Классный журнал

Джахан Поллыева Джахан
Поллыева

Стихи есть порождение стихий

09 июня 2017 11:00
Поэт и колумнист «РП» Джахан Поллыева с помощью Игоря Северянина и Марины Цветаевой разбирается не только в корабельных мачтах, но и главное — в одиночестве, и даже в гордом. Остается утешаться тем, что в этом номере она точно не в одиночестве. И это неодиночество — гордое.
 
И сосны — мачты будущего флота…
 
Эта — всего одна — строка в длинном стихотворении Игоря Северянина помогла Марине Цветаевой сделать неожиданное открытие. И какое… «Это же и о нас с вами — о поэтах», — напишет она ему в письме, которое так и не решится отправить.
 
Я не помню, чтобы еще у кого-то было подобное сравнение. Приравнять корабельные сосны, выстоянные годами, к поэтам — это признать и признаться во множестве страшных вещей. Прежде всего — что «железная» стойкость дается в муках. Придется стоять на холодном ветру, борясь за место под солнцем, а расти — прямо в небо, дабы быть видимым и видеть все. Возвысившись над всеми — первым принять удар. А лишь падет с головы пышная крона (сиречь корона), остаться в полном одиночестве. Что еще тяжелее — в гордом…
 
В цветаевском сравнении судеб вижу многое. Высота мачты — высота падения. И… высота обзора уготованного тебе будущего. И хотя не новость, что к сильным поэтам слава чаще всего приходит после смерти, смириться с этим трудно. Зато, может, заслужишь еще одну жизнь, начнешь блуждать по морям и океанам. Однако все ли готовы к новым метаниям? Готовы ли видеть, как сбываются их пророчества? Наконец, готовы ли знать, в кого (или во что) однажды «переселятся» мачты? Жутко, что и говорить…
 
Мачты, фрегаты, паруса — бессменные темы в искусстве. Бесконечное, на протяжении тысяч лет, обращение поэтов к морю, любой воде — явление того же ряда. Пишут об этом, как и положено, бессознательно. Качаются на рифме, будто на волне, и отдаются ей почти на физиологическом уровне. Доверяют, как рыбы воде… Даже когда стихи о другом, нет-нет, но вдруг всплывет в них морской термин, фраза или образ, присущие лишь водной стихии. Достаточно прочесть предыдущий номер «Русского пионера» (а он целиком из стихов), как в совершенно неожиданном месте наткнетесь и на эти сравнения, и на аллюзии. К примеру, такие: «Вот лежат наших дней пожелтевшие ровные стопки — / Если б жили при печке, имели б запас для растопки, / Если б жили у речки, могли без конца эти воды / Укрывать кораблями, армадой своих пароходов». Или на такие: «Но два буйка, однако, похожи, как один, — / Мы все плывем куда-то, когда уж не стоим». Первые строки принадлежат главному редактору газеты «Коммерсантъ» Сергею Яковлеву, вторые — колумнисту «РП» Виоле Сюткиной. Но хоть буйки, хоть пароходы, любые «плавсредства», всем от них нужно одно: плыть, качаться, блуждать.
 
Почему же так тянет нас, прямоходящих, в плавание? Наверно, потому же, почему большинство людей всегда тянуло селиться в прибрежных местах. Говорят, что таковых скоро станет две трети. Циники на это скажут: «Вода кормит». Соглашусь, если не забыли о пище духовной. А стихи тоже льются, струятся, текут. Понесут по течению мысли, захлестнут, накроют с головой и все равно прибьют к берегу. «Вернусь к тебе, как корабли из песни…»
 
Вы никогда не задумывались, откуда у Высоцкого так много песен о моряках и кораблях? Да, корабли — первое из тех чудес света, что были созданы человеческими руками. Им тысячелетия, вычеркнуть из генетической памяти невозможно. Но позвольте… Ладно бы пять, ладно десять — но ведь почти тридцать песен о тех, с кем не служил годами, не съел пуд соли, не рвал и не штопал парус, не сидел на дне в подводной лодке! О летчиках и небе песен меньше. Значит, не оно, а море было ЕГО стихией. У каждого она своя, а у него была эта. «Мы научились штопать паруса и затыкать пробоины телами», — пел он, будто делал это сотни раз. И будто нет альтернативы этой философии жизни — и жертвенной, и неистово вольной; то бушующей океаном, то текущей медленной рекой; пугающей и разрушающей своими противоречиями, но связывающей всех нас, живущих в этой стране. В морской, между прочим, державе…
 
Да, любая из стихий дарит испытания. Их боятся, и в них же маниакально идут — лезут на рожон, потом молят о пощаде. Но из всех нам родней всего вода: она наш дом, мы все родом оттуда. И, потеряв плавники и жабры, до сих пор ищем «путь домой», хотим в нем бывать чаще. Пус­тившись когда-то в этот путь на плотах, перешли сначала к деревянным коробам (отсюда и старорусское «корабь»), затем к быстрым фрегатам, ну а теперь — что уж тут мелочиться! — строим корабли как новые города. Высокие. Гигантские. Стальные. Но так же блуждающие, как и утлые суда, что первыми искали свое место на голубой от морей и океанов планете.
 
Видимо, планида у них такая, у кораблей. «Планить» — это ведь тоже «блуждать». Судьба такая, значит…
 
P.S. Говоря же об этом рационально, стоит добавить, что именно с кораблей начался прорыв в новую эпоху — эпоху не только географических, но и технических открытий. Каждое вновь построенное судно привлекало к себе всякого, кто жаждал быстрее увидеть в деле свои изобретения. К корабелам стремились и инженеры, и архитекторы, и скульпторы, даже ткачи — с их легкими, как небо, парусами. И это морские корабли стали первопроходцами в искусстве навигации и рулевого управления, в испытании средств связи и материалов — всего того, что позднее оказалось необходимым и дирижаблям, и самолетам, и ракетам. То есть всем воздушным и космическим судам, также именуемым кораблями. И здесь, пожалуй, точка.

Не птицы…
 
1.
Стихи есть порождение стихий,
бушующих внутри, как шторм на море.
Стоим мы перед выбором плохим,
когда они рождаются от горя.
И все равно за ними мы идем,
а навигатор — боль, ее не сбросить.
По курсу боли напрямки дойдем.
А галсами — лишь карму портить…
 
Глотая соль, стирая в пыль хребты,
взрослеем молчаливыми ночами.
Нет, мы не рыбы, но из чрева мы,
где хорды были нашими плечами.
И пусть порой охота прыгнуть ввысь,
до неба — ни за что не дотянуться…
Увы, не птицы и без крыльев родились:
их нет в программе наших эволюций.
 
Нырнув же вглубь, в миры своих пещер,
крепчаем чешуей — не плавниками.
С давлением в десятки атмосфер
что толку двигать ими и… мозгами?
Всплывать наверх резона вовсе нет:
кессонная тотчас погубит гордость.
Лежим на дне — там проливает свет
на жизнь вверху чернеющая пропасть…
 
2.
Поверхностная жизнь — она плоска:
как на подносах, плавают кувшинки.
На топкий мир взирают свысока —
на гибких стеблях ни одной морщинки.
Здесь ветром не поднимется волна,
а если всколыхнется, лишь как студень.
Не вязнет в нем Кикимора одна…
Топь благосклонна к чудищам. Не к людям.
 
Другое дело — море… Соль его
горчит слезами, пахнет нашей кровью.
Не потому ль притягивает дно
обманутых поверхностной любовью?
И не в свое ли прошлое бегут —
холоднокровное, спиралью завитое?
Калачиком свернувшись, упадут…
Не точкой конченой, а все же запятою.
 
3.
В нас родовые признаки кричат…
Есть люди-реки, плавные в речах,
а есть как море — рьяные трибуны!
Кипят энергией, а что не так, рычат,
обрушивая на других тайфуны
из грозных слов… Но первый же прибой
на гальку мелкую швырнет их и погасит.
И, пошипев змеей, прикроют пасти,
кто с океанским гулом рвался к власти
и с пеною у рта кидался в бой…
В стране, где большинство течет рекой,
на популистский кастинг — ни ногой!
За право силы людям дай покой.
 
4.
У океанских волн характер крут…
Кромсают берег крупными кусками.
А с самолета кажется, что спрут
гигантский, мерзкий, клацая зубами
и пенную слюну от нетерпенья
разлив везде, куда лишь взгляд упал,
сгребает, как игрушки, груды скал
и топит их с звериным наслажденьем.
 
Но даже их забрав в свои владенья,
не остановится… Отнюдь не вдруг
тут забурлит водоворота круг
и мели вырастут за пять минут
на месте гор — как кол, они остры!
И здесь уже хоть до смерти тяни
в свою пучину, будто в паутину,
нагруженные златом корабли.
 
У океанских волн характер крут —
того гляди, чего-нибудь сопрут…
 
5.
Тот, кто придумал строить корабли,
наверное, возвел сначала город…
И был им горд. Но утоливший голод
желает пить. А после — ждет любви.
Когда же нет ее, возводит короб,
чтобы уплыть и спрятаться вдали.
 
Клетушку эту строя у воды,
ломает голову: ну как бы так устроить,
чтобы дойти до Дарданелл и Трои,
и чтоб в пути был свеж и бодр духом,
и чтоб и кузня там была, и кухня,
и чтоб ветра ему не дули в ухо,
а кровля не текла… Еt cetera.
Не поплывет, однако, — тяжела.
 
Тут все же, пальцы искусав до крови,
он чертит мачту с парусом и кроит
каюты морякам, потом — гостям:
а как без них?! Но вешает на короб
на случай шторма легкие плоты.
И так — пока не кончатся мечты…
Кто строит корабли, тот строит город.
Любовь и впрямь не терпит пустоты.  

Колонка Джахан Поллыевой опубликована в журнале "Русский пионер" №74. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
     
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
74 «Русский пионер» №74
(Июнь ‘2017 — Август 2017)
Тема: корабли
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям