Классный журнал

18 января 2018 11:00
Музыкант Александр Журбин приоткрывает секреты композиторской кухни и утверждает, что стихи великих поэтов не нуждаются в музыке. Но, однако же, опровергая самого себя, тут же рассказывает, как сочинил песню на стихи Марины Цветаевой. У него просто не было выбора. Такие были сугробы.
Про снег хочется напевать.
 
Песен про снег много.
 
«Снег идет, снег идет» на мотив Сергея Никитина, стихи Пастернака.
 
Или «А снег идет, а снег идет…» на мотив Андрея Эшпая, стихи Евтушенко.
 
Есть еще песня «А снег идет», слова и музыку сочинил Макс Фадеев, а поет Глюкоза. Или песня «Снег» Филиппа Киркорова, сочиненная Ириной Билык.
 
Или вот, скажем, «Ах, снег-снежок, белая метелица»… Это композитор Пономаренко, стихи Виктора Бокова.
 
Или вот это:
 
«Снег кружится, летает, летает,
И, позёмкою клубя,
Заметает зима, заметает
Всё, что было до тебя».
 
Помните, конечно: группа «Пламя», стихи Лидии Козловой, музыка Сергея Березина.
Или «Tombe la neige», поет Адамо, сам и сочинил.
 
Уверен, такие песни есть и у поляков, и у немцев, и, уж конечно, у финнов и норвежцев, у канадцев и аргентинцев. Короче, у всех, у кого есть снежная зима.
 
Также уверен, что подобных песен нет в Египте и Эфиопии, нет в Индии и во Вьетнаме.
Просто там нет зимы. И нет снега.
 
А там, где есть снег, обязательно есть и снежные песни.
 
Уж больно это поэтическая, мистическая материя — снег, падающий с неба белый пушок.
Я легко вспомнил десяток русских песен о зиме и снеге.
 
Каждый легко вспомнит еще десяток.
 
Ну не обязательно про снег. Просто про Зиму-зимушку. Или про Синий Лед. Или «Идут белые снЕги». Или, наконец, «Ой, мороз, мороз».
 
Все это сидит в нас с детских лет.
 
А вот история одной великой зимней песни. В России она мало известна, хотя это одна из самых популярных в мире мелодий.
 
Называется она «White Christmas» («Белое Рождество»). Написал ее великий американец русско-еврейского происхождения Ирвинг Берлин.
 
Он был гений. Родился он в России, в городе Тюмени, и приехал в Америку в возрасте семи лет. Первым его языком был русский, напополам с идиш. Его папу звали Мозес (по-нашему Моисей), и он (папа) служил кантором в синагоге. Хотя, казалось бы, откуда в Тюмени, в Сибири, в 1889 году синагога? Откуда там мог взяться кантор? Там и сейчас живет всего 17 евреев, а уж в те далекие времена?
 
Но так говорит легенда.
 
Короче, мальчик приехал в Америку, не зная ни слова по-английски, а уже через несколько лет он написал первую песню, и слова и музыку, и даже умуд­*рился ее продать и получить 33 цента в качестве роялти.
 
Кстати, именно он изобрел это понятие «роялти», то есть «авторские отчисления», и многие композиторы именно ему обязаны своим несметным состоянием.
 
Вообще, он был очень удачливым человеком, прожил полноценную и очень длинную жизнь — умер он в 101 год. Он не знал нот и не умел играть ни на одном музыкальном инструменте.
 
Наверное, если бы умел, так бы и остался тапером в ресторане.
 
А он стал великим композитором, одним из основателей американской музыки.
 
Так что, родители, не мучайте детей музыкальными уроками. Они сами найдут, что им надо…
 
Но давайте вернемся к снегу. Вернее, к снегу в песнях.
 
Напомню, среди десятков популярных песен Ирвинга Берлина есть одна, что возвышается над всеми.
 
Она, как я уже сказал, называется «White Christmas», и вряд ли что-то может с ней сравниться по популярности.
 
Конечно, это песня сезонная, рождественская, но в Америке Рождество длинное, больше месяца, и каждый день из любого окна, в магазине, в лифте, по радио и вообще в воздухе вы слышите: «I’m dreaming of the White Christmas…» Очень часто. Даже чаще, чем знаменитые «Jingle Bells».
 
Все, кто жил в Америке или был там во время Рождества, это знают.
 
Однако тут есть одна деталь, которую мало кто знает.
 
Это мое личное открытие.
 
История гласит, что эту песню Берлин написал в Калифорнии. Это не вымысел, это правда, известен даже отель La Quinta, где, собственно, он это написал. После этого композитор, уподобляясь нашему Александру Сергеевичу, бегал по номеру и кричал: «Ай да Ирвин! Ай да сукин сын! Это лучшая песня, которую написало человечество».
 
Но в Калифорнии, в районе Беверли-Хиллз, снега не бывает. Какое там Белое Рождество? Там минимальная температура плюс 15, а вообще-то обычно 22–25 градусов.
И это есть в тексте песне, сейчас я вам зачту:
 
The sun is shining, the grass is green,
The orange and palm trees sway.
There’s never been such a day
in Beverly Hills, L.A.
But it’s December the twenty-fourth, —
And I am longing to be up North!
 
(Подстрочный перевод:
Солнце сверкает, трава зелена,
Покачиваются апельсины и пальмы,
Сегодня прекрасный день
В Беверли-Хиллз, Лос-Анджелес…
Но ведь сегодня 24 декабря, Рождество,
И я хотел бы быть на Севере…)
 
И, конечно, американцы понимают, что это все относится к ИХ, американскому северу. То есть к Нью-Йорку.
 
Какой еще есть город в США «посевернее», куда может стремиться композитор и поэт? Конечно, Нью-Йорк.
 
Так все американцы это и понимают…
 
И вот тут-то я ловлю Ирвинга Берлина за язык.
 
Дело в том, что в Нью-Йорке тоже нет снежных равнин и снежных завалов, и верхушки деревьев там не припорошены снегом.
 
Там, в Нью-Йорке, снег — большая редкость, а если он и выпадает, то не задерживается долее чем на день. Нью-Йорк — город на широте Сочи или Одессы, и никаких сугробов вы там не увидите.
 
А ведь в песне поется:
 
Я мечтаю о Белом Рождестве,
Как те, которые я когда-то знал,
Где верхушки деревьев заснежены,
а дети прислушиваются, 
чтобы услышать
звон санных колокольцев…
 
Что это? Нью-Йорк?
 
Фига с два!!
 
Это, конечно, Россия. Семилетний мальчик запомнил русскую зиму, помнил тройки, и бубенцы, и сугробы, и снежки…
 
Что означают слова «те, которые я когда-то знал»?.. Да конечно, это оговорка по Фрейду, а точнее, просто выплеснувшиеся детские воспоминания…
 
Поэтому так все классно и получилось! Поэтому это одна из популярнейших песен в мире. Кстати, она уже много лет находится в Книге рекордов Гиннесса, и количество проданных экземпляров — на разных носителях — насчитывает сегодня более 200 млн.
 
«Битлз» и Фрэнк Синатра отдыхают.
 
Впрочем, и Фрэнк Синатра, и Бинг Кросби, и Элвис Пресли, конечно, пели эту песню. И все-все-все остальные.
 
Только они не знали, что это песня о России.
 
А мы знаем.
 
Но им не скажем. Пусть думают, что это про Нью-Йорк…
 
Кстати, это слово — СНЕГ — пришло к нам, как утверждают словари, из санскрита (на санскрите это snihyati), и практически на всех европейских языках это звучит похоже (англ. Snow, немецкое Schnee, литовское sniegas), а если по-итальянски это neve, а по-французски neige, то просто прибавьте спереди утраченную в веках буквочку «с», и все станет понятно.
 
Но мне гораздо интереснее другая фонетическая близость. Наверняка всеми давно замеченная.
 
Это почти идентичность слов «снежность» и «нежность».
 
Или, скажем, «снЕга» и «нЕга».
 
Возможно, это случайное совпадение.
 
Но в языке редко бывают случайности.
 
Конечно, это давно заметили поэты.
 
Вот как это сформулировал Дмитрий Мережковский:
 
Ослепительная снежность,
Усыпительная нежность,
Безнадежность, безмятежность —
И бело, бело, бело.
Сердце бедное забыло
Всё, что будет, всё, что было,
Чем страдало, что любило —
Всё прошло, прошло, прошло.
 
И еще можно привести тысячи примеров на эту тему. Потому что ничего нет нежнее, чем ранний снег… Когда он летит, и падает на голову и плечи, и тут же превращается в тонкие, нежные струйки и капельки, которые медленно стекают вниз… и это так точно сливается с нежной лаской, именно с нежной, а не страстной лаской, которая всего дороже женщинам… да и мужчинам тоже…
 
Как прекрасно пройтись по первому снежку на даче, по поселку, или по лесу, или по пляжу где-нибудь в Юрмале.
 
Господи, вот из таких мгновений и состоит жизнь, это есть те самые зарницы, которые надо ловить, как говорил Лев Николаевич Толстой.
 
Сейчас расскажу одно из таких мгновений-зарниц. Из моей жизни.
 
Когда-то студентом, бродя по заснеженной Москве, я набрел на какое-то странное явление, когда вся дорога под моими ногами серебрилась и сверкала, переливалась, как в трубочке калейдоскопа. Никогда ни раньше, ни позже я такого не видел — очевидно, это была причудливая игра уличных фонарей, сочетание легкой метели и загадочного освещения.
 
Я шел не один. Со мною была девушка, в которую я был тогда влюблен.
 
Придя домой, я открыл томик Цветаевой. Цветаева была тогда моим любимым поэтом, я обожал ее стихи и пытался положить их на музыку.
 
Но как-то не получалось. Великие стихи вообще-то не нуждаются ни в какой музыке. (Я не могу, например, слышать бесконечные музыкальные вариации на тему «Свеча горела, свеча горела»… Оставьте в покое эти строки. Они хороши и без всякой музыки, любая музыка их только портит…)
 
Но в ту ночь книжка открылась на стихах, которые начинаются словами: «А сугробы подаются, скоро расставаться…». Я ничего не знал об этих стихах, да и сейчас не знаю. Знаю, что они посвящены Илье Эренбургу, наверное, не случайно. Да какая разница? Разве это важно, для кого писал поэт, о ком он (она) думал (думала), рождая эти строки? Важно, как это действует на нас, на читателей, на слушателей, какие струны нашей души задевают эти строки.
 
Это был февраль, я был влюблен в прелестную девушку, с которой я гулял в ту ночь.
Через месяц она выходила замуж, и мы расставались навсегда. Ее жених был намного старше, и она из бедной студентки-Золушки вдруг превращалась в чью-то мачеху (у жениха было трое детей).
 
И вдруг из меня полилась мелодия. Романс родился мгновенно. Это одна из лучших моих мелодий того времени…
 
Этот романс вошел в вокальный цикл «Поэт». Он сейчас издан и довольно часто исполняется разными исполнителями…
 
Но ту ночь со сверкающим снегом я не забуду никогда. И стихи:
 
Не гляди, что слезы льются:
Вода — может статься!
Раз сугробы подаются —
Пора расставаться!
 
А снег — и жизнь — и любовь — идет.
 
И проходит.
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (2)

  • Сергей Макаров
    18.01.2018 17:40 Сергей Макаров
    Как говорил Ницше: - «Без музыки жизнь была бы заблуждением».
    Авторские права по охране литературных и художественных произведений в первые стала защищать Бернская конвенция от 1886 г, была идеей Виктора Гюго, и она и сегодня является основой авторские права для всех стран мира. США присоединились к ней в 1988г. На момент рождения песни был закон об авторском праве от 1909 года.
    Впервые «White Christmas» была исполнена Бингом Кросби в Рождество 1941 года. Она стала символом надежды на возврат к мирной жизни в 1942 году впервые прозвучавшей для солдат Америки. Ее часто транслировали по радио по просьбам военнослужащих по армейскому радио.
    Она продолжила традицию песни "Holy Night", ставшей символом перемирия на фронтах Первой мировой войны, ставшей причиной знаменитого события - Рождественского перемирия, когда воюющие стороны, французы, шотландцы с англичанами и немцы услышав эту песню со стороны французских окопов начали вместе петь всем известные ее слова.
    Это было в канун Рождества, перемирие длилось сутки и сопровождалось совместным футбольным матчем между немцами и англичанами. 

    Вероятность, что воспоминания детства послужили для ее создателя вдохновением и песня как мечта о сказочном снежном детстве вполне может иметь основание, автору было 5 лет когда он покинул снежную Россию, детские воспоминания самые яркие, особенно о таком снежном волшебстве в любом месте мира.
  • Я есть Грут
    18.01.2018 18:15 Я есть Грут
    Вас променять на трёх детей
    Могла лишь девушка-злодей.
    Вы правы - в жизни всё проходит.
    А мудрость с опытом приходит.
78 «Русский пионер» №78
(Декабрь ‘2017 — Январь 2017)
Тема: снег
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое