Классный журнал

Сергей Петров Сергей
Петров

Роковый нокаут

17 марта 2018 11:40
У писателя и радиоведущего Сергея Петрова есть юридическое образование и интуиция. Но они ему не нужны, потому что о людях Сергей судит по музыке. Она его еще в отрочестве связала, в хорошем смысле: группа «Секрет» произвела огромное впечатление. Что ж, с каждым может случиться.
 
Думаешь — «соблазн». Понимаешь — «женщина». Конечно же, женщина. Не мужчина же! Как тут не замахнуться на библейское, на вечное не замахнуться? Перефразировать и провозгласить густым басом, воздев руки к небесам: в начале! была! женщина!
 
Не провозглашу. Ибо женщина была потом. А в начале… была музыка!
 
…Она как-то постепенно меня соблазняла. Очаровывала, как умная и начитанная горничная молодого барина-оболтуса очаровывает, кокетливо и деликатно, а потом резко и «наглухо», в нокаут.
 
Как Вам поэзия Пушкина Александра Сергеевича, барин?
 
Пушкин как Пушкин. Шампанского лучше подай, Настасья.
 
А Жорж Санд? Читали?
 
Да на кой черт он мне?
 
Она, барин. Санд — это она, модная французская писательница.
 
Она, не она? Не умничай! Бокалы неси!
 
…Как скала молодой барин непробиваем. Она к нему, а он от нее. Охота и балы у него, карты да обжорство, курение табака. При чем тут начитанная горничная?
 
И к решительным действиям Настасья тогда прибегает.
 
Отворяются ранним утром двери в барские покои, заходит ОНА. Цветущая, фигуристая, в белом фартуке. И поднос в руках, и книжный кирпич от модной французской писательницы на подносе.
 
Доброе утро, барин! А давайте вместе почитаем! Подвиньтесь, будьте любезны. Не вскакивайте! Шторы я сама задвину.
 
Дальше — как положено. Кольца и браслеты, свадьба и жакеты. Настасья дворянкой становится (документы какие-то нашли, а может, и подделали), барин же — писателем. Или литературным критиком. Или исследователем творчества Жорж Санд.
 
…Со мной примерно так и происходило. Без белого фартука, правда, но так же — деликатно, постепенно и «наглухо».
 
Музыка в моем детстве лилась из всех приемников, из телевизоров, из киосков звукозаписи, лилась она потоками нескончаемыми, но для меня эти потоки — что для халатного сантехника прорывы в трубе. Льется и льется. Что-то мне нравилось, конечно. Но это «что-то» забывалось тут же.
 
Потом мне исполнилось пятнадцать.
 
Одним весенним вечером я включил телевизор и увидел программу, абсолютно чуждую советскому телевидению. Трое ведущих сидели перед телевизионными камерами и несли чудовищно веселую ахинею о музыке. Они лихо препарировали песни советских рокеров и попсовиков, травили какие-то байки, нередко перевоплощались то в военных, то во врачей, то еще черт знает в кого. Завершалcя их необузданный стёб блоком MTV.
 
«Топ-секрет» — так называлась та программа.
 
И вот спустя некоторое время я зашел в гости к своему дяде. Он был трепетным почитателем рока, мой дядя, у него была электрогитара и множество пластинок. Мы о чем-то разговаривали, я стоял у обычной советской «стенки» и перебирал эти пластинки. Одна из них была вдруг извлечена из общей стопки. Уже в пятнадцать, видимо, я обладал дедуктивным чутьем.
 
С почти что глянцевого белого конверта на меня взирали ведущие той самой программы и еще один мужчина, ранее незнакомый. «Ленинградское время», — прочитал я, — группа «Секрет».
 
— Давай, — попросил я, — поставим?
 
…Пластинку можно было приравнять к какому-нибудь энергетическому препарату, а то к чему и круче. После прослушивания трех первых песен мне требовалось куда-то бежать, что-то делать — все равно что, лишь бы делать. Но больше всего на свете мне хотелось стоять перед микрофоном с гитарой в руках на сцене огромного концертного зала и делать рок-н-ролл.
 
Дядя объяснил мне, что фамилия неизвестного мужчины — Леонидов. Недавно он скоропостижно покинул группу, и теперь вот они втроем, и непонятно, что из этого выйдет. А последние года три-четыре они были суперпопулярны. И странно, что мне про это не известно.
 
В тот день я и был соблазнен рок-музыкой. А если выразиться точнее, нокаутирован.
 
За «Секретом» последовали Pink Floyd. Звук приближающегося вертолета, лопасти винта хлещут воздух, дикие вопли — вся эта «флойдовская» мистерия перевернула мои скудные музыкальные представления. Это стало воплощением только формировавшейся в советском обществе «капиталистической» мысли о том, что нет никаких запретов, что можно все, достаточно только этого захотеть.
 
После Pink Floyd я познакомился с блюзом и хард-роком, альтернативой и панком. А потом пришли The Beatles и показали, кто тут номер один.
 
Мой дядя обучил меня нехитрому, но завораживающему гитарному проигрышу из «битловской» композиции «I want you». Я научился его исполнять с таким авторитетным видом, что спус­тя три года у одногруппников по школе милиции и тени сомнения не могло возникнуть в моем профессиональном рок-н-ролльном прошлом! Я брал инструмент в руки и, закрывая глаза, принимался извлекать магические, протяжные, местами квакающие звуки. 
Одногруппники слушали это разинув рты. Еще бы! Ведь кроме песен групп «Кино» и «Сектор газа» они играть ничего не умели.
 
— Ну! — кричали они. — Еще давай что-нибудь!
 
— Звук не очень, — лениво произносил я, передавая гитару следующему желающему.
 
Кроме этого проигрыша и примитивного гитарного риффа из «Smoke on the water» (группа Deep Purple) я ничего играть не умел.
 
…О, да. Музыкальный соблазн — самый продолжительный соблазн моей жизни. Не то чтобы от мозга до костей, но от сердца к мозгу — однозначно. Рок-музыка была во мне и вокруг меня. Я смотрел на окружающий меня мир через призму рок-музыки. И людей я оценивал исключительно по рок-критериям.
Слушает человек «Битлз» — не может быть подонком такой человек. Преклоняется перед Михаилом Кругом — тупой или с криминальными наклонностями. Слезливые попсовые песенки предпочитает — фальшивый. Любит панк — интересная, неординарная личность.
 
Все эти критерии, кстати, помогали не только в том, кто друг, а кто — не очень. В какой-то степени я ими руководствовался и при избрании меры пресечения.
 
Так вы награбленное под Любу Успенскую делили? Подпевали?
 
Точно так, гражданин начальник!
 
Арестованы оба!
 
…Но ладно граждане уголовнички! Они все рано бы или поздно сели. Но ведь я эти критерии… к женщинам применял. Годами!
 
И это было уже роковой ошибкой. Ведь женщина, она коварнее любого уголовника, правильно?
 
Знакомишься. Влюбляешься. Заводишься. Непременно возникает музыкальный вопрос. И что же ты слышишь?
 
Ах, какая интересная музыка! Ох, как жаль, что раньше я ее не слышала! Ух, спасибо тебе, что познакомил!
 
«Доволен, что ли?» — так однажды Герцен в письме к Бакунину обратился. По другому, правда, поводу, но все же.
 
Доволен! Но…
 
Вскоре ты открываешь ее ноутбук, натыкаешься случайно на папку «Моя музыка» и видишь там подборку композиций… Стаса Михайлова. Плюс парочка его дуэтов с Ваенгой. Это уже, извините, полный п…ец. Это уже — контрольный в сердце!
 
Все! Нет, ну не сразу «все», конечно. Мелочи же, правда? Но месяц проходит, другой, полгода, год, и выясняется: все!
 
Нет уже солнца, как говорилось в «Андеграунде» Кустурицы, нет уже месяца.
 
«Сынок! Никогда не верь женщине, которая тебе врет!
Хорошо, папа, не буду».
 
…Женский соблазн музыкальный соблазн вышибает. Конечно, не музыка была в начале. Но и не женщина.
 
Слово! И здесь уже без сомнений, ведь последние года четыре мной овладел совсем другой соблазн — литературный.
 
Сложнее уже запутать, сложнее. Читает или нет, и если читает, то что — в два счета выясняется. Не найдется на всем белом свете такой Соньки Золотой Ручки, чтобы запутала.
 
Да и смысл? Такие совсем другим соблазняются. И другими.   
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Я есть Грут
    18.03.2018 02:23 Я есть Грут
    Так Вы подругу не найдёте.
    Лишь даром время проведёте.
    Ведь можно книги не делить.
    Важнее - женщину любить.
80 «Русский пионер» №80
(Март ‘2018 — Март 2018)
Тема: соблазн
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям