был роман с одним черноглазым машинистом товарного состава, останавливающегося в Железнодорожном-5 раз в месяц на несколько часов. В день его приезда она брала отгул, готовила обед, надевала яркое розовое платье. Ненадолго…
 
Жизнь ее была между одним приездом машиниста и другим сплошным ожиданием. Длинным, как товарный состав с маленькими редкими остановками. Наверное, это была любовь. Говорят, что она очень разная.
 
И вот как-то машинист приехал и сказал, что все кончено, что его переводят на другое направление и что она ему вообще надоела. В своем розовом платье и без…
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Нюра остановилась подле вплоть мимо нее проходящего поезда. Она смотрела на низ вагонов, на винты и цепи и на высокие чугунные колеса медленно катившегося вагона и глазомером старалась определить середину между передними и задними колесами.
 
И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она, вжав плечи в голову, упала под вагоны на руку и легким движением, как бы готовясь тотчас встать, опустилась на колени, и в то же мгновение она ужаснулась тому, что делала. «Где я? Что я делаю? Зачем?» Она хотела подняться, откинуться, но что-то огромное, неумолимое толкнуло ее в голову и потащило за спину.
 
Ярко-розовое пятно ритмично вспыхивало между колесами товарного состава, превращаясь в красное, а потом в черное.
 
Машинист внимательно смотрел вперед, лишь на несколько секунд опустив свои красивые черные глаза. «Куда я положил сигареты?»
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Валентин шел вдоль длинного товарного состава, а потом вдруг исчез. Если бы мы умели летать и посмотрели с высоты птичьего полета, то мы бы увидели Валю, лежащего на дне пустой четырехосной платформы, грузоподъемностью 63 тонны, постройки Крюковского завода, образца 1964 года.
 
По составу прошла привычная судорога, и поезд медленно поехал. Валя лежал на спине. Облака плыли над ним в другую сторону, и ему казалось, что товарный состав не едет, а летит по небу со всеми своими пятьюдесятью вагонами.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Все. Все. Все. Он больше никогда не увидит этой железной дороги, не услышит этих звуков. Неужели есть какой-то другой мир? Валя в это не верил. Ему казалось, что всегда и везде вокруг будет поселок городского типа Жепятка.
 
Поезд мчался во Владивосток.
 
Тук-тук; тук-тук; тук-тук.
 
Мы сидели в одном маленьком ресторане города Киото. Валентина рассказывала мне историю своей жизни. И я, знающий много сумасшедших историй, не мог поверить в ее реальность. Выучить японский, устроиться на рыболовецкий траулер буфетчиком, остаться в Японии, сменить пол, стать стилистом… Кстати, в коллекции одежды Валентины Кучкиной, в Японии она известна как Акинэ Кику, Красная Хризантема, много железнодорожной тематики. От оранжевых безрукавок, с вкраплением грязного цвета шпал, до тяжелых кирзовых сапог. Там этот брутальный стиль пользуется спросом.
 
Зачем нужна дорога, которая не ведет к …?
 
А вот пункт назначения у каждого свой.
 
Будьте здоровы и держите себя в руках.  


Колонка Андрея Бильжо опубликована в журнале "Русский пионер" №84. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
84 «Русский пионер» №84
(Сентябрь ‘2018 — Сентябрь 2018)
Тема: дороги
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям