Классный журнал

Сергей Петров Сергей
Петров

Тревожное

14 июля 2018 12:20
Мало кто знает, что раньше, в девяностые, в российской милиции шла война чемоданчиков с пакетами. А еще тревожные чемоданчики оказывались не тем, чем казались. Наш колумнист, экс‑милиционер Сергей Петров со знанием дела и с нежностью вспоминает теперь уже былинные времена.
Когда говорят о девяностых, принято вспоминать Ельцина, бандитов и тотальный беспредел. А еще вспоминают свободу и бизнес. Я вспоминаю милицию. И если говорить о милиции в контексте рассуждений о чемодане, стоит отметить: милиция в девяностых стала одной из немногих организаций, сохранивших чемодану верность. Тот же бизнес быстро понял: в чемодане много не унесешь, больше двух шуб в чемодан не поместится, а для взятки он, в силу стереотипов, выглядит подозрительно. Куда эффективнее клетчатый баул! Ну, или коробка из-под ксерокса.
 
Милиция — совсем другое дело. Чемодан, вернее чемоданчик, и мент были почти неразделимы.
 
Тебя зачислили в школу милиции, и вот он, чемоданчик, у тебя в руках, так называемый дипломат. Каждое утро ты выходишь на построение. Ты стоишь в строю, похожий на своих товарищей. У большинства из них, как и у тебя, в руках те самые дипломаты. В них лежат учебники, тетради, канцелярские принадлежности. Наличие в руке недипломатов вызывает гнев руководства. Оно, руководство, тоже приходит на работу с дипломатом.
 
Михаил Дмитриевич Баронов — подполковник милиции, бывший работник какой-то там исправительно-трудовой колонии. Он недавно служит начальником курса, он еще не отвык от прежнего контингента. Зэки, курсанты — какая разница?
 
В восемь утра начальник курса возникает в «расположении» с чемоданчиком коричневого цвета, руководит решительно и жестко. Грудь колесом, линзы очков огромны, Михаил Дмитриевич не то орет, не то лает. Орет потому, что разговаривать спокойно не умеет, разучился спокойно разговаривать. Обходит строй, оглядывает придирчиво. Линзы очков сверкают на солнце и делают придирчивость проницательной. Они помогают узреть какого-нибудь тихушника-нарушителя в третьей шеренге и выудить его из строя.
 
Ты не понял, куда попал? Ты с чем, мать твою, пришел? На дискотеку заявился?
 
Дрожит бедолага. При чем тут дискотека — не совсем понятно. В руках у бедолаги целлофановый пакет с надписью «Мarlboro» и изображением красно-белой сигаретной пачки.
 
Михаил Дмитриевич выхватывает пакет из рук нарушителя и надевает ему на голову. Нарушитель становится похожим на адепта движения «Ку-клукс-клан». На плац, к его ногам, с грохотом падают учебники, кодексы, тетради и канцелярские принадлежности.
Га-га-га! Гы-гы-гы! Нет большего единодушия, чем единодушие в строю.
 
…Но взрослеют не думающие о будущем юные менты, разбрасывает их судьба по разным городам, забывают они о прежних друзьях, кто в Перми теперь, кто в Тамбове, кто в Москве, а вот дипломаты никого не отпускают. И вроде бы «папки» у ментов теперь имеются, а то и вовсе кроме «ствола» и наручников их руки ничего не воспринимают, но раз в три месяца заветный чемоданчик о себе все равно напомнит.
 
Тревога! Тревога! Тревога!
 
Знаете ли вы, что такое тревога? А что такое тревога учебная?
 
Сейчас объясню.
 
Это очень противоречивый процесс. С одной стороны, он покрыт завесой таинственности. Ведь все должно произойти неожиданно! Цель тревоги — проверить оперативность личного состава. В нужное время в нужном месте вскроется совершенно секретный пакет. Чьи-то грубые пальцы извлекут из него бумагу формата А4, украшенную штампами и печатями. Там будет написано, что личному составу райотдела (управления, министерства и т.д.) надлежит прибыть в расположение к такому-то часу. Поднимает рука телефонную трубку и запускает «цепь оповещения».
 
Товарищ полковник! Тревога!
 
Полковник звонит другим полковникам, те — подполковникам, и так дальше, и так дальше. В назначенное время все прибывают на место. Одетые по форме, с чемоданчиками в руках. Без опозданий. Противоречивость — именно в этом.
 
Дата и время проведения тревоги, такой «таинственной» и «неожиданной», известны всем сотрудникам за неделю, а то и раньше. Форма выглажена, чемоданчик ждет своего часа в кабинете.
 
Что характерно, он так и именуется в соответствующих приказах-инструкциях — чемоданчик! С трагическим уточнением «тревожный».
На построении его могут открыть и проверить. Он должен быть укомплектован соответствующим образом. Линейка офицерская, карта (не путать с игральными картами), галеты, консервы и многое другое, по списку. Если чего-то не хватает, сотрудника могут покарать. Объявить, к примеру, выговор. Или уволить. Шучу.
 
Наказанный сотрудник непременно станет возмущаться, проклиная начальство, всю систему МВД и зачем-то чемоданчик. Напрасно. При всей своей кажущейся ненужности чемоданчик может его спасти.
 
Состояние тревоги ведь не только тогда, когда ее объявляют. Тревожно становится и в других ситуациях.
 
Представьте себе поздний вечер, осень, дождь за окном. Заработавшиеся, но не прозаседавшиеся сотрудники правопорядка бдят на боевых постах. Долбят по клавишам печатных машинок, шьют дела, кабинеты их погружены в клубы табачного дыма. Конец месяца, конец квартала. Срочно нужно дела направить в суд, иначе грохнется твое подразделение с верхушки ведомственного хит-парада, и беспощадного выноса мозга не миновать. А мозг и так уже работает на пределе. Вот-вот, и ты шизанешься.
 
Когда все это кончится? — спрашиваешь ты в отчаянии у небес.
 
И гремит зловещее папановское из «Берегись автомобиля»: «Никогда!»
 
Но не нужно думать, что мир несправедлив. Даже ментовский мир девяностых не был лишен справедливости. Отворяется неожиданно дверь, и в кабинет заходит твой друг-эксперт. В руке у него чемоданчик криминалистический. С красками, опылителями, кисточками, увеличительными стеклами. Эксперт открывает его и достает… бутылку.
 
Ребята! Отец недавно из деревни приехал, привез самогону. Давайте выпьем, ребята! Божественный напиток!
 
Нас четверо или пятеро, а бутылка одна. Полуторалитровая, из-под пива.
 
Мы хлопаем по стаканчику и убеждаемся, что напиток действительно божественен. Закуриваем, наслаждаемся жизнью и беседуем.
Потом наполняем бокалы вновь и понимаем, что, несмотря на божественность напитка, его следует все же чем-нибудь закусить. Чем же? На улице дождь, магазин далеко, и деньги… О да, позор. У офицеров задержки с зарплатой, жалкие гроши в карманах. Вы не берете взяток, офицеры. К тому же вам их и не дают. Стыдно!
 
И тут на сцене появляется ОН, его величество тревожный чемоданчик. Консервы и галеты, яблоко, линейка офицерская, компас… Впрочем, это уже лишнее.
 
За нас! За милицию! За чемодан!
 
Пьянка, как говорится, проходит в теплой и дружеской обстановке. А как иначе?
 
Райотделовские пьянки — самые для меня приятные. Утверждаю это без всякого художественного преувеличения. На них складывалось ощущение братства, ощущение настоящей мужской дружбы. Мы никогда не напивались допьяна и после таких вот посиделок способны были на многое. Могли закадрить девушек без денег. Или кого-нибудь задержать…
 
…Когда я бываю в Тамбове, мы встречаемся своим веселым коллективчиком. Вам знакомо же это ощущение, когда не виделись давно, встретились, но кажется, что расстались только вчера. Это же приятно, верно? Но есть у этой приятности и обратная сторона медали. После первых тридцати минут разговора начинает таять драйв.
 
За встречу? Ну, за встречу. За здоровье? Ну да. За здоровье. Как дела? Да так. Ничего.
 
И молодые же еще, духом по крайней мере, да и на вылазки всякие способны. Но нет все же того энтузиазма. Нет лихого молодого задора. Все темы переговорены, не испытываем катастрофического отсутствия денежных средств, да и вообще…
 
Может быть, заявиться на встречу без денег, а?
 
Нет. Нельзя. Стыдно это и несолидно.
 
Заявлюсь, пожалуй, с чемоданом.
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
83 «Русский пионер» №83
(Июнь ‘2018 — Август 2018)
Тема: чемодан
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое