Классный журнал

Павел Астахов Павел
Астахов

Зарисовки из жизни одного адвоката

15 ноября 2017 09:10
Адвокат Павел Астахов — не только адвокат. И после этой колонки, может быть, выяснится, что и не столько. А мы продолжаем следить за его карьерой — в том числе и писательской.
 
Санкт-Петербург. Здание университета. Дворик юридического факультета. Лавочка. На ней молодой человек с конспектом.
 
«Дура лекс — эст лекс!» — заучивал молодой выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета. На него надвигался выпускной экзамен и желчный профессор Васильков, который всем задавал дополнительные вопросы по латыни.
 
«Дура лекс… дура, ах, какая же дура эта Лизонька Караваева с педагогического. Зачем пожаловалась папеньке на безобидные приставания! Теперь ее папаша, владелец сети питерских булочных и пекарен (паскудный буржуй), мало того что запретил ей после занятий выходить из дому, так еще и нажаловался в деканат», — вздохнул студент-юрист и затянулся сигареткой. В голове навязчиво крутились латинские слова. «Лекс эст лекс…»
 
«Вот и брат Алекс тоже попал в неприглядную историю — ввязался в какое-то тайное общество: в каморке собирались, рассуждали о мироустройстве, книги вслух читали, на променад по Тверской ходили. Ничего особенного. Прокуроры, правда, иного мнения были: арестовали за терроризм и попытку госпереворота.
 
Да-а-а, с таким багажом хорошо бы мне в Лондон. Или хоть в Женеву или Париж. На худой конец, хоть в Берлин. Денег нет… Ох, непросто это, когда тебе 22, ни опыта, ни протекций — один диплом юрфака. И угораздило же выбрать такую специальность?! Записался на третьем курсе “за компанию” на адвоката. И что теперь делать? Идти в суд защищать мелких прохвостов? Нет уж, батенька, извольте! Лучше каких-нибудь золотопромышленников! Правда, они тоже разбежались, кто в Ниццу, кто в Лондон. А мне только и остается, что в Самару отправиться и переждать там пару лет. Говорят, там тоже неплохо: природа, Волга, барышни, да и климат получше будет, чем питерский».
 
Выпускной экзамен прошел не вполне блестяще. Хотя профессору права Василькову и пришлось поставить «отлично» молодому юристу-выпускнику, но отыгрался он на распределении, направив новоиспеченного юриста аккурат в Самарскую губернию.
К неудовольствию пожилого профессора, выпускник даже не расстроился, а, получив направление в самарский суд, молча улыбаясь, удалился.
 
Семья, узнав об отъезде Володи, вздохнула с облегчением: родители давно побаивались предсказаний и «озарений» сына, который порою выдавал такие политические прогнозы для России, что отец с матерью хватались за головы и убегали прочь из комнаты, где новоиспеченный реформатор предрекал падение главе государства, который вот уже 17 лет бессменно управлял самой большой частью планеты. Крамолу в доме родители не поощряли, хотя и считались людьми прогрессивными и по-европейски либеральными.
 
Год спустя. Самара. Адвокатский кабинет адвоката А.Н. Хардина. Хозяин кабинета беседует со своим молодым помощником.
 
— Владимир! О чем вы говорите?! — всплеснул руками пожилой адвокат.
 
Благообразный седой господин в модном пенсне, с профессорской бородкой расхаживал по кабинету. В удобном кожаном кресле восседал недавний выпускник университета Владимир. Он, прищурившись, с улыбочкой наблюдал за своим наставником:
 
— Андрей Николаевич, а что здесь особенного? Мы вполне можем изъять из судебного дела эту расписку, и дело нашего клиента Никольского, как говорится, в шляпе!
 
— Как это «изъять»? Мой юный друг, вы сошли с ума! Толкаете меня на подобные авантюры… — Адвокат тяжело опустился в кресло возле рабочего стола. На столе стояла шахматная доска с какой-то недоигранной партией и папки с бумагами. Хардин двинул вперед ладью, полистал лежащее перед ним на столе адвокатское досье и задумчиво выглянул из-под пенсне:
— Мммм, голубчик Владимир… Я, безусловно, пойти на такое не вправе, но… — он задумчиво поднял глаза к потолку, — но вы… как бы это правильно выразиться, не ограничены в выборе средств защиты нашего доверителя. Тем более что никакой ответственности для вас как стажера закон не предусматривает. Разве только я должен буду вас пожурить и наказать строго. — Он двинул вперед белую ладью.
— Это как же, позвольте узнать, Андрей Николаевич? — напрягся помощник.
 
— Строго! Очень строго… замечание и лишение премии по итогам дела. Да и то если вас, что называется, за руку поймают. Как вам такое наказание? — Адвокат откинулся на спинку кресла и заинтересованно разглядывал своего стажера, который, признаться, все больше и больше ему нравился. За хватку, звериное чутье и интуицию. А еще этот Володя отлично играл в шахматы, что для адвоката просто необходимо! «Этот паренек далеко может пойти, если, конечно, полиция не остановит…» — пронеслось в голове бывалого мэтра самарской адвокатуры.
 
— Эге. Значит, премии лишите и замечание? Договорились! Только попрошу удвоить мне гонорар по этому делу с учетом будущих издержек и взысканий! Согласны? — Молодой человек уже стоял возле стола, опершись руками на его край, и дрожал от нетерпения. Он любил действовать решительно и быстро. Можно сказать, даже дерзко. Ему очень нравился лозунг каких-то древних рыцарей, не то крестоносцев, не то конкистадоров: «Промедление смерти подобно!» Ему он и следовал всегда. Не дав адвокату ответить, он порывисто сразил ладью мэтра и воскликнул: — Мат!
 
— Согласен. Но о том, как и что вы будете делать, я даже знать не хочу. Получите ваш дополнительный гонорар. — Хардин протянул аккуратно сложенные свеженькие купюры банка России и смахнул фигуры с доски на стол.
 
Это была не первая «находка» Владимира во время вынужденной «ссылки» в Самару. Попав сюда по воле его университетских руководителей для обязательной отработки в течение двух лет, Владимир решил не терять времени понапрасну и попытаться выжать из этой «стажерской» истории максимум пользы. Прежде всего, конечно же, в материальном плане. Студенческая бедность и вечная прижимистость родителей ему, безусловно, опостылели. Хотелось ходить в лучшие рестораны, кутить с друзьями, водить романы с девушками, наконец-таки поехать в Париж.
 
Получив первое же дело, он попытался расположить к себе доверителя, который хотел судиться со скотозаводчиком, продавшим ему больную корову. Доказать ущербность животного было непросто: она сдохла уже в хлеву нового хозяина спустя три дня после покупки. Но оборотистый помощник адвоката Хардина не поленился познакомиться с местным ветеринаром и уговорить того не только дать заключение о смерти буренки по вине прежнего хозяина, но и повторить то же самое под присягой в суде. Бутыль первача, принятого в оплату консультации по «земельному вопросу» местной крестьянки, была ловко конвертирована в нужные показания ветеринара, что, в свою очередь, принесло не только дополнительные барыши начинающему стажеру, но и необходимую в адвокатском деле рекламу в виде «доброй славы» удачливого юриста. Буренка, конечно, не  ахти какая ценность, и денег едва хватило на новый костюм: английская тройка, жилет, шелковый галстук в горошек — и вуаля! — новоиспеченный самарский адвокат Владимир зажил по-человечески.
 
«Деньги не пахнут» — так вроде говаривал некий римский тиран. А тут уже и более серьезная комбинация на миллионы рублей подоспела. Владелец деревообрабатывающей фабрики взял в долг у знакомого банкира деньжат под обещание доли в предприятии и теперь не хотел расставаться ни с долей, ни с деньгами. Оппонент-банкир сразу же отправился в суд, где предъявил расписку, а лесопромышленник — на прием к известному всей Самаре адвокату Хардину, но попал в молодые цепкие руки помощника-стажера. Вырваться из них не удавалось почти никому…
 
Комбинация созрела моментально. Поскольку речь шла об «изъятии» подлинника расписки их клиента на очень внушительную сумму из материалов гражданского дела, находящегося в суде, что неизбежно вело к отказу в иске и прекращению судопроизводства, то шустрый стажер понимал всю выгоду такого рискованного мероприятия и шел на него основательно подготовленный. Он уже завел легкую интрижку с молоденькой секретаршей Наденькой, служившей в гражданской канцелярии, и вечерами захаживал к ней попить чайку с конфетами. Естественно, конфеты приносил с собой, а частенько прихватывал и букетик свежих полевых фиалок. Наденька мило краснела, смущалась и смеялась. Сегодня Володя принес и бутылку Цимлянского шампанского. Надя отказывалась, смущалась, но, оставшись один на один с хватким стажером, все же уступила. Он привык брать все. То есть именно ВСЕ! И взял.
 
После пропажи расписки из материалов судебного дела было проведено служебное расследование, и юную Наденьку выгнали с позором из суда. Она не выдала своего воздыхателя, но напрасно ждала его с цветами и конфетами. Потеряв работу, она потеряла и ухажера, а он — всяческий интерес к безработной секретарше. Зато вновь приобрел славу удачливого начинающего защитника и, конечно, нажил хороших денег. Однако вскоре за стажером закрепилась репутация нечистого на руку юриста. Так и повелось: что ни дело, так то расписка пропадет, то чернильное пятно на векселе откуда ни возьмись расплывется, а то вообще заезжий заявитель в больницу побитый попадет и от иска откажется.
 
Старый адвокат-шахматист был терпелив, но и он наконец предложил Володе покинуть его адвокатскую контору, написав ему взамен блестящую характеристику и рекомендацию в Санкт-Петербургскую адвокатскую палату. Мол, возвращайтесь-ка вы, молодой человек, восвояси!
 
Санкт-Петербург. Квартира на Васильевском острове. Музыка. Оживленные разговоры, смех.
 
Разудалая молодежная компания хором выводила «Вечерний звон». При этом при каждом возгласе «Бом!» все дружно чокались хрус­тальными бокалами. Девушки звонко, заливисто смеялись, мужчины вторили им басами и баритонами.
 
— Володя, Владимир! Расскажите анекдот про адвокатов! Просим, просим! — неожиданно перебив песню, воскликнули дуэтом сразу две симпатичные барышни. Им тут же эхом аукнулись еще несколько голосов:
— Владимир! Правда! Расскажи! Лучше тебя никто не изображает…
 
— Ну хорошо. Коль вам так хочется, будьте любезны! — Молодой, шикарно и модно одетый адвокат вышел в центр комнаты и церемонно поклонился.
 
— Как говорит мой патрон Михаил Волькенштейн: «Если адвокат рассказывает что-то бесплатно — вы обязаны его выслушать до конца и… заплатить!»
 
— Ха-ха-ха! — понеслось из разных концов комнаты. Шумная компания обожала этого нахального адвоката, лишь год назад прибывшего из Самары и тут же стремительно влившегося в их пеструю команду. Он неизменно становился центром внимания на каждой вечеринке. Будь это танцы, песни, выпивка, тосты или даже спор о высоких материях, например судебной реформе, коррупции в верхних эшелонах власти или отношениях с Западом. Казалось, он прекрасно разбирается не только в хитросплетениях юриспруденции, но и в любых вопросах мироустройства. Но анекдоты на околосудебные темы были его коньком.
 
— Приходит грустный судья домой. Жена наливает ему щи и спрашивает, почему он такой смурной. А тот отвечает, мол, проблема неразрешимая! Истец дал ему сто тысяч, чтоб дело в его пользу решить, а тут, как на грех, зашел ответчик и тоже дал, но уже сто двадцать тысяч. Чтоб тот в его, ответчика, пользу дело порешил. Вот и загрустил наш деятель юстиции. Жена хлоп его ложкой по лбу, мол, болван ты, Василий Петрович! Верни двадцатку ответчику и суди по закону!
 
От звонкого и громкого хохота задребезжали стекла в старых оконных рамах. Откуда-то сбоку или снизу раздались стуки в стену и по батарее.
 
— О! Очнулись соседи. Братцы, давайте чуть потише гулять. — Худощавый высокий молодой человек с аккуратной прической, очевидно хозяин квартиры, сделал умоляющий жест руками, обращаясь сразу ко всем.
 
— Николя! Какой ты скучный! — возмутились девушки.
 
Но Николай не успел им ответить, как в дверь квартиры громко и настойчиво забарабанили. Дверной звонок разрывался дикими трелями. Хозяин поспешил в коридор.
 
— Прошу оставаться на своих местах! Это полицейская операция по задержанию особо опасных террористов! — уже орал какой-то подполковник. Полиция приступила к жесткому задержанию «участников тайного террористического общества».
 
Васильевский остров. Отделение полиции. Кабинет дознавателя.
 
Пожилой капитан и молодой адвокат беседуют.
 
Страшное слово «террористы» прозвучало роковым вердиктом для всех собравшихся девушек и парней. Был заклеймен и молодой адвокат Володя. Ему было достаточно провести эту бессонную ночь в полицейском отделении на Васильевском острове и выслушивать угрожающие монологи пожилого капитана, который дымил ему в лицо отвратительными сигаретами и монотонно бубнил:
— Ну какой же вы адвокат!? Вы теперь, друг мой, государственный преступник, смутьян! Член тайного общества с террористическими целями. Так что, пока идет следствие, не покидайте пределы города и по первому вызову являйтесь к нам. Вашего патрона мы уведомим. Из адвокатуры вас, конечно, пинком под зад. В приличное общество не пустят. Не любите родину? Власть вас не устраивает? Так и ехали бы в Лондон и там адвокатствовали. Хотя там своих террористов хватает. Подпишите протокол и отправляйтесь по месту жительства.
 
Володя, осознав всю чудовищность предъявленных обвинений, решил, не дожидаясь суда и приговора, последовать назиданию полицейского и предпочел покинуть родину. Швейцария приняла его в свои европейские объятия.
 
Оказалось, надолго…
 
Женева.
 
Сбылась мечта. Володя перебрался за границу. Денег было достаточно: помогли товарищи по борьбе. В Женеве дали несколько контактов в каких-то благотворительных организациях и фонде борьбы за социал-демократию и прогресс. Но главное, его принял удивительный человек, когда-то приходивший к Коле Емельянову и внимательно слушавший очередную эскападу Володи по поводу чудовищного застоя в стране, несменяемости власти и необходимости революционных перемен. Звали его Георгий Валентинович. У него Володя и обосновался. Этот человек на долгие годы стал его покровителем и почти отцом. Что вовсе не помешало Владимиру позже переступить через великого благодетеля.
 
На дворе стоял май, и Женева пахла и цвела всеми цветами и ароматами. Он подолгу гулял, занимался спортом, бегал в парке, катался на лошадях, обедал и ужинал в лучших ресторанах и радовался своему решению сбежать из России. К тому же к нему приехала и осталась тихоня Наденька. Его молчаливая знакомая, преданно обожавшая его и готовая последовать не только в Женеву, но и на Луну. Она не только взяла на себя все заботы о его быте и домашнем покое, но и не замечала регулярных легких интрижек, которые неуемный Володя заводил с женщинами.
 
Прошло пять лет. Сытных, вольготных, спокойных. Тех, кто не уехал и продолжал собираться на кухнях, переписываться, выходить на митинги и пикеты, хватали, скручивали, сажали в СИЗО. Арестовывали и судили. Все чаще ему приходили сообщения: «Старик, помоги найти хорошего адвоката для Алексея!» Или еще: «Старый! Забрали нашего композитора Кирилла! Надо адвоката хорошего и судью неплохо бы!»
 
Он не любил таких обращений, тем более когда его называли старой студенческой кличкой «старик» или «старый» за раннюю лысину. Тем не менее хоть недолго поработал Володя в Питерской адвокатской палате, но все же обзавелся связями и нужными знакомствами. Но в наши времена мало кому удавалось добиться хоть какого-нибудь смягчения или, тем паче, оправдания новоявленных «бунтовщиков». После очередного провала такого дела он в сердцах написал своей питерской приятельнице Леночке:
«Адвоката надо брать в ежовые рукавицы и ставить в интересную позу, потому что это такая интеллигентская сволочь, которая часто паскудничает…»
 
К весне 17-го года Володя осознал, что пора возвращаться на родину и брать власть в свои руки! Так он и поступил. Не веря в успех своей авантюры, он все же поднял недовольные массы на восстание и в считанные дни захватил самую большую, самую великую, самую богатую страну на планете Земля. Огнем и мечом выжигал любое недовольство, мстил за брата, друзей и свое исключение из адвокатуры, о которой, честно говоря, он и не вспоминал. Он действительно вел самый кровавый и беспощадный террор, утопив в крови всю страну.
 
«Революция, о которой так много говорили, свершилась!» — с удовольствием подвел он итог.
 
А что если бы адвокатская карьера Володи Ульянова сложилась более успешно? Мы жили бы совсем в другой стране.
 
С 100-летием революции вас, товарищи!
Все статьи автора Читать все
   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Я есть Грут
    15.11.2017 13:32 Я есть Грут
    Отправьте опус дяде Зю.
    И я вам точно не совру,
    Сказав, что Павлу, может статься,
    Придётся с жизнью-то расстаться...
77 «Русский пионер» №77
(Ноябрь ‘2017 — Ноябрь 2017)
Тема: революция
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое