Классный журнал

Bита Буйвид Bита
Буйвид

Гондольеры, хой!

10 июля 2017 10:20
Фотодиректор и ведущая алкорубрики «РП» Вита Буйвид решила сделать себе подарок на день рождения, раз уж он совпал с Венецианской биеналле. Но не так-то тих и прям путь Виты к своему подарку. Неожиданности подстерегают за каждым поворотом. Просекко ей в помощь!
 
Недавно патологическая страсть к улучшайзингу самой себя выявила еще один маленький дефект: отсутствие простых радостей. Вот как-то не радуют меня простые вещи. Мне все такое сложносочиненное нужно, с наворотом и малосъедобной вишенкой. Список простых радостей у меня и на список даже не похож — так себе, испорченная страничка просто. Там буквально пара пунктов всего. Ну водочки выпить на морозе, ну поплавать голой в холодном водоеме, ну и еще один. Не помню уже какой. И вот решила я это культивировать в себе. Вот эту способность получать удовольствие от простых действий. Культивировала, культивировала да и накультивировала. В результате появился план банальнее банального, но очень правильный с точки зрения простоты.
 
Решила я в день своего рождения покататься на гондоле по каналам, и чтобы гондольер непременно поющий был. Пояснить нужно, наверное. Катание по каналам в сознании бывшего жителя Петербурга, конечно же, находится в разделе простых радостей. Простейших просто. Ни место нахождения канала (Венеция), ни вид плавсредства (гондола) не переводят это действие в другой разряд. Вот и созрело решение: раз уж я в свой день рождения оказываюсь на Венецианской биеннале, да еще и не в статусе зрителя, а в качестве художника-трудоголика, значит, нужно простую радость найти. Вознаградить себя за доблестный труд. Не на выставку Хёрста бежать, не в Санта-Мария-Глориозу, а просто прокатиться с поющим гондоль­ером, и будет мне счастье.
Пока наверху обрабатывался запрос на песню гондольера, я сражалась с наземными службами аэропорта. Сначала меня упорно не регистрировали на рейс по странным техническим причинам, потом пытались снять бешбабки за чемодан, набитый результатами бурной творческой деятельности, потом зарегистрировали в последний момент, но уже не успевали взять доплату и велели бежать с грузом к выходу на посадку. Во время пробежки с грузом вспыхнула глобальная ненависть к совриску, была пропущена зона беспошлинной торговли (только духи — не с алкоголем же в Венецию лететь), произошла чрезмерная нагрузка на позвоночник и нервную систему, и только мысль о красавце-гондольере в полосатой майке и его песне примиряла с действительностью.
 
Дорогое мироздание запрос рассмотрело оперативно, даже молниеносно. Под балконом с видом на канал и маленькую пристань сразу же проплыла гондола. Гондольер пел. Очень фальшиво. «O sole mio». Но это было мило все равно, и я подумала, что вот ведь нет ничего плохого в простых удовольствиях, и даже открыла бутылку просекко. Ну, ту, которую заботливые владельцы недвижки оставляют арендаторам. Радоваться жизни — так уж сразу. А хорошее просекко можно и потом купить. Но тут раздался крик то ли «ой», то ли «уй», то ли «хой», и из-за резкого поворота канала вырулила другая гондола, в которой кроме туристов сидели гармонист и певец, а пели они почему-то «Besame mucho». Правда, не фальшивили. Легкий когнитивный диссонанс из-за испанской песни на итальянской гондоле опять привел нервную систему в состояние повышенной боевой готовности, а интуиция уже иронично намекала на явные проблемы. Когда я нервничаю — я начинаю пить быстро. Так вот, к тому моменту, когда первый бокал стремительно опустошился, гондол проплыло уже шесть, и все с песнями. «Мама миа папа римский», — подумала я и налила второй бокальчик.
 
К концу второго бокала частично вспомнился репертуар Ромины Пауэр с ее мужиком и частично Паваротти, а к середине третьего подогнали позднего Челентано. Дальше круг замкнулся, и на маршрут снова вышел фальшивый псевдо-Робертино. Когда «соле мио» зазвучало в четвертый раз, пришлось пойти за добавкой. Вернулась я уже затемно, затарившись качественными напитками, сырами и салатами. К счастью, песен больше не было. Только изредка звук весел и крики «хой/уй/ой». В темноте эти звуки походили на крик сов. В сочетании с воплями пьяных туристов и комарами все это напоминало отдых на турбазе и способствовало безмятежному сну.
 
Пробуждение состоялось около пяти. Нет, не от того, от чего обычно просыпаются после мощной попойки. Норма превышена не была. Проснулась я от шума.
 
На пристани под балконом разгружали лодку с продуктами, в очереди стояли еще три плюс мусорная мини-баржа, все участники процесса громко переговаривались. Спать в таком шуме не было никакой возможности, я грозно замаячила на балконе в пижаме, но уровень децибел от этого не снизился, скорее, даже повысился. Мусорщики настойчиво пытались мне что-то сообщить и делали странные знаки ладонями. Знаки расшифровке не поддавались. Заняться было решительно нечем. Организм настойчиво требовал отдыха, даже отказывался идти на прогулку по пустому городу — старательно экономил силы для монтажа выставки. Пришлось в антистрессовых целях опять выпить немного просекко. Около восьми утра рагацци угомонились, а мы с организмом счастливо задремали.
 
Пробуждение номер два было приятным. Под звуки китайской явно народной песни и плеск весел. Под окном проплывали две гондолы, перегруженные китайцами. Их там было раза в три больше, чем обычных туристов. Китайцы пели и выполняли руками приятные медитативные движения. Точь-в-точь массовые занятия ушу на стадионе в нью-йоркском Чайна-тауне. И это совсем не раздражало. Успокаивало. Не успела я возрадоваться красоте с простотой, как из-за угла с резким «хой» выехала следующая гондола, с бумбоксом с агрессивной скрипичной музыкой. Туристов в гондоле не было. Гварнери, блин! А вы что бы подумали? Только устойчивые клише защищают наш мозг в случае психической атаки.
 
Так я стала давать гондольерам прозвища. «Гварнери» припарковался у моей пристани и, когда я вытащила из дома тяжелый мешок с произведениями, любезно предложил мне подвезти меня. Но до дня рождения была еще неделя, и я потащила мешок в палаццо Бембо пешком. Монтаж оказался длинным. Сначала пришлось перекрасить стены и потолок, потом четыре дня строить инсталляцию. Гондольеры проходили фоном в моем сознании, но все уже имели свои прозвища; интерьеры гондол тоже прошли процедуру сравнения, ну и внешний вид гондольеров, само собой. С «Гварнери» мы встречались ежедневно и уже здоровались не только у нашей пристани. Были еще: «испанец» — это те, что вечно пели «Besame mucho», «перке» — адепт Челентано, «народник» — этот исполнял народные песни (не думайте, что я такая образованная, это я случайно узнала в музее музыки, когда пряталась там от дождя), «лучик» — этот плавал с репертуаром Паваротти, а еще «хриплый», «фальшивка», «гармонист», «молчун» и «тихушник» (это два разных), «кабан», «слезливый» и группа «заезжий гастролер» — это те, которые случайно у нас проплывали, пришлые какие-то.
По странному стечению обстоятельств открытие выставки совпадало с днем рождения. Инсталляция была готова, выпало первое свободное утро. И тут я поняла, что запрос на песню гондольера давно уже выполнен, что перемещаться по воде мне и так уже слегка надоело, что я бы с большей радостью проехалась на машине, например, ну и вычеркнула гондолу из своего плана как бессмысленное действие. На следующее утро после дня рождения вместе с аспирином в мой мозг пробралась мысль о правильном составлении запросов. Нужно точно все прописывать, думала я, чтобы потом не спрашивали, читала ли я договор. Запрос какой был? Песня гондольера? А какая именно? Не обозначена? А мы откуда знаем, какую надо? Вот и слушай теперь все, что есть в наличии. За голову можешь не держаться, не двадцать лет вчера стукнуло. Или ты количество бокальчиков по числу лет принимала? Вот лежи теперь и помалкивай — и ироничное мироздание тут же в подтверждение запустило гондолу с пьяными турис­тами, которые на всю катушку крутили Нэнси Синатру. Не знаю зачем, но я их даже на видео записала. Жаль, пока нет у нас звуковых иллюстраций.
 
Через три дня Венеция практически опустела — рассосалась художественная среда, остались единицы. Мне еще неделю нужно было присматривать за своей инсталляцией, но организм уже привык к определенному режиму и настойчиво требовал продолжения банкета. В надежде найти еще кого-нибудь с постбиеннальным синдромом я по инерции отправилась на пьяцца Маргариту, но нашла там только малознакомых польских художников, вяло с ними выпила и уныло побрела домой пешком. Это очень грустное состояние, как будто гости ушли в самый разгар веселья, а ты уже и остановиться не можешь, и продолжать тебе не с кем, а еще в детстве такое бывает — когда вдруг резко отправляют спать, и прямо до слез. Вот остановилась я на мосту и смотрю на воду. Нет-нет, никаких планов у меня не было, ну просто на воду всегда приятно смотреть. И тут мне с «нашей» стороны канала «Гварнери» вопит: «Синьора-синьорита! Домой? Подвезу!» Вот ведь странность какая, думаю, не гондольное время уже совсем / что за фигня / ну мистика просто / так не бывает / у меня же денег с собой нет / ну ладно, потом отдам, я же его каждый день вижу / мирозданию респект / ой, а как же я в нее залезу — ну и так далее… Да, и по дороге он очень тихо что-то пел. Не для меня, просто себе под нос. Ну и поворотник, конечно же. Хой!
 
P.S. А еще я теперь знаю, что за знаки мусорщики делали. Они советовали ставни закрыть.

Колонка Виты Буйвид опубликована в журнале "Русский пионер" №74. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Я есть Грут
    11.07.2017 11:43 Я есть Грут
    Достали Виту гондольеры
    Хуже разносчиков холеры.
    Хвала бутылочке просекко,
    Что поддержала человека.
74 «Русский пионер» №74
(Июнь ‘2017 — Август 2017)
Тема: корабли
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое