Классный журнал

Марлен Хуциев Марлен
Хуциев

Фата-моргана

07 апреля 2018 10:45
Режиссер Марлен Хуциев снова великодушно допускает читателей «РП» на кинематографическую площадку и в начальственные кабинеты, где решается судьба фильма. Суровый, а порою леденящий кровь рассказ о том, что (кто) остается за кадром. Но если снимаешь кино про вечную мерзлоту, будь готов к холодным отношениям.
Лучшее место в Москве — Подсосенский переулок. Наверное, я пристрастен.
 
Зимой здесь самый белый, самый чистый снег, самые веселые, самые доброжелательные дворники.
 
Весной — самые синие вечера. Весной, когда светит солнце и весь переулок тает и течет, когда сверкают на тротуарах сбитые с карнизов сосульки, здесь необыкновенно легко дышится и отчего-то радостно. Радостно так, ни с чего.
 
Летом переулок весь в зелени…
 
Вернее, было так. Сейчас-то он, если говорить честно, никакой — предельный, перестроенный — один из многих. 
 
Бывать здесь не хочется.
 
Но дело не в этом.
 
Чуть наискосок от одиннадцатого дома стоит дом в стиле модерн.
 
Во всех альбомах по архитектуре Москвы дом этот обозначен, так что дом знаменитый. В нем имеется очень неудобная черная лестница, не темная, а с маленькими окошками.
 
Окошки застеклены как бы бутылочными донцами (это стилизация, конечно). На закате окошки горят и переливаются: стекло разноцветное, зеленое, красное — это красиво. Во многих местах стекла выбиты — черные дыры. Но это не портит картины, придает дому некоторую загадочность.
 
В этом доме, в очень большой квартире живет очень большой начальник. Может быть, даже член ЦК. Но в то время, о котором речь, он уже не у дел… Он много чем занимался в жизни: строил, был на дипломатической службе, занимался средним машиностроением. Но — имел неосторожность поспорить с Хрущевым, и поспорить прилюдно и аргументированно. После этого его перевели, или, как говорили, «бросили», на культуру.
 
Вот тогда мы с ним и познакомились. У меня были сложности с картиной «Застава Ильича». Писать об этом неинтересно, тем более что написано (не мной!) и так слишком много. Встретил он меня довольно хмуро — ну, как встречают все начальники, — сказал, что картину видел. Помолчал.
 
— Эпос хотите создать.
 
Об этом я не думал.
 
— Ну, это дело ваше, эпос так эпос. Замах большой… Мне не очень близко то, что вы сделали… Но что сделано, то сделано…
 
И он продиктовал список поправок. Небольшой список, но он совершенно менял смысл картины.
 
— Если все это сделать, это будет другая картина.
 
— А если не сделать, картины вообще не будет, — сказал он задумчиво. — Да вы не торопитесь, подумайте… Одни поправки, другие поправки… А может, и вообще ничего делать не нужно будет… Время наше… — Он не закончил. — 
На мой взгляд, современность всегда однобока…
 
Я понял тогда, что человек он неплохой и очень неглупый.
 
Очень скоро он был отправлен на пенсию. И стал ПСЗ — пенсионером союзного значения. Ну, может быть, чуть повыше.
 
Ему оставили машину, дачу. Дачу значительно хуже прежней, он ее не любил, ездил редко.
 
Все это он воспринял спокойно, давно был готов. Как говорил ему один умный человек: «Ничего вечного не существует. Нужно готовиться к жизни после жизни», — и дал совет, вернее, несколько советов:
— В преферанс играешь? Хорошо. Подбери партнеров, ну, с которыми говорить можно, не только картами шлепать. Чтоб интересные ребята были. Детективы очень помогают. Можно кроссворды для упражнения мозгов… И еще чего-нибудь стоящее, увлечение какое-нибудь… Хуже всего — марки. Быстро надоест, скучное дело… Так что готовь сани летом, а то начнешь хандрить и рассыплешься в пыль. Мы ведь только с виду железные, а внутри — мякиш хлебный…
 
Он поверил, подготовился. Даже выучил английский язык — это для детективов. А увлечение у него было давнее и серьезное. Он собирал староверские иконы (он сам был из староверов, с Волги), книги староверские. Ну еще немного — русское серебро, не какого-нибудь Фаберже — допетровское. Ну, конечно, лечился. Ездить в Карловы Вары полюбил… И жил, не скучал, назад не оглядывался.
 
И вдруг — звонок с «Мосфильма». Звонил директор, сообщил, что собираются снимать картину о том самом комбинате, который он строил во время войны на Севере.
 
— А нужно ли?
 
Директор сказал, что не он решает, и попросил разрешения прислать сценарий.
 
— Ну присылайте.
 
И еще сказал директор, в сценарии есть такое действующее лицо — начальник строительства. Небольшая роль, но очень важная.
 
— Меня будете изображать?
 
Директор сказал, что в некоторой степени. Поэтому и хотелось бы знать мнение, так сказать, очевидца и участника тех героических событий. Сказал, что пришлет и фотографию актера, кандидата на роль…
 
— Присылайте и фотографию.
 
И повесил трубку. Все это было совершенно некстати. Но — уже дал согласие. Да и любопытно стало — чего они там задумали, чего они могут.
 
Директор киностудии «Мосфильм» не любил вникать в производственные проблемы. Для этого были заместители. Но сценарии читал, и даже любил читать сценарии.
 
Бывают такие дни посреди февраля — кажется, что наступила весна. Солнце светит, тени от сугробов зыбко-лиловатые, капель чуть постукивает в подоконник, у воробьев оживленный вид…
 
Окно было зашторено. Директор читал сценарий. Название ему сразу не понравилось — ну что такое «Зов тундры»? Пометил себе: исправить. М.б., «Вечная мерзлота»?
 
Как ни странно, сценарий был увлекательный. Ну, не то чтоб уж очень, непохожий на другие. Много чего было в этом сценарии: было строительство, были заключенные. Пометил себе: «Один день Ив. Д.» — а нужно ли?
 
Стойбища, олени, побег из лагеря… Немецкая подводная лодка, которая высаживает десант, чтобы поднять восстание в северных лагерях.
 
Диверсанты в тундре, героические ребята из СМЕРШа — северный такой вестерн. Увлекательно. Гонка за поездом на собачьих упряжках… Пометил: а была ли ж.д.? Проверить. Ну конечно, тяжелый ударный труд для Победы. 
 
Начальник строительства — положительный герой, начальник охраны — отрицательный… Ну пусть… в духе времени… Ничего…
 
Но одна сцена насторожила, и сильно. Вот какая сцена.
 
…Ночь. Тундра. Стойбище. Горит костер. Искры высоко летят в небо… У костра — геологи, жители стойбища, начальник строительства. Бьет в бубен шаман:
— Бум-бум! Бум-бум!
 
«Бум-бум!» — разносит эхо. Вокруг — белое безмолвие…
 
Ярко горит костер, пляшет и поет шаман… Костер разгорается ярче и ярче… Шаман падает на колени… И из огня выходит Он. Френч, трубка, чуть обгорели кончики усов, поднял руку…
 
— Великий вождь хочет говорить с нами! — взвыл шаман. А директор потянулся к селектору.
 
— Да, — ответил голос секретарши.
 
— Где эти, «Зов тундры»?
 
— Во втором павильоне. У них пробы…
 
— Я отлучусь ненадолго.
 
Директор «Мосфильма» не часто ходит по павильонам. Но сейчас — пошел. Отозвал в сторону режиссера — представителя малых народов Севера. Прервал съемку.
 
— Вот что… тут эта сцена, с костром…
 
— Это образ! — быстро сказал режиссер. — Это образ… Сейчас, в наше время… Новый взгляд…
 
— Категорически! — негромко сказал директор студии и взмахнул руками крест-накрест: — Категорически!
 
Подошла собака, настоящая лайка.
 
Директор нагнулся, погладил:
— И название… надо подумать… Другое нужно название…
 
— Есть хорошая кандидатура на начальника строительства… но не актер…
 
— Посмотрим…
 
Подошел шаман.
 
— Актер? — спросил директор студии.
 
— Заслуженный, РСФСР.
 
— Хорошо, работайте! А это — категорически! Или — закроем.
 
Подошел худрук картины, молодой, но уже очень знаменитый режиссер.
 
— А мне нравится: необычно, ярко, — сказал молодой худрук. Ничего, кроме своих дел, его не интересовало. — Чего мы боимся?
 
Он был беспечен и снисходителен.
 
— Мы, — директор медленно выговаривал слова, — мы ничего не боимся… Мы — несем ответственность.
 
Б.Н. — бывший начальник, Большой начальник — плохо спал в последнее время. Он, конечно, посетил врача, было выписано снотворное — но он его пить не стал. Решил, что сам справится. Получалось средне. Ближе к ночи он начинал томиться, ходил по комнатам, пил чай, спать укладывался то в кабинете, то в гостиной. Одно время полюбил библио­теку… Б.Н. называл это «синдром старика Болконского». Он даже заглянул в «Войну и мир» — книга показалась скучной…
 
Мосфильмовский сценарий Б.Н. прочел. И после этого вообще не спал. Как-то вспомнилось все, что — это он так думал — навсегда и окончательно выбил из памяти. И недолгий разговор со Сталиным, и бесконечное белое пространство тундры, и бесконечные колонки «строителей». Дело не задалось, и выход был у него только один — застрелиться. И он бы сделал это. Он не хотел превратиться в картонную папку равнодушно-канцелярского образца с надписью «Хранить вечно».
 
Но — повезло. Нашелся один неравнодушный «строитель» — бывший геолог. (Сейчас он академик, знаменитый на весь мир человек.)
 
Пришлось убеждать, летать в Москву…
 
— Уверен? — спрашивал Лаврентий Павлович и смотрел своим ясным хрустальным взглядом. — Уверен? Сроков менять мы не будем…
 
Обошлось. Дали орден.
 
…Он иногда представлял себе: сидит за столом молодой такой, в галстуке, еще не набравший солидности… И лежат перед ним вот такие папочки «Хранить вечно». До потолка. Что он понимает, что он сможет понять про время, про страну? Вот поддернул рукав дешевого пиджака, смотрит, как чиркает секундная стрелка простенького «Полета». Томится до обеденного перерыва, в носу у него от пыли чешется… Ничего, парень, придет время — будет у тебя «Омега» золотая…
 
И ничего не понимает… А ведь перед ним — вечная мерзлота… в картонных папочках. А ведь и он (Б.Н.) мог так же лежать. Мог.
 
Повезло.
 
Сценарий был, конечно, как бы это сказать… смешной. Научная фантастика… Но одна сцена ему понравилась. Б.Н. сцену эту даже дважды перечитал…
 
Утром позвонил на «Мосфильм», сказал, что материал нужный, но есть ошибки — ну, насчет железной дороги, не было ее, и митинга по окончании строительства тоже не было…
 
— А так… на ваш взгляд… правдиво? — спросил директор студии.
 
— А зачем? Северная легенда, и этого достаточно… Там есть одна сцена, с костром…
 
— Убираем! — быстро сказал директор. — И название будет другое…
 
— А вот это зря… сцена занятная… ба-альшой смысл в ней содержится… Но это ваше дело.
 
— А как вам, как бы сказать… кандидат… на вас? — Директор студии чуть подпустил смешка.
 
— А знаете, мне нравится. И похож чем-то. Я тут старые фотографии разбирал… Но он помоложе будет…
 
— Это мы подстарим, — заверил директор студии. — А… мне неловко вас затруднять… не согласились бы быть 
нашим консультантом?
 
— Нет, — твердо сказал Б.Н. — А вот с парнишкой этим хотелось бы познакомиться… Вы дайте ему мой номер…
 
Так Тугрик, а это он должен был играть начальника строительства, познакомился с Б.Н. и даже стал изредка бывать у него… И это было удивительно, потому что Б.Н. общался с тремя людьми: с Генералом, достойным воякой, но из второго по значимости эшелона, со старым писателем, когда-то очень известным, а сейчас крепко и незаслуженно забытым, и еще с зубным врачом. Б.Н. называл его — Маг и Волшебник.
 
С утра вызвал шофера и поехал на Главпочтамт. Б.Н. любил это здание, оно его успокаивало. Успокаивали пишущие люди, успокаивали добротные письменные приборы, всегда ярко начищенные.
 
Был первый день гашения.
 
Как раз вышла серия марок с Блоком — посвященная Севморпути. Марками Б.Н. не интересовался. Он сел на жесткую скамейку, огляделся. Ему было приятно, что вокруг были люди. Где он мог их видеть? По магазинам он, естественно, не ходил… Не в метро же кататься? Смешно даже.
 
Наискосок от Б.Н. сидела старуха с необычайно значительным лицом и в каком-то совершенно несуразном пальто. Нищая, наверное, зашла погреться… Она быстро писала на листке почтовой бумаги крупным угловатым почерком.
Б.Н. был длиннозорок, и, совершенно этого не желая, он прочел несколько строк — непонятно от кого, непонятно кому.
 
«…Пишу тебе с Почтамта… Давно не писала… Как-то не было настроения… Вокруг — люди, тоже что-то кому-то пишут… Знаешь, бывает среди зимы такой день, как будто наступила Весна? Конечно, знаешь… Знаешь, я очень, очень одинока… Не хочется об этом писать, но вот, как-то написалось… И очень несчастна… Я не знаю, что делать с этим… Наверное, уже ничего… Прости, что огорчаю тебя…»
 
Б.Н. встал и вышел.
 
Потом он сидел на бульваре, на лавочке. Шофер ждал.
 
Б.Н. не любил людей. Но тут — он не мог себе объяснить…
 
…Дома он долго ходил по комнатам, перебирал книги в библиотеке, снова ходил.
 
Он ведь тоже был совершенно один, совершенно. Просто не думал об этом, некогда было.
 
А ведь вот она — вечная мерзлота.
 
Эта квартира, книги, иконы на стенах, серебро в шкафу. И за окном — не лучше.
 
И кому это все? Родственникам? Он не общался с ними много лет… Государству? Смешно.
 
Он был человеком большой и сильной воли. Он должен был найти выход.
 
Зазвонил телефон.
 
— Сергей? Ну как сказать… без дела не сижу… Ну, часиков в шесть? Жду.
 
Проговорили они весь вечер. Б.Н. говорил, а Сергей (Тугрик) слушал.
 
Б.Н. говорил о Сталине, о войне, о том, что после 53-го года, после 5 марта 1953 года, жизнь закончилась. Осталось только проживание. Что не все это поняли, а то, что назвали «оттепелью», — это большая беда, и выхода никакого нет. Конечно, успехи есть, есть космос — но все это пустое. Конечно, это его личное мнение.
 
Б.Н. говорил — и как-то параллельно с разговором думал о том, что занимало его больше всего.
 
И провожал Сергея (Тугрика) уже в прихожей, что-то мелькнуло в голове…
 
Он тщательно запер двери, быстро вернулся в кабинет, сел за стол, взял листок бумаги и крупно написал: ПРОЕКТ (предварительный).
 
«…К сожалению, ничего вечного не существует на свете (он старался писать несколько отстраненно). Поэтому, находясь в здравом уме, хочу оставить распоряжение на будущее.
 
Иконы, книги — вся коллекция (опись будет приложена) — вместе с владельцем — все должно быть предано огню (сожжено).
 
Так я хочу. Такая моя воля.
 
Кому я это поручу — все в приложении к этому Проекту».
 
Поставил подпись и число.
 
Перечитал.
 
Запер в сейф.
 
Этой ночью он спал хорошо. Крепко.  
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Я есть Грут
    7.04.2018 11:31 Я есть Грут
    Почитав Марлена я
    Режиссёром стал, друзья.
    И могу, чего скрывать,
    Сто картин за год снимать.
81 «Русский пионер» №81
(Апрель ‘2018 — Апрель 2018)
Тема: вечная мерзлота
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям